Тессония Одетт – Соперничество сердец (страница 53)

Он ухмыляется, но не отвечает.

— Скажи, что ты на самом деле думаешь. Это потрясающе, правда? Даже для такого фейри, как ты?

Он снова смотрит на меня, и дыхание замирает, когда он делает шаг ближе и склоняется к моему уху, почти касаясь:

— Хочешь знать, что я действительно думаю? Думаю, что хочу усадить тебя на один из этих балконов и зарыться лицом между твоих бедер. Как та парочка, которую мы застукали в северном крыле.

Я замираю, боясь оступиться на ровном месте. Его слова заставляют меня вздрогнуть, пока воображение уносит далеко. Я поднимаю взгляд на один из закрученных балконов над головой и вполне могу представить, как сижу там, а сильные руки Уильяма охватывают мою талию, как он касается меня языком, а я запрокидываю голову в экстазе…

— Жаль, что придется выбрать кого-то другого, — добавляет он.

Я трясу головой, прогоняя слишком яркие образы. Монти с Дафной уже у входа, а Уильям бросает мне жестокую улыбку и следует за ними.

Я стискиваю челюсть и ускоряю шаг. Проклятый Уильям. Я знаю, что он делает. Пытается соблазнить меня и заставить саму разорвать наше пари. Он, может, и не отказался напрямую от близости, но намерения его очевидны. Раз я не соглашаюсь прекратить пари, он будет играть по первоначальным правилам.

Но не со мной.

Значит, все, чего я так жаждала сделать с ним, у меня не будет. Да, сейчас у меня в распоряжении наш карт-бланш, но я не воспользуюсь им против его воли. Особенно когда понимаю его так хорошо. Я знаю, как сильно он хочет победить. Не меньше меня.

Но мои причины важнее.

Мы входим в вестибюль отеля, и он оказывается столь же вдохновляющим, что и фасад. Стены здесь из того же благородного дерева, что и наружный ствол, — изогнутые, украшенные затейливыми завитками. Люстры из переплетенных цветущих ветвей свисают с высокого потолка. Все — от винтовых лестниц до кресел и стойки регистрации — будто выросло прямо из пола и стен.

Монти прямиком направляется к стойке регистрации, опережая нас всех: скорее всего, его подгоняет страх, что нас может ждать повторение той неразберихи в Люменасе. Остальные направляются в зону отдыха.

— Уильям! — раздается восторженный женский голос, и мы останавливаемся.

Молодая женщина наклоняется вперед с одного из цветущих кресел, ее серые глаза вспыхивают, когда она видит Уильяма.

Он замирает.

— Кэсси?

Кэсси. Разве не так… зовут его сестру?

Женщина совсем не похожа на Уильяма: хрупкая, с бледной кожей, прямыми серебристыми волосами, убранными в низкий пучок. У нее круглые уши — значит, она по меньшей мере наполовину человек. Уильям так и не объяснил, кем они приходятся друг другу, лишь сказал, что он ее опекун. Кэсси поднимается с кресла, опираясь на лакированную черную трость, с широкой улыбкой на губах. Она одета в свободные брюки, напоминающие мне наряды Зейна, белую блузку и серый жилет.

Уильям сразу же направляется к ней.

— Что ты здесь делаешь?

Она поднимает руку, не подпуская его ближе.

— Даже не начинай. Я чувствую себя прекрасно.

— Ты приехала на поезде? Одна?

Она сверлит его взглядом.

— Мне девятнадцать. Я умею ездить на чертовом поезде.

— Ты должна была остаться у миссис Хансен до конца тура.

Кэсси делает невинное лицо.

— Миссис Хансен устала от моих услуг. Я решила: какой еще момент подойдет лучше, чтобы навестить дорогого брата в его туре «Сердцебиения»?

— Кэсси, — сквозь зубы произносит он. — Что ты сделала с миссис Хансен?

— Все, как было велено. Не моя вина, что она заставляла меня каждый день читать ей «Нищенку и Золотую Лютню».

Он сжимает переносицу пальцами.

— В качестве оплачиваемой компаньонки ты должна была читать все, что она хочет. Слушать ее бред, читать ее бред, делать все, что она пожелает.

— «Нищенка и Золотая Лютня» — поучительная сказка. Я ненавижу поучительные сказки.

На моем лице расплывается улыбка. Кажется, Кэсси в моем вкусе.

Уильям прищуривается.

— Что ты сделала с «Нищенкой и Золотой Лютней»?

Она пожимает плечами так же невинно.

— Всего лишь добавила любовную сцену, смертельную битву и счастливый финал.

— Конечно добавила.

Кэсси упирается одной рукой в бок, вторая все так же на трости.

— Еще она назвала меня старой девой.

— Ну, пошла она, — равнодушно произносит Уильям. — Грех не уволиться после такого.

— Вот и я так сказала! — сияет Кэсси, явно наслаждаясь страданиями брата.

Я не могу сдержать смешок, он тут же привлекает внимание Кэсси.

Она расширяет глаза, а вместе с ними и улыбку. Протягивает мне руку.

— Какая же я грубиянка. Вы, должно быть, Эдвина и Дафна.

Я пожимаю ее руку, удивленная тем, какая она крепкая несмотря на хрупкую фигуру.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно, — говорит она, а потом наклоняется, чтобы пожать Дафне лапу. — Хотя тебе, уверена, не слишком приятно все это время проводить с моим надоедливым братцем. Он ведь все время над тобой трясется?

Я перевожу взгляд с Кэсси на Уильяма. Его маска полностью сползла, показывая мне еще одну грань, которую я не знала. Он смотрит на сестру с нежностью и тревогой — держит руку у ее спины, не касаясь, как будто в любую секунду готов поймать ее, если она потеряет равновесие. Должна быть причина, по которой она ходит с тростью. И теперь, кажется, я начинаю понимать о нем больше, чем прежде.

— Ну, не могу сказать, что он так уж трясется надо мной, — говорю я, снова глядя на Кэсси, — но пару раз пытался защитить. Впервые — мою честь от похотливого субъекта.

— Во второй раз тебе не особо требовалась моя защита, — замечает Уильям, и я вновь ловлю ту самую теплую улыбку, которую мельком видела раньше. — Хотя артисты с северного крыла, наверное, были благодарны за то, что я спас их от тебя.

— Не секретничайте, — говорит Кэсси и шлепает брата по руке. — Рассказывай.

— Это была оргия, — говорит Дафна.

Глаза Кэсси вспыхивают.

— Как восхитительно скандально!

— Даф, — укоряет Уильям, — не говори ей такое. Откуда ты вообще узнала?

Дафна пожимает пушистыми плечами:

— Монти рассказал.

— А откуда знает Монти?

— Я слежу за всем, — отвечает сам Монти, подходя к нам, демонстрируя ямочку на щеке и протягивая руку. — Значит, ты и есть та самая печально известная Кэсси Хейвуд?

— «Печально известная» звучит прекрасно, — отвечает она, пожимая руку.

— Наши комнаты в этот раз распределены как надо? — спрашивает Уильям.

— Идеально. Хотя я не знал, что у нас будет дополнительный гость.