Тесвира Садыгова – ЭдЭм «До последнего вздоха» (страница 14)

– Да. Осталось только дождаться.

И в этой тишине между ними впервые за день поселилась надежда. Тихая, но живая.

Прошло два долгих дня. День концерта выдался тёплым и светлым, и казалось, сам воздух в консерватории был наполнен особым ожиданием. Зейнеп и Эмилия пришли вместе – как всегда, как ни в чём не бывало. Зейнеп вела себя спокойно. Ни в одной черте её лица не было ни тени волнения.

Эмилия же была чуть тише, чем обычно, но это можно было списать на предконцертную сосредоточенность. Она держала в руках папку с нотами, время от времени теребя пальцами локоны волос.

Концерт прошёл спокойно, почти камерно – в зале были только преподаватели, несколько приглашённых и ученики. Когда аплодисменты стихли, и публика начала медленно расходиться, Эмилия, собрав ноты, последовала за другими, собираясь выйти из зала.

– Эми, подожди, – окликнула её Зейнеп, поспешно нагоняя. – Мне надо тебе кое-что сказать. Подожди меня в нашем классе, ладно? Буквально на минуту.

Эмилия удивлённо взглянула на неё:

– Что-то случилось?

– Нет, просто… нужно сказать кое-что, не здесь.

Эмилия немного помедлила, но, видя серьёзность во взгляде подруги, кивнула и тихо направилась по коридору к их классу.

Тем временем Зейнеп почти бегом вышла на улицу. На углу, у низкой кованой решётки, стоял Эдвард. Он, слегка склонившись вперёд, словно вслушивался в звуки сквозь прутья – или в самого себя.

Зейнеп подняла руку и махнула – быстро и чётко. Эдвард сразу выпрямился и, не колеблясь, пошёл к ней, переходя двор в два шага. Вошёл внутрь, и Зейнеп кивком указала в сторону зала, где только что проходил концерт.

– Там уже никого нет, – тихо сказала она. – Подождите там. Она скоро придёт.

Он кивнул, сердце его било больно и тяжело. Шагнув за дверь, он растворился в тишине опустевшего зала.

Зейнеп задержалась на секунду, оглянулась – и быстро побежала по коридору за Эмилией.

Она тихо отворила дверь класса и заглянула внутрь. Эмилия сидела у окна, опершись щекой на ладонь, и задумчиво смотрела в сад.

– Идём, – сказала Зейнеп спокойно. – Я хочу показать тебе кое-что.

– Что именно? – Эмилия встала, немного настороженная, но не тревожная.

Зейнеп не ответила, просто шла впереди, а Эмилия, слегка нахмурившись, последовала за ней по полутёмным коридорам. Шаги отдавались глухо по мозаичному полу. Они подошли к знакомому залу, в котором недавно ещё звучала музыка. Всё было уже тихо.

– Сюда.

Эмилия вошла первой. Просторный зал был пуст. Свет, падающий сквозь витражные окна, окрашивал пол в мягкие охристо-розовые оттенки.

Как только Эмилия перешагнула порог, Зейнеп сразу захлопнула дверь за её спиной.

Глухой щелчок.

Эмилия вздрогнула и обернулась к двери.

– Зейнеп? Что ты делаешь? Зачем ты закрыла? – голос её прозвучал чуть сбивчиво.

Но Зейнеп уже стояла снаружи, прислонившись спиной к двери, как охранник, решивший не впускать в этот момент никого.

Эмилия нахмурилась, уже подойдя к двери.

– Зейнеп? Что ты… – она потянулась к ручке.

И вдруг – шаг. Или шорох.

Она замерла.

Сердце стукнуло как-то иначе. Медленно, с тревогой.

Повернувшись, она увидела его.

Он стоял почти в тени, у колонны, как будто боялся, что его присутствие – сон, который развеется, если сказать хоть слово.

– Эдвард?

Голос Эмилии сорвался на шёпот, и глаза её расширились – неверие, трепет, слабость в коленях.

Он сделал шаг вперёд, и лёгкая полуулыбка дрогнула на его губах.

– Это я, – сказал он тихо. – Я здесь Эмилия.

Она смотрела на него – и всё внутри дрожало, как натянутая струна. Он казался настоящим и нереальным одновременно. Словно воспоминание, что вдруг ожило.

А потом она бросилась к нему. Не думая. Не сдерживая себя. Так, как будто вся эта боль, дни, недели разлуки и молчания вылились в одно стремительное движение.

Она обняла его резко, почти испуганно, как будто боялась, что он исчезнет. Её руки обвили его плечи, лицо спряталось у него на груди. А он…

Он замер. Совсем.

Руки его повисли в воздухе, как будто он не знал – можно ли? Не сон ли это? Не спугнёт ли он её этим движением?

И только спустя несколько секунд – долгих, щемящих – он очень медленно обнял её в ответ. Осторожно, с трепетом.

Будто держал в руках самый драгоценный и хрупкий дар.

– Ты… вернулся, – выдохнула она в его рубашку.

– Я… я должен был. Я не мог иначе, – голос его дрогнул. – Я же обещал.

Она стояла, прижавшись к нему, будто в этой тишине только его дыхание могло дать ей опору.

А он зарылся лицом в её волосы.

– Я так скучал, – прошептал он. – Каждый день. Каждую ночь.

Эмилия дрожала. Но вдруг… словно что-то испугало её саму.

Она чуть отпрянула, шагнула назад, глаза блестели. Щёки её вспыхнули ярко.

– Прости, – пробормотала она. – Я… я не знаю, что на меня нашло… это было… глупо.

– Не говори так, – Эдвард сделал шаг ближе, глядя ей прямо в глаза. Его голос был чуть хриплым от волнения. – Никогда не проси прощения за это.

Он посмотрел на свои руки, будто до сих пор чувствовал её тепло.

– Знаешь… Я так часто представлял себе этот момент. Когда увижу тебя снова. Как ты посмотришь на меня, что скажешь.

Она выдохнула, всё ещё смущённо, отвела взгляд в сторону.

– И никогда, ни в одном воображении, я не мог представить, что всё будет… вот так. Настолько живо. Настолько… красиво и прекрасно.

Он вздохнул.

– Ты сделала это мгновение лучше любых моих снов.

Эмилия медленно подняла на него взгляд.

Сердце её билось всё сильнее. Губы чуть дрожали.

– Я… – начала она, но голос соскользнул.

Он ждал.

Она снова опустила глаза, сжала пальцы в замок, а потом всё же выдохнула:

– Я тоже скучала. Очень. Я пыталась не думать. Я пыталась забыть. Но когда я оставалась одна…