Тэсса О`Свейт – Защитница веры (страница 41)

Харакаш чуть поменялся в лице, растерявшись от такой отповеди, коротко поклонился и через мгновение оставил нас с Мирой и Марией.

Подойдя к уже не скрывающей слез женщине, я крепко обняла ее и подставила свое плечо, укрытое плащом.

– Госпожа, но как же вы там одна, без слуг, без меня! – Сбивчивый, перемежающийся всхлипами приглушенный голос Миры был полон отчаяния. Я, чуть отстранившись, взяла ее за плечи и взглянула в заплаканное лицо.

– Госпоже пора становиться взрослой, Мира. Есть вещи, которые важнее, чем нежная кожа на руках или какие-то общепринятые нормы морали. Я обойдусь без слуг, сама оденусь, сама расчешу волосы и заплету их в косу. Сама нарежу себе хлеб или мясо. Я переживу без слуг, но не переживу, если подвергну тебя лишней опасности. Если с тобой что-то случится, как я посмотрю в глаза твоим сыновьям? Кем бы ты ни была, Мира, чьей бы дочерью ни являлась, твое место здесь, в замке, и тебе есть чем тут заняться. Например, Марией – если бы я все же решила взять тебя с собой, кто бы присмотрел за ней? А ведь она куда более беззащитна, чем я.

Служанка молчала, обреченно взирая на меня, отчего я чувствовала себя не просто не в своей тарелке, а так, точно меня хоронили заживо. Мария, тихонечко подойдя к нам, робко взялась за край ее передника пальцами.

– Если с вами что-то случится… – начала было Мира, но я резко качнула головой, прерывая ее:

– Если со мной что-то случится, ты мне ничем там не поможешь. Я ввязалась в опасную игру, я понимаю. Война – это не шутки, но я буду не одна, и ты это знаешь. Харакаш прав, скорее всего, именно он будет помогать мне облачаться в доспехи, и он же будет отвечать в какой-то мере за мою жизнь. Я ему верю, Мира. Он учил еще моего отца и раз за разом возвращается сюда по просьбе короны. Не знаю, какой долг он не оплатил королю, но явно намерен отдать его мне. И не надо воспринимать его как врага, хорошо? Он, конечно, та еще язва, но он хочет помочь. И помогает…

Мира кивнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Я еще раз обняла ее и отошла к столу, дав время прийти в себя, а сама принялась рассматривать оставшиеся элементы моего «гардероба».

Сегментарные наплечники с гербовой чеканкой андарийского грифона, вызолоченного на светлом металле, имели выступающую кайму по верхнему краю высотой где-то сантиметра два с половиной. К ним крепились круглые «блюдца», которые должны были защищать подмышку от колющего удара и название которых я в упор никак не могла вспомнить. Еще пара наручей на плечи для защиты бицепсов (хотя было бы что защищать) с цельной, круговой защитой локтя, что также были украшены чеканкой с каким-то растительным орнаментом. Латные перчатки, набедренники, защита для коленей, голени и самая лучшая обувь для московского метро – сабатоны. Все это было чуть темнее, чем моя кираса, словно бы сделано из несколько иного металла и не обладало таким иссиня-искристым отливом, словом, выглядело как добротная сталь, но не более.

Вдоволь налюбовавшись своим новым обмундированием, я обернулась на Миру, удостоверившись, что она успокоилась и поняла (и приняла) мои слова, и сама лично подошла к дверям и, открыв их, позвала Харакаша, что стоял напротив, привалившись спиной к стене.

Мастер меча вернулся в оружейную, избегая смотреть на служанку. За ним следом прокрался мастер Гойшек, опасливо косясь на Миру, но та, уже примерив на себя маску непроницаемого спокойствия, кивнула головой. Меня принялись одевать.

Сняв плащ, я сначала влезла в стеганые куртку и штаны, что надевались поверх моих штанов и рубашек, после этого меня усадили на стул, и я внимательно проследила за тем, как Харакаш надел на меня правый набедренник. Я знала, как это делается, весь доспех очень напоминал мне «нашу» готику, но ведь принцессе это знание было взять неоткуда, потому, понаблюдав за манипуляциями мастера меча, я сама надела второй, надежно затягивая ремни поверх штанов. Процедура повторилась с защитой колена, голени и сабатонами, с которыми у меня возникли небольшие проблемы – я никак не могла нащупать правильное положение ремешка, металлическая «калоша» то болталась, то слишком сильно уходила вверх, мешая мне шевелить ступней. Тут уже Гойшек, вытащив из принесенной с собой сумки шило и какую-то деревяшку, шустро сделал мне дырку в ремешках, которыми сабатоны крепились к наголенникам, четко между двумя имеющимися. Я встала, чуть покачнувшись с непривычки, и медленным тяжелым шагом, приноравливаясь к дополнительному весу на ногах, прошлась по оружейной. В целом все было нормально. Не суперудобно, не как в домашних штанах, но это – доспехи, а не платье для променада, так что все ощущения, что я сейчас испытывала, были в рамках нормы и даже лучше, чем я могла бы предположить.

Пока на меня надевали кирасу, я поняла, что меня озадачило.

– А почему доспех конный? – Мой вопрос, видимо, был вполне ожидаемым. Пока Гойшек закреплял на мне кирасу, подгоняя боковые ремни, и надевал горжет, Харакаш пояснил, что проще сражаться, стоя на земле в конном доспехе, чем сидя верхом в пешем.

– По крайней мере, в вашем случае, Эвелин, ведь марш-броски вам делать не придется, а защита у него на порядок выше, – закончил мастер меча, и я согласно кивнула. В моем случае вообще было трудно предугадать, в какое дерьмо я вляпаюсь. Конному бою я не обучена, но езжу объективно неплохо. Мне не пристало идти пешком по статусу, да и на коне большая вероятность в случае чего просто суметь уйти от навязанного боя или хотя бы выдержать пару ударов, пока мне не придут на помощь. С другой стороны, если я окажусь без коня – мне бежать-то будет особо некуда, останется уповать на защиту доспеха, который куда как сложнее проковырять, чем обычный, предназначенный для пехотинца, и на вбитые моим наставником навыки боя. И молиться моему божеству, чтобы она не проморгала попытку убийства своей защитницы веры.

Я заметила, что отношусь к своей возможной смерти как к вероятному и неизбежному злу. Она меня страшила, и я, конечно, хотела избежать ее всеми силами, но тот факт, что она была куда более возможна в этом псевдосредневековом мире, чем в оставленном мною двадцать первом веке, для меня не был откровением. Наверное, я бы здорово упростила всем жизнь, скромно дождавшись Аримана и померев в положенный час, но облегчать кому-то жизнь – не то, чем я привыкла заниматься даже в своем родном мире, так к чему нарушать традиции?

Кираса оказалась на диво легкой. Я даже как-то неверяще ощупала ее и подозрительно покосилась на расплывающегося в улыбке бронника.

– В чем секрет? – Я не собиралась мучиться любопытством, предпочитая в лоб узнавать все особенности снаряжения, от которого будет зависеть моя жизнь.

– Я получил возможность поработать с металлом Серебряного народа. Ваш отец дал мне целый слиток, и я разбавил им нашу сталь. Не шедевр эпохи Божественной войны, но все же кираса вышла на порядок легче и прочнее, чем будь она просто из стали.

Так, значит, у моих дальних родственников помимо непомерного эго, зачатков расизма и какой-то особой магии есть еще и какие-то чудесные сплавы? Надеюсь, что хотя бы уши у них не острые, а то это совсем уже перебор будет…

Следующие полчаса были посвящены подгонке наплечников, которые Гойшек аккуратно подвыгнул прямо тут с помощью местной формы, благо довести нужно было совсем немного, и пробиванию новых дырок в ремешках – мои плечи оказались не так объемны, как мастер предполагал. Наплечники на бицепсы сели без проблем, а латные перчатки повергли меня в детский восторг – я минуты три, не меньше, шевелила пальцами, облаченными в пластинки металла, завороженная их плавным шелестом.

Мне снова предложили пройтись в этом всем, и я принялась ходить по оружейной, размахивать руками, прыгать на месте и совершать прочие телодвижения, привыкая к весу моей одежки на ближайшие пару недель. В это время за моей спиной велись оживленные дебаты о том, как на мою голову надеть шлем и куда деть косу. Судя по всему, варианты с обстриганием не рассматривал никто, да и мне самой было бы просто жалко избавляться от такого богатства. В конце концов, когда я подошла к пришедшим к единому мнению Харакашу, Мире и Гойшеку, мне расстегнули горжет, заправили косу под кирасу, чуть выправив на затылке, и снова застегнули горжет уже поверх нее, я покрутила головой и признала этот способ весьма удобным, а тоскливую мысль о том, что волосы пропахнут потом, отодвинула на край сознания – удобство важнее красоты. Потом на мою голову надели мягкую и плотную шапочку, название которой упорно ассоциировалось у меня с ботвой, но его я вспомнить тоже не смогла, а сверху – шлем. Я успела разглядеть его только мельком, Мира вытащила его из сумки, убрала ткань, в которую он был завернут, и я успела лишь понять, что он сделан из того же сплава, что и моя кираса, а торчащие по кругу головы зубцы, выполнявшие, видимо, роль короны, резко напоминали мне о полной острейших зубов пасти Светозарной.

Шлем закрывал мне щеки, немного спускался на переносицу, но имел широкие прорези для глаз, оставлял открытыми нос и губы.

– Подобный носил Коррин, но он был воином, привыкшим к доспехам, потому для вас мы сделали чуть более легкую версию с большим обзором. – Гойшек любовался мной, как картиной, а я ощупывала руками в перчатках шлем.