Тэсса Рэй – Дочь врага. Спасение и проклятие (страница 8)

Мы с Давидом дружили с детства. Папа давно хотел породниться с семьей Кастелли – небольшой, но влиятельной. Мы хорошо ладили с младшим сыном Кастелли Давидом, и однажды, во время моего визита, между нами вспыхнули чувства.

Всё происходило как в сказке. Суета закружилась, и вот я уже с улыбкой выбираю платье. Друзья нашей семьи, которые не смогли присутствовать на свадьбе, но очень хотели поздравить, дарят нам подарки и…

Дверь снова щелкнула замком. Вероятно, Митя вернулся с обещанной едой.

Меньше всего я думала об этом. Меня выворачивало наизнанку: старые трубы гудели, прихвостни внизу гоготали, темнота обволакивала, а спертый воздух душил. Я ненавидела это место всем своим существом.

Я с трудом открыла глаза, измученная и уставшая. Не хотелось возвращаться из воспоминаний и фантазий в жестокую реальность. Но…

Пришлось.

Потому что в комнату вошел Дэн. И запер за собой замок изнутри.

– Ну, что, сука сисястая, поиграем?

9

Когда щелкнул замок, это был не просто щелчок – это был приговор. Железная дверь с лязгом захлопнулась, и этот лязг эхом прокатился по душной комнате. Ключ повернулся в замке. Дважды. Он запер меня здесь. С ним.

Я не видела его лица. Только тень. Высокая, мрачная, нависшая надо мной. Дэн. Я знала это. Чувствовала кожей. Воздух сперло, стало нечем дышать.

– Скучаешь тут? – его голос был низким, хриплым, пропитанным ненавистью. – Вижу, тут у тебя не курорт. Братец постарался.

Я замерла. Просто замерла, как зверь в капкане. Его шаги, тяжелые, уверенные, приближающиеся. Клянусь, я слышала, как шуршит каждый камень под его ботинками.

Что я могла сказать? Плакать и просить о пощаде? Нет уж, не доставлю ему такого удовольствия.

– Ты, наверное, думаешь, сейчас буду ныть, как мне Артур дорог был? – он усмехнулся, и я почувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь. – Хер там плавал. Артур был тупой баран, честно говоря. Вечно тёр про “равновесие, баланс и мирное взаимовыгодное сотрудничество” – хуета полная! Но… он был мой брат. И ты его убила. Ты и твоя семейка макаронников. Или думаешь, я поверю в эту хрень про самооборону?

Я продолжала молчать, вжавшись в стену.

– Знаешь, в чем прикол, да? – он сделал шаг вперед, и я отползла, упершись спиной в холодный подголовник. – Артем, конечно, у нас конченый ублюдок, но… Он хоть как-то тебя развлекал, да? Переодел вон, гляжу. – Он оглядел меня медленным, скользким и противным взглядом и едко ухмыльнулся. – А я… Я не такой. Я буду тебя не просто ебать. Я буду тебя ломать. Медленно. По кусочкам. Понимаешь?

Он присел на корточки, оказавшись лицом к лицу со мной. Пластырь на щеке закрывал его рану. И от этого он выглядел как персонаж из фильма ужасов. В его глазах не было ничего, кроме ледяной злобы и безумия.

– Начнем с того, что ты больше никогда не увидишь солнце. Слышишь? Никогда. Это блядское кукольное личико мы испортим так, что мать родная не узнает… а нет, погоди… она же умерла! Какая “жалость” в мире на одного макаронника стало меньше.

Я разозлилась из-за его слов о моей матери. Сжала кулаки, обдумывая, как поступить. Смотрела на него, как кобра перед броском, и думала, думала…

– А потом… Потом, после того как я тебя выебу во все щели, я начну ломать твои пальцы. Знаешь, у меня фетиш. Я коллекционирую пальцы проституток, которых ебу. Аккуратненько так, складываю в ряд… – он взял мою руку и сжал ее так сильно, что я едва сдержала крик. – Интересно, как долго ты продержишься, прежде чем начнешь молить о смерти?

Он выпустил мою руку. Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. В голове билась только одна мысль: "Это конец".

Сглотнула. Слезы сами собой покатились по щекам.

– Не реви, сучка. Слезами горю не поможешь. Тебе сейчас другое нужно. Расслабиться. Получить удовольствие. Я ж вижу, ты вся дрожишь от нетерпения.

Он коснулся моего лица. Грубо, с нажимом.

– Ты у меня теперь никуда не денешься. Поняла? Ты – моя. И я с тобой сделаю все, что захочу. А поверь мне, я захочу много чего. Очень много.

Молчала. Парализована страхом. Что он сделает? Что со мной будет?

– Ну что, поиграем? – прошептал он, и я почувствовала его руку у себя на шее. Сильная хватка. – Или ты предпочитаешь, чтобы я был нежным? Хотя, нахуй нежность. Ты ее не заслуживаешь.

Дэн схватил меня за волосы и потащил по постели вниз. Я сопротивлялась, била его руками, пыталась укусить, но все было бесполезно. Он повалил меня на грязный матрас. В нос ударил запах затхлости и плесени. Он развернул меня и навис надо мной.

Я попыталась отползти назад, но он двигался слишком быстро.

Бросился на меня, как дикарь. Я вскрикнула, пытаясь увернуться, но его руки схватили меня за ноги, повалив на пол. Удар пришелся по затылку, в глазах потемнело.

– Думаешь, убежать, сука? – прорычал он, наваливаясь сверху. Его тяжелое тело придавило меня к грязному полу. Я пыталась вырваться, но он был сильнее.

Инстинкт самосохранения взял верх. Я нашарила рукой туфлю, каким-то чудом уцелевшую на ноге. Сдернула ее и, собрав все силы, ударила Дэна каблуком. Прямо в его раненую щеку.

Раздался хриплый вопль. Завоняло гноем и кровью. Дэн взвыл от боли, отпрянув от меня. Я воспользовалась моментом, оттолкнула его и бросилась к окну.

Рывком сорвала пыльный брезент. Облако пыли взметнулось в воздух, заставив меня закашляться. И я увидела решетки. Толстые железные прутья, надежно зафиксированные в стене. Черт!

Ужас сковал меня. Я повернулась. Дэн уже поднимался с пола, шатаясь, но полный ярости. Кровь стекала по его лицу, смешиваясь со слюной. Его глаза горели ненавистью.

Он снова бросился на меня. Я попыталась увернуться, но он схватил меня за волосы, дернул так сильно, что я вскрикнула от боли. Он с силой швырнул меня на пол.

– Я тебя убью, тварь! – орал он, стоя надо мной. Его лицо было искажено злобой. Он замахнулся, готовясь ударить.

Я закрыла глаза, готовясь к удару. Но он не пришел. Вместо этого раздались выстрелы и оглушительный грохот. Дверь с силой выбили, и она, сорвавшись с петель, рухнула на пол, подняв новое облако пыли…

…в которой стоял зверь.

Он окинул комнату злым взглядом, оценивая обстановку, и громко сказал:

– Что здесь, блядь, за хуйня происходит?!

10

Взгляд зверя, обычно холодный и расчетливый, теперь прожигал Дэна. За ним следовали двое его верных псов, а рядом с ними – перепуганный Митя с крафтовым пакетом, вероятно, с едой для меня.

– Какого хуя ты тут делаешь?! – рявкнул Артем, осматривая перевернутую комнату.

Он увидел окровавленную рожу Дэна и меня, вжавшуюся в угол.

Дэн попытался что-то промычать, но Артем заткнул его жестом.

– Ты, блядь, охуел совсем? – прошипел он, переводя взгляд на меня.

Я отвела глаза в сторону.

Лучше бы они разобрались между собой, не втягивая меня. В детстве не поделили солдатиков, а теперь переключились на женщин. Уроды!

Артем решительно приблизился к брату и схватил его за подбородок, сжав с силой.

– Эта сука моя, слышишь? Моя собственность. Ты забыл, что я говорил при всех? Она – моя рабыня. И никто, блядь, не смеет на нее посягать. Тем более, мой собственный брат! Решил, пока я тут дела решаю, ты развлечешься с моей игрушкой? Позарился на чужое? Хуй тебе!

Дэн оттолкнул брата, вытащил из кобуры пистолет и направил его на меня.

Удивительно, но я даже не вздрогнула. Мне было безразлично всё вокруг. Я даже желала смерти, как облегчения, как милости.

– Ты, мудак, думал, я кретин? – Дэн говорил, не отрывая взгляда от брата. – Это я… я ее спиздил перед носом у макаронников! Она должна достаться мне или сдохнуть.

Зверь посмотрел на меня с холодной усмешкой.

– Ей еще рано подыхать. Она будет развлекать меня дальше. Пока меня всё заебись устраивает. А когда надоест… тогда отдам ее тебе, как положено по статусу. Или ты, блядь, забыл, за кого из нас проголосовало большинство?

Два прихвостня переглянулись, ожидая указаний. Зверь жестом велел им уйти. Митя торопливо оставил пакет с едой на столе и поспешно ретировался.

Оставшись наедине с братом, Темный медленно подошел к трясущемуся Дэну.

У того началась какая-то странная реакция: его била мелкая дрожь, а лицо покрылось потом. Казалось, он переживал сильный эмоциональный срыв, как поехавший псих… Или, скорей всего, – ломку.

– Опусти нахуй пушку, Дэн, – холодно скомандовал зверь.

– Или что? – Он усмехнулся, превратившись в обиженного ребенка, но опасного и непредсказуемого.

– Ты знаешь.

– Типа ты завалишь меня из-за ебаной сицилийской шлюхи? Ты чо, не видишь, что из-за нее у нас теперь война с макаронниками?!

– Из-за кого, блядь? – переспросил зверь, сощурившись.