Тессония Одетт – Соперничество сердец (страница 69)

Сегодня у нас была встреча после тура с мистером Флетчером в штаб-квартире «Флетчер-Уилсон» в Земном дворе, всего в паре шагов от этого паба. Хоть продажи «Июньского портрета, запечатленного в покое» во время тура и были огромными, я знал: контракт мне он не предложит. А если бы и предложил, я был готов отказаться, если бы следующие книги не вышли исключительно под именем Кэсси. Не знаю, правильный ли это выбор. Возможно, сестре нравится наш союз. Возможно, она даже искренне утверждает, что так и хочет. Но она заслуживает признания за свою работу. Заслуживает, чтобы ее ценили без моего лица, напечатанного поверх ее прекрасного творчества.

Так или иначе, карьере поэта для меня окончена. Я хочу играть. Вернуться на сцену. Эдвина подарила мне эту смелость. Это жгучее стремление. Возродила мою соревновательную жилку.

Возможно, теперь я буду выбирать роли, которые мне действительно подходят.

— Я так за тебя рада, — говорит Дафна, когда мы с Эдвиной отстраняемся. — В своем отчете по туру я прямо советовала мистеру Флетчеру выбрать тебя. Без обид, — последние слова она адресует мне.

— Никаких обид.

— О, думаю, мы все болели за Эдвину, — говорит Монти, хлопнув в ладони. — Я же поддерживал Уильяма по совершенно иной причине. Кстати, как ты оцениваешь мои навыки сватовства?

Эдвина приподнимает бровь.

— Сватовства? Ты собираешься присвоить себе заслугу за наши отношения?

Монти пожимает плечами:

— Я пополняю свое портфолио.

— Что у тебя за мания сводить людей? — спрашивает Дафна.

— Любовь — это пытка, — невозмутимо отвечает Монти, — а я люблю мучить людей.

— Есть одна проблема, — говорит Эдвина, бросая на меня косой взгляд. У меня холодеет в животе, но я уже догадываюсь, что она скажет. — Чтобы мистер Флетчер оформил мне гражданство, понадобится полгода. Через пару недель, когда закончится мой гостевой пропуск, мне придется вернуться домой.

Я сжимаю ее ладонь в утешающем жесте.

— Сможешь ли ты сохранить свою квартиру? Или будешь жить с родителями?

— Я поживу у родителей. Они позволят мне жить в поместье, не торопя с замужеством, если я заверю их, что с карьерой все в порядке. К тому же я хочу провести с ними время перед переездом. Потом мы не будем так часто видеться.

— И ты уверена, что хочешь этого? — даже ей, наверное, слышно, как дрожит мой голос. — Жить здесь?

Она смотрит на меня серьезно:

— Всем сердцем.

В этих словах гораздо больше, чем просто желание остаться. Она хочет этого. Жить здесь. Быть с нами. Она вернется.

Я, может, и буду переживать каждую минуту ее отсутствия, боясь, что с ней что-то случится, но мне нужно учиться отпускать. Перестать чувствовать себя ответственным за каждого, кого люблю.

— Мы будем писать друг другу, — говорит она, на этот раз сжимая мою ладонь в утешении. — Буду писать, пока ты не устанешь от меня.

— Этого никогда не случится.

Ее губы изгибаются в озорной улыбке:

— Буду слать тебе непристойные стихи и двусмысленные рисунки.

— И мне пришли! — поднимает лапку Дафна. — Чтобы пережить время до выхода твоей следующей книги.

Монти хмыкает и идет к бару:

— Пойду возьму всем выпить.

Дафна тут же бежит за ним, оставляя нас с Эдвиной наедине.

— Я правда рад за тебя, — говорю, обхватывая ее плечи ладонями.

— Я знаю. Но хочу кое-что предложить. Хочу помочь оплатить учебу Кэсси. — Увидев мой хмурый взгляд, она быстро добавляет: — Хотя бы один семестр. Я хочу помочь и не приму отказ, если он не от нее самой.

Первая реакция — отказаться. Сказать, что ей не стоит тратить свой честно заработанный аванс на нас только потому, что я не получил контракт. Но я знаю: ее желание не из жалости и не из благотворительности. Эдвина уже не посторонняя ни для меня, ни для Кэсси. Каждый день мы с ней строим что-то прочное. Что-то, что делает ее не просто возлюбленной.

Когда-нибудь, неважно, примет ли она идею брака или мы найдем свой способ быть вместе, она станет семьей. Возможно, уже стала.

Я выдыхаю дрожащим вздохом:

— Ладно.

Ее лицо озаряется:

— Ты не станешь со мной спорить?

— Нет, — целую ее в губы. — В этот раз ты победила.

Она улыбается, ее глаза сияют из-под очков, и кажется, я снова влюбляюсь в нее до безумия.

— Напитки, — говорит Монти, ставя на стол поднос. Мы усаживаемся в кабинку, публицист, как всегда, берет воду, Дафна предсказуемо тянется к ликеру и крошечной рюмочке. Я выбираю бокал вина, а Эдвина берет стакан с голубым напитком — темно-индиговым внизу и пастельно-голубым сверху.

Я едва не поперхнулся вином:

— Это же «Облачный Пик», — выпаливаю.

Эдвина замирает и прищуривается на Монти.

Он лишь пожимает плечами, откидываясь на спинку и делая затяжку сигариллой, с кривоватой улыбкой:

— Подумал, ты захочешь вспомнить прошлое. В тот вечер мы все отлично провели время, разве нет?

Эдвина бросает долгий взгляд на напиток:

— Признаю, было очень весело.

— Только не пей больше одного, — говорит Монти. — Потом перейди на обычное вино.

— Ликер тоже хорош, — вставляет Дафна, поднимая крошечную рюмочку.

Эдвина смотрит на меня, и в ее взгляде читается явное искушение:

— Хочется попробовать еще раз. Может, если пить умеренно, я на этот раз придумаю гениальную идею для книги.

Я хмурюсь:

— Ты ничему не учишься? Не делай этого.

Ее улыбка становится хитрой:

— А ты, любовь моя, ничему не учишься? Никогда не запрещай мне что-то.

— Это не было запретом…

Но она уже подносит стакан к губам. Через пару минут она вовсю болтает с Дафной, хвастаясь, как блистательно вела себя на встрече с мистером Флетчером.

Я бросаю Монти шутливо-недовольный взгляд:

— Сегодня вечером она будет невыносимо надоедливой, и это твоя вина.

— Да, — подмигивает он, — но ты ведь любишь ее даже такой.

Я вздыхаю и поворачиваюсь к своей строптивой, озорной, прекрасной возлюбленной:

— Очень люблю.

ЭПИЛОГ

6 МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

ЭДВИНА