Тессония Одетт – Соперничество сердец (страница 68)
Я иду по извилистой дорожке мимо душистых кустов, пока не вижу красный арочный мост над тихим ручьем. А в центре моста уже стоит знакомая фигура. Я улыбаюсь и ускоряю шаг, встречаясь с Уильямом.
— Что мы здесь делаем? — спрашиваю я, подходя ближе. — Ты со мной попрощался.
— Это Уильям Поэт попрощался с победительницей аукциона, — отвечает он, притягивая меня к себе. — А теперь это только мы.
Я обвиваю его шею руками и вскидываю голову, глядя ему в глаза:
— И зачем была вся эта игра? Хотел что-то доказать?
— Да, — отвечает он без тени смущения. — Хотел показать, что тебе не о чем было бы волноваться, даже если бы ты не выиграла аукцион. Я придумал тот договор с самого начала. Еще до того, как заподозрил, что ты можешь меня простить.
У меня падает сердце:
— Прости, что тогда сбежала. Прости, что мне понадобилось время, чтобы разобраться в своих чувствах.
— Нет, Вини, — говорит он, и я понимаю, что уже давно не раздражаюсь от этого прозвища. Теперь оно лишь согревает. — Ты имеешь право брать столько времени, сколько тебе нужно, когда злишься или расстроена. Сколько угодно. Главное, что ты вернулась. Это дает мне надежду, что ты будешь возвращаться снова и снова, даже если между нами возникнут разногласия.
Я вспоминаю слова Кэсси. О своем обещании ей — не дать ему потерять себя во мне. О его вине за смерть Лидии. О боли, которую он испытал, узнав, что ее здоровье ухудшилось после того, как отец оставил ее, и что она страдала, пока Уильяма не было рядом.
— Я буду возвращаться, — говорю я. — Всегда буду. Тебе можно отпустить меня немного — это безопасно. И тебе безопасно следовать за своими мечтами.
Не знаю, насколько понятно я это выразила, но по-другому не сказать. Наша любовь еще слишком нова для смелых клятв и обещаний на всю жизнь, как бы ни билось мое сердце для него. У нас еще есть карьеры, которыми мы хотим наслаждаться, цели, которых хотим достичь. Я хочу делать это вместе с ним, но и по отдельности тоже. Мы можем выстроить прочные опоры нашей любви, не растворяясь полностью друг в друге.
Чтобы прийти к этому, нам нужно учиться друг у друга. Строить доверие.
Уильям должен понять, что мы можем опираться друг на друга, не становясь зависимыми. А я должна довериться тому, что он не передумает насчет меня, даже когда увидит мои худшие стороны.
— Я люблю тебя, — говорит он, прижимая меня крепче. — Хочу испытать все с тобой, что бы ни случилось с контрактом.
И сердце снова болезненно сжимается.
От этого все равно никуда не деться: кто-то из нас получит контракт на три книги, а кто-то — нет. Но я знаю одно: я буду любить и поддерживать его, что бы ни случилось. И знаю, что он чувствует то же самое.
Я чуть отстраняюсь.
— Пришло время, Уилл. Давай расторгнем наше пари.
Его глаза расширяются.
— Ты уверена?
— Уверена.
— Тогда пусть будет так. Я, Уильям Хейвуд, официально отзываю нашу сделку, отменяя все условия пари, на которые мы согласились, включая все устные дополнения и изменения, и объявляю ее недействительной.
Я жду, что по мне пройдет дрожь магии, что-то ощутимое, подтверждающее, что наша магически скрепленная сделка перестала существовать. Но ничего.
— И все? Это конец?
— Конец.
— Значит, теперь это гонка продаж.
Его губы трогает лукавая улыбка.
— Гонка, чтобы узнать, кто из нас на самом деле самый популярный.
Наше соперничество еще никогда не казалось таким приятным. Его насмешливая ухмылка будит во мне только азарт. Потому что я знаю: все будет хорошо, что бы ни случилось. С Кэсси тоже. Если выиграю я, у меня есть идеи, как нам всем извлечь пользу. И знаю — без всяких слов, — что и у него есть свои идеи, если победа достанется ему. Мы в этом вместе.
Но при этом мы все равно соперники.
И я не хочу, чтобы было иначе.
Я намерена соревноваться с ним до самого конца.
Подняв подбородок, я зеркалю его игривую ухмылку и ослабляю руки на его шее. Кладу ладонь ему на грудь и кончиком пальца дотрагиваюсь до его носа — точно так, как он сделал в день нашей первой встречи:
— Надеюсь, ты не заплачешь, когда я выиграю, Вилли.
Его руки все еще обнимают меня, и он разворачивается так, что мои спина и бедра упираются в перила моста. Он ставит ладони по обе стороны от меня, преграждая путь, и наклоняется:
— Эй, Вини.
— Что?
— Карт-бланш.
Я фыркаю.
— У нас больше нет карт-бланша.
— Может, официально и нет. Но мне все еще нравится эта игра.
Тепло в его взгляде переворачивает все внутри.
— Ладно. И что ты хочешь сделать с этим карт-бланшем?
— Поцеловать. Коснуться. Трахнуть тебя прямо здесь, на мосту.
Я прикусываю губу, сдерживая стон. Мой разум все-таки заставляет меня бросить взгляд по сторонам: сад все еще пуст, вокруг ни души.
— А если кто-нибудь нагрянет?
Он проводит губами по уголку моей челюсти:
— А если нагрянет твой оргазм?
— Я думала, тебе не нравятся интимные вещи на публике, — говорю я, и мой голос уже сбивается.
— Есть много вещей, которые я не люблю делать ни с кем, кроме тебя. Ну так что, дорогая?
Жар расползается внизу живота, желание невозможно удержать. Я хватаю его за лацканы и тяну к себе.
— Карт-бланш принят.
И он опускает губы к моим.
ГЛАВА 41
ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ
УИЛЬЯМ
Я и сам не знаю, когда так уверился в собственном поражении, но, пожалуй, в глубине души всегда знал: у меня не было ни малейшего шанса против Эдвины. Даже мое актерское обаяние, усиленное чудесными словами сестры, не сравнится с ее подлинной страстью. Она — целый мир. В каждое свое произведение вкладывает сердце и душу, и читатели отвечают ей так, как, думаю, никогда не ответят мне.
Так что я не удивляюсь, когда Эдвина вваливается в паб «Ячмень и мята» с огромной улыбкой. Мы с Монти и Дафной уже ждем ее в одной из кабинок. Увидев ее, мы с публицистом поднимаемся, а куница запрыгивает прямо на стол.
Эдвина дрожит с головы до ног.
— Я получила его. Я получила контракт.
Я тут же притягиваю ее к себе.
— Поздравляю, дорогая. Ты чертовски этого заслуживаешь.
И я не лгу ни на йоту.
Она этого действительно заслуживает. Она заслуживает всего мира.