Тессония Одетт – Поцелуй щёлки (страница 67)

Я прячу глаза за спутанными влажными волосами, хотя это вряд ли поможет. Люди знают, кто я. Они видели меня на Церемониях благословения, в газетах. По крайней мере, ночь темна, а улица Спасения в это время суток остается относительно пустой. Я поспешно убегаю за угол, бросая лишь короткий взгляд на переулок в поисках каких-либо признаков Подаксиса. Никого не замечая, я ускоряю шаг… и едва не врезаюсь в высокую фигуру. Незнакомец возникает передо мной, будто бы материализовавшись из тени переулка. Как я могла его не заметить? Я отшатываюсь, мельком замечая красивое лицо и хорошо сшитые костюм и сюртук. Из-за цилиндра, который он носит, трудно определить, есть ли у него заостренные уши. Будь то человек или фейри, незнакомец выглядит как настоящий джентльмен, один из тех, что проживают к востоку от Третьей улицы. Но что-то опасное проглядывается в его осанке, росте и молчании.

Охватившая меня паника заставляет мой пульс участиться. Возможно, Зара каким-то образом сбежала из своей камеры, справилась с болью от нарушенной сделки. Я делаю еще один шаг назад, шаря пальцами в поисках оружия, но мой гребень исчез. У меня есть только Колесница, которую перед использованием необходимо зарядить.

– Принцесса Мэйзи, – раздается низкий мужской голос. Незнакомец не спрашивает, но я все равно отказываюсь отвечать. Кажется, моя очевидная настороженность его ни капли не смущает. – Твой отец послал меня передать секретное сообщение.

Упоминание об отце заставляет мое сердце бешено колотиться, но я с подозрением ощетиниваюсь.

– Откуда ты знаешь моего отца?

– Я знаю многих, и многие знают меня. Особенно это касается членов королевской семьи. Они зовут меня Охотником, поскольку я обладаю талантом находить людей.

Я хочу сказать, что мое имя мелькало в газетах всю неделю, так что найти меня было не так уж сложно, но вместо этого крепко сжимаю губы.

– До короля Ронана дошли слухи, что ты здесь, участвуешь в конкурсе невест. Он послал меня проверить, правдивы ли слухи или кто-то, ищущий славы и богатства, прикрывается твоим именем.

– Так ты уверен, что я не самозванка? – скрещиваю я руки на груди.

– Да.

– Тогда что за послание передал мне отец?

– Его слова больше похожи на приглашение к переписке. – Охотник двигает челюстью из стороны в сторону, будто разговор со мной становится утомительным. – Он начал с вопроса: «Она нашла тебя?»

Я подумываю о том, чтобы держать рот на замке, но если этот человек действительно был послан моим отцом…

С глубоким вздохом я говорю:

– Нашла.

– Теперь ты принадлежишь ей?

Я знаю, что на самом деле отец спрашивает, сделала ли морская ведьма из меня убийцу. От терзающих сомнений мое сердце сжимается. Лгала ли Нимуэ, когда сказала, что отец отвернется от меня, когда узнает, что я обладаю такой же магией, как и она? Что бы он почувствовал, открыв, что я только что сделала с Зарой? Ее убийство не было несчастным случаем или результатом манипуляций. Оно было преднамеренным, четко продуманным. Посчитает ли он меня монстром? Любит ли он меня, только пока я остаюсь хорошим маленьким тюленем?

Ответа я не знаю. Мне до сих пор неясно, почему он умолчал о сделке, которую заключил с Нимуэ. Стыдился ли он собственного поступка? Или меня. Если последние пару недель чему-то и научили меня, так это тому, что правда сложна, а отношения – еще сложнее. Как бы то ни было, я люблю своего отца и знаю, что он хотел для меня только лучшего.

– Нет, – вздергиваю я подбородок. Следующие слова я произношу с убежденностью. – Она пыталась, но я ей не позволила.

– Хорошо. Я…

– Можешь передать моему отцу ответное сообщение?

Охотник снова двигает челюстью.

– Я не мальчик на побегушках. Это и так ниже моего достоинства. Я согласился оказать Ронану услугу только потому, что был неподалеку.

– Пожалуйста, – шепчу я.

– Так уж и быть, – выдавливает мужчина. – Но поторопись. Мне еще нужно найти других смертоносных девушек.

Я вздрагиваю, потому что слова Охотника означают, что ему известно о моей магии. Или о миссии, что поручила мне Нимуэ. Кто этот таинственный мужчина? Я выбрасываю этот вопрос из головы.

– Передай моему отцу, что я люблю его. Всем сердцем. И, пожалуйста, попроси его обеспечить безопасность Дориана Арико. А также пусть он поможет ему в получении гражданства в Фейривэе и позаботится о его сестрах.

– Очень хорошо, – кивает Охотник. Когда он отступает назад, меня осеняет другая мысль.

Я выставляю вперед кулак.

– Если возможно, проследи, чтобы это было передано моему отцу на хранение. Она принадлежит Совету Альфы и не должна попасть в чужие руки.

Как только мужчина забирает у меня Колесницу, я задумываюсь, правильно ли поступила, отдав устройство ему. Пусть Охотник и знает моего отца, но это не значит, что ему можно доверять. Тем не менее я не могу позволить Нимуэ снова заполучить устройство. Если сохраню Колесницу у себя, она ее найдет. В руках морской ведьмы этот предмет становится слишком опасным.

Не говоря больше ни слова, Охотник кладет Колесницу в карман и, в знак прощания приподняв шляпу, уходит.

Я нахожу Подаксиса в «Прозе стервятника». Он и Надя бросаются ко мне, как только я переступаю порог.

Мистер Таттл следует чуть позади, выдыхая:

– О, слава звездам.

Клаус и Стэнли выходят из-за кулис с выражением облегчения на лицах. К счастью, Мартина с ними нет. Я не думала о нем после того, что случилось в клубе «Скорпиус», но буду рада никогда больше его не видеть.

– Подаксис только что пришел и рассказал нам о нападении, – сообщает Надя и тут же обнимает меня. Я расслабляюсь, стараясь не расплакаться от ее искренней привязанности. Клаус и Стэнли похлопывают меня по плечу.

Как только Надя отпускает меня, я поворачиваюсь к Подаксису.

– Дориан…

– С ним все в порядке, – уверяет мой друг. – Он в лазарете, но раны оказались неглубокими.

– А Ванесса?

– Найдена в гардеробе, связанной и с кляпом во рту. Ее тоже отвезли в лазарет.

Я представляю Дориана и Ванессу, две души, раненные одним и тем же врагом, бок о бок на больничных койках в лазарете. От этого видения у меня сжимается сердце.

– Давай приведем тебя в порядок перед тем, как ты отправишься назад, – предлагает мистер Таттл, возвращая меня к реальности. – Я приготовлю ванну.

– А я подберу свежую одежду, – добавляет Надя.

Я смотрю на них, ничего не понимая.

– Перед тем, как отправиться назад?

– В церковь, – объясняет мистер Таттл.

– У тебя еще есть время, чтобы завоевать сердце твоего прекрасного принца, – говорит Клаус, подмигивая.

Я качаю головой.

– Во-первых, он не принц. Во-вторых, нечего больше завоевывать. Меня исключили из конкурса прямо перед нападением.

Лица стоящих вокруг меня вытягиваются. Похоже, Подаксис сообщил не все подробности.

– Мне так жаль, дорогая, – сжимает мою руку Надя.

– Все… – Я пытаюсь сказать, что все в порядке, но слова застревают у меня в горле, а на глаза наворачиваются слезы. Нахмурившись, Надя притягивает меня к себе для очередного объятия. Я чувствую, как другие окружают меня. Стэнли, Клаус, мистер Таттл, те, кому я никогда не позволяла подходить слишком близко или стать мне настоящим другом, обнимают меня. Все они здесь, чтобы утешить меня в трудную минуту.

Я чувствую, как Подаксис касается клешнями моей лодыжки в собственной версии утешения. Этого оказывается достаточно, чтобы самообладание покинуло меня. С моих губ срываются рыдания, и все вокруг обнимают меня крепче.

Я скорблю, окруженная поддержкой своих друзей.

Следующие два дня я почти не выхожу из своей комнаты. Жители театра навещают меня в перерывах между спектаклями и репетициями. Во время выступлений сквозь стены до меня доносится приглушенная музыка и ревущие голоса. Обычно в такие моменты я занимаюсь воровством на городских улицах. Но сегодня…

К счастью, мистер Таттл не упрекает. Наоборот, время от времени он навещает меня, чтобы спросить, не нужно ли мне что-нибудь. В конце концов, я соглашаюсь принять ванну. Это, возможно, принесет пользу не только мне, но и другим. Забота мистера Таттла и остальных постояльцев театра согревает мне сердце, и все же я не могу избавиться от чувства, что недостойна подобного обращения. Для них я кажусь убитой горем девушкой. Конечно, так оно и есть, но причиной этой душевной боли стала я сама. Я заключила сделку, главным условием которой было убить человека, и в конце концов обнаружила, что сделала неправильный выбор. Конечно, я согласилась на это, чтобы спасти свою жизнь, но ни моя жизнь, ни его, ни кого бы то ни было никогда не должна была становиться частью произошедшего. Мне следовало оставаться сильной и отстаивать то, что я считаю правильным. Именно так меня воспитал отец.

Вместо этого я позволила Нимуэ манипулировать собой.

Я знаю, расскажи я правду, мои друзья отнеслись бы к услышанному с пониманием. Просто я еще не готова это обсуждать.

Ну, по крайней мере, ни с кем, кроме Подаксиса. В отличие от других, для него мое молчание не выглядит, как намек не совать нос в чужое дело. Но я не могу винить его за это. Поскольку завтра на рассвете меня настигнет наложенное Нимуэ проклятие, каждое мгновение, проведенное вместе, может стать нашим последним.

– Что ты будешь делать, Мэйзи? – спрашивает мой друг, кажется, в тысячный раз. Он расхаживает вдоль изножья моей кровати, пока я лежу, свернувшись калачиком под одеялом. Так я провожу большую часть дня. Это положение помогает мне максимально приблизиться к комфорту, что дарит тюленья шкура. К тому комфорту, который я, возможно, никогда больше не почувствую.