Тэсса Рэй – Дочь врага. Спасение и проклятие (страница 4)

А потом – резкий тормоз, крики, тряпка на моем лице, пропитанная чем-то невыносимо вонючим, и темнота… И вот я здесь.

Но я не отчаюсь! Я не буду тупо ждать. Я должна не просто верить, что за мной придут. Я должна бороться и показать, что меня нельзя сломать.

Я бесконечно долго сражалась с узлом, которым зверь привязал меня к металлической спинке кровати. Веревка врезалась в запястья, вызывая тупую пульсирующую боль, но я не сдавалась.

Терпение стало моим союзником. Миллиметр за миллиметром, нить за нитью, я ослабляла хватку проклятой веревки.

Пальцы онемели, кожа горела, но я не сдавалась. Петля была слишком тугой, казалось, её невозможно развязать.

Но вот, когда надежда почти угасла, нить поддалась моим усилиям. Ещё немного, и руки обрели долгожданную свободу.

Рывком я высвободила запястья из остатков пут. Они горели огнем, но я не обращала внимания. Главное – я больше не прикована к этой проклятой кровати.

Осторожно, стараясь не издать ни звука, потянула за кляп. Боль пронзила рот и губы. Я стиснула зубы, сдержала стон.

Тихонько, стараясь не потревожить скрипучие пружины, я поднялась с кровати.

В комнате было темно, свет едва просачивался сквозь плотный брезент.

Там, на стуле, прислонившись спиной к стене, сидел зверь. Огромный, массивный, гора мышц и татуировок, застывшая в полумраке.

Его руки, скрещенные на груди, выглядели слишком массивными.

Даже во сне он выглядел опасным, словно пес из ада, охраняющий свою добычу.

От страха перехватывало дыхание, но сквозь него пробивалось отчаянное желание выжить.

Я осторожно принялась вытаскивать из корсета китовые кости. Острые, тонкие, они могли стать моим единственным шансом.

Собрав их в кучу, я внимательно осмотрела импровизированное оружие.

Хватит ли мне силы, чтобы нанести удар? Смогу ли я подкрасться достаточно тихо, чтобы он не проснулся?

Мысль об убийстве заставила меня содрогнуться. Я никогда раньше не держала в руках оружие, не то что убивала человека. Но он похитил меня, лишил свободы, держал в заточении. У меня не было другого выбора.

Медленно, стараясь не издать ни звука, я начала двигаться к нему, контролируя каждый шаг. Я чувствовала, как пот струится по спине. Дыхание сперло, казалось, что он вот-вот услышит, как бьется мое сердце.

Оставалось совсем немного. Его лицо было скрыто в тени, но я чувствовала его силу, его опасность, даже во сне.

Я подняла руку с зажатыми в ней китовыми костями, готовясь нанести удар.

Три, два, один и…

Внезапно его пальцы, словно стальные тиски, сомкнулись на моем запястье.

Вскрик ужаса вырвался из моей груди.

Его хватка была невыносимо болезненной.

Он выпрямился и его лицо, до этого скрытое в полумраке, медленно проступило в свете луны. Опасное, жестокое лицо, от одного взгляда на которое кровь стыла в жилах.

Он медленно, с пугающим спокойствием указал на точку на своей шее, чуть ниже уха.

– Бей сюда, – прошептал он, – так сможешь пробить сонную артерию.

Затем отпустил мою руку и, склонив голову, обнажил шею, предоставляя мне шанс.

Я замерла в нерешительности. Ярость боролась со страхом, желание отомстить – с неспособностью совершить убийство.

Хотела ударить, хотела, чтобы он почувствовал ту же боль, что и я, но… не смогла. Рука дрожала, отказываясь подчиняться.

Внезапно, стремительным движением, он подхватил меня за талию и усадил к себе на колени лицом к лицу.

Холодные пальцы выхватили из моей руки спицы, которые я все еще сжимала.

– Попытка не засчитана, принцесса, – он смотрел на меня. – Хотя, я был бы разочарован, если бы ты даже не попыталась…

Он схватил меня за лицо, сжал челюсть до боли, до синяков.

Я вскрикнула. Я могла бы броситься на него, расцарапать лицо, укусить, но это было бы бессмысленно и унизительно.

Вместо этого я сидела и смотрела на него, не в силах отвести взгляд, а глаза были широко раскрыты от ужаса.

– Но ты все равно поплатишься за это. Прямо сейчас.

В его взгляде, темном и глубоком, я увидела нечто, что заставило меня замереть. Ненависть? Презрение? Нет… Вожделение. Чистое, животное желание обладать.

5

Его руки как гребанный стальной плен. Он держал меня не давая возможности шевельнуться.

Я чувствовала лишь животный ужас, пропитавший каждую клеточку тела.

Он прижал меня к себе, так крепко, что казалось, ребра сейчас треснут.

Но настоящая боль пришла потом.

Его пальцы впивались в мое лицо, стискивая скулы, словно тиски. И затем его губы накрыли мои, жестко, требовательно, насильно.

Не поцелуй даже, а грубый, требовательный захват.

Боль пронзила рот, зубы стукнули друг о друга. Из-за кляпа болело все: губы, рот. Его вторжение только усиливало эту боль.

Я попыталась отстраниться, но он крепко держал меня, не давая ни малейшего шанса на побег. Это не было похоже на страсть, скорее на наказание.

Начала колотить его по плечам, пытаясь хоть как-то остановить этот болезненный натиск. Кулаки стучали по его груди, плечам, но он, казалось, не чувствовал ничего.

В отчаянии я укусила его за губу. Резкая боль, надеялась я, заставит его опомниться. Но зверь лишь усилил хватку.

Его губы и язык с привкусом табака стали еще более требовательными, словно стремясь выжать из меня всю душу.

Я снова укусила, на этот раз сильнее, до металлического привкуса крови во рту. Но даже это, казалось, его лишь раззадорило.

Он тихо рассмеялся, и этот смех был самым страшным, что я когда-либо слышала.

– Сопротивляйся, да-а, сильнее, – рычал он с глухим смехом. – Меня это пиздец как заводит!

Его упругий и жесткий язык лизнул мои губы и попытался опять протиснуться в мой рот, а пальцы крепко держали за скулы так, что теперь я не могла сжать зубы или укусить его снова.

Отчаянный стон вырвался из груди. Я потеряла надежду на сопротивление.

Внезапно мелькнула мысль: если я уступлю, он потеряет бдительность. Тогда я смогу нанести удар – укусить, ударить, испортить его и без того устрашающую физиономию.

Я чуть ослабила сопротивление и… все!

Его руки обхватили меня, грубо, властно, словно он не просил, а требовал. Губы целовали жестко, без нежности, требуя ответа. Он был диким, напористым, голодным.

Сначала я сопротивлялась, упиралась руками в его грудь, пыталась оттолкнуть. Но он не отступал, лишь усиливал хватку, углублял поцелуй. Его язык проник в мой рот, вторгаясь, исследуя, и вопреки моей воле, внутри меня что-то дрогнуло.

В голове мелькали обрывки мыслей: "Нельзя! Он же враг! Что я делаю?" Но тело словно не слушалось разума, зажило своей жизнью.

Ярость, ненависть, презрение – все отступило на второй план, уступая место странному, незнакомому теплу.

Поцелуй становился глубже, требовательнее, жарче и… сексуальней.

Я чувствовала, как таю, как все мои силы покидают меня. Его руки скользнули с моего лица на талию, притягивая ближе, лишая последнего пространства между нами.

И вдруг, я поймала себя на том, что отвечаю. Мать твою, отвечаю!