Тэсса О`Свейт – Защитница веры (страница 42)

– Дайте зеркало, что ли, – все-таки не выдержала я, и мои «модельеры», порыскав по оружейной, нашли серебряный поднос, вполне подходящий как какая-никакая замена. Взяв его в руки, я попыталась рассмотреть себя.

Шлем делал мое лицо похожим на морду диковинного зверя. Плавные, обтекаемые линии, идущие от глаз, словно бы удлиняли их, декоративные полоски серебра, покрытые насечками, напоминали перья, что складывались внезапно в два загнутых кверху острых рога, вокруг которых венцом шли вызолоченные «клыки».

Я помотала головой – шлем сидел как влитой, не съезжал и вообще – не двигался.

– Харакаш, возьми что-нибудь не слишком убийственное и ударь меня по голове. – Мастер меча быстро огляделся и подошел к стойке с полуторными мечами с таким видом, будто последний час только и ждал, как огреть бы свою принцессу чем-нибудь тяжелым. Мира порывисто вздохнула, но ничего не сказала. Мария, до этого с любопытством бродившая вдоль стоек, подбежала к моей служанке и снова вцепилась в край ее передника. Гойшек стоял с невозмутимым видом, настолько уверенный в своем изделии, что эта его вера передалась даже мне.

– Принцесса? – мастер меча окликнул меня, и я, рефлекторно повернув голову, успела увидеть, как мне в область уха летит лезвие клинка.

Соприкосновение меча и шлема сопровождалось низкой вибрацией, а меня слегка отбросило к стене, в которую я уперлась руками, пытаясь поймать равновесие и прогнать запрыгавшие мушки перед глазами.

Ну сволочь… Ну гад…

Я потрясла головой, прогоняя звон в ушах, и отмахнулась от насевшей на меня Миры, показывая, что со мной все в порядке. Стащила с головы шлем и взглянула туда, где по моему разумению должна была оказаться как минимум вмятина.

Ничего. Даже царапины не было.

Я подняла все еще ошалелый взгляд на мастера меча, что уже вернул полуторник в стойку и пояснял мне с невозмутимым видом:

– Вы хотели проверить – мы проверили. Хорошо держитесь, кстати, удар был весьма сильным. – В его голосе крылась бездна спокойствия и некоторая доля одобрения. Я тяжело вздохнула, еще раз осмотрела шлем и вручила его в руки Миры.

– Это изумительная работа, мастер Гойшек. Даже не знаю, как вас благодарить, – искренне и с чувством произнесла я, переводя взгляд на покрасневшего от похвалы мужчину.

– Право, ваше высочество, это был удивительный заказ, и мне доставило большое удовольствие выполнить его. Тем более ваш отец и мой король щедро заплатил за него, еще и дал такой уникальный шанс поработать с наследием Серебряного народа… О, вы еще ножны не примерили!

Зардевшийся бронник взял с другого стола ножны из выкрашенной в темно-синий цвет кожи со стальными устьем и навершием и, ловко закрепив два ремня перевязи на моем поясе, потянулся было к мечу на стойке, но, словно бы одумавшись, убрал руки, почтительно сгибая передо мной спину. Кажется, я даже перестала получать от этого жеста удовольствие, воспринимая его как нечто должное и порой раздражающе затягивающее все действие.

Подойдя к оружейной стойке, я сама взяла божественное оружие и, убрав его в ножны, снова побродила по комнате. Быстро поняв, что клинок стоит придерживать за рукоять, иначе он стучит по ногам и иногда сползает то вперед, то назад, я, приноровившись, довольно качнула головой. Наконец-то у моего верного меча будет достойная «одежда». Кстати, интересно, у этого клинка есть имя? Обычно все мало-мальски известное оружие имеет имя, а уж тем более – меч защитницы веры. Но Фарраль о нем не упоминал. Назвать его самой? Как-то очень претенциозно…

Я решила оставить это дело на потом и, еще раз ощупав себя, принялась раздеваться.

В процессе снятия кирасы Харакаш проинформировал мое высочество, что вечером он ждет меня в полном облачении во дворе для конной прогулки. А утром – там же и в том же виде, для тренировки в доспехах.

Одна мысль о предстоящем занятии отозвалась в мышцах фантомными болями, а на лице – легким ужасом, который мой наставник конечно же заметил, наградив меня ехидной, но не злобной усмешкой.

– Тяжело в учении… – начал он, а я бездумно подхватила, заканчивая вместе с ним так хорошо известную фразу: –…Легко в бою.

Островитянин взглянул на меня удивленно и с некоторой теплотой, а после поинтересовался, откуда я знаю высказывание его народа. Я отмахнулась, соврав, что попалось в одной из книг, что давал господин чародей, а мне запомнилось почему-то. Харакаш, кажется, остался вполне удовлетворен этим ответом, я же сделала себе мысленный выговор за то, что не слежу за своим длинным языком: «И так уже натворила дел на пару месяцев вперед, половина прислуги мурлычет «ну-ка, мечи стаканы на стол», не хватало еще что-нибудь учудить!»

Из оружейной я забрала только ножны – мастер Гойшек сказал, что нужно еще поправить пару мелочей, и к вечеру доспех будет полностью в моем распоряжении. Потому, опоясавшись перевязью и положив ладонь на яблоко меча, в сопровождении своих «дам» я возвращалась в покои, размышляя о том, чем же заняться после завтрака с королем.

Решение пришло само собой: зайдя в комнату, я увидела, что Мария снова потянулась к тем самым куколкам, вызывая у меня нервное дерганье уголка губ, и решила, что после завтрака возьму девочку, мы сядем на коня и доедем до города. Я все равно хотела прогуляться по местной ярмарке, так почему бы не совместить приятное и полезное? Тем более что мне хотелось сделать какой-то подарок не только своей подопечной, но и Мире – слишком много нервов я ей потрепала за последнее время.

Обозначив для себя план на ближайший день, я старательно игнорировала куклы девочки вплоть до выхода на завтрак. Игнорирование было настолько старательным, что заняло все мои мысли: я старалась одновременно убедить себя в том, что это всего лишь моя паранойя и разыгравшееся воображение, и при этом – строила теории о том, кто же мог подарить моей маленькой фрейлине такие игрушки. Уже почти у обеденного зала я поняла, что меня, погруженную в свои мысли, Мира ухитрилась переодеть в глубокого винного цвета платье, а волосы переплести и украсить жемчужными шпильками.

Толкнув двери, я внезапно для себя выяснила, что пришла не на завтрак, а на самый настоящий военный совет, потому как, помимо исходящих нежными ароматами блюд, на столе была разложена карта, уголки которой прижимали тарелки и салатницы, а в самом зале было людей ровно на три головы и одного незнакомца больше, чем я ожидала увидеть.

Голоса замолкли, стоило мне только появиться в дверях, а после стоящий возле короля незнакомый седоватый статный мужчина с убранными в хвост на затылке темными волосами выпрямился и поклонился мне вместе со всеми остальными, кроме, собственно, Рудольфа.

Кажется, я уже начала замечать разницу в глубине поклонов, прогресс, однако!

– Эвелин, ты можешь не помнить, вы давно виделись в последний раз, но наш гость – граф Ольди, главнокомандующий войсками Андарии. – Король с улыбкой протянул мне руку и отодвинул стул рядом с собой, предлагая сесть и принять участие в маленьком собрании, мимоходом пододвигая в мою сторону пустую тарелку. Намек я поняла, потому, сделав легкий реверанс в сторону графа и мило улыбнувшись всем присутствующим в лице Фарраля, барона Эддрика и Альвина, что скромно стоял у ближайшей стенки, села на предложенное мне место и принялась делать то, что я умела даже лучше, чем создавать всем вокруг неприятности, ибо отточила этот навык за годы новогодних застолий. Я начала неторопливо есть и подслушивать «взрослые» разговоры.

Как выяснилось, подслушивать действительно было что.

Глава 11

О детских воспоминаниях и сорока двух монетах

Я чинно обгладывала кроличью ножку, подставив под капающий с нее соус кусочек серого хлеба, завороженно наблюдая за тем, как Рудольф и Ольди водят пальцами по карте, сопровождая это комментариями. Как мне удалось понять, граф до этого проживал не в столице, а где-то за ее пределами, что мне казалось странным. При всем при этом он явно не оставлял свой пост – мельком упомянутые в разговоре даты прошедших военных сборов укрепили меня во мнении, что он занимал его отнюдь не формально, уделяя должное (по моему скромному мнению) внимание состоянию нашей немногочисленной армии.

– …таким образом, на сегодняшний момент мы можем выставить порядка двенадцати полных «копий», если не вытягивать завязанные на охране границы с Ульманом войска. К ним, я полагаю, точно присоединятся четыре комтурии из ордена Светозарной, может быть, даже пять благодаря ее высочеству. – Граф отвесил мне короткий поклон-кивок, и я, облизав губы от сливочного соуса, чуть приподняла бровь.

Если я что и помнила из своего реконструкторского прошлого, так это то, что в Средние века основной структурной единицей в войске было рыцарское «копье» – этакий личный отряд, который организовывался вокруг одного конкретного рыцаря. Эти «копья» в разные времена нашей эпохи имели несколько разную численность, а тут я вообще понятия не имела, как строились военные единицы. Пассаж про комтурии – составные части военно-монашеского ордена – меня и вовсе смутил. Во-первых, тем, что их шло только какое-то количество из всех имеющихся (разве не весь Орден должен поддержать защитницу веры?), а во-вторых – а сколько их вообще и накладывает ли их присоединение к армии на меня какие-то обязательства перед храмом? Надо ли мне принимать активное участие в религиозной жизни общества? Проводить определенные ритуалы? Я, конечно, сказала на крыльце храма верховному жрецу, что планирую так или иначе вмешиваться в религиозную жизнь Андарии, но от него пока никаких вестей не поступало, а мне было, мягко говоря, не до этого.