Тэсса О`Свейт – Защитница веры (страница 39)

Опустошив тарелку, я приговорила кружку своего «чая», заев его засахаренными яблоками, и бросила короткий взгляд на сидящего рядом монарха. Тот, в свою очередь, меня старательно игнорировал, ведя бурную беседу с подсевшим к нему герцогом Вимоном об урожае винограда и вине, которое, как я поняла, производило Гаэтское герцогство в большом количестве. Чуть послушав их, я заскучала – ценительницей вин я не была и никогда не умела отличать все эти «земляные нотки с легким флером цветущей сливы», потому переключила внимание на гостей.

В общем и целом аристократы сегодня являли собой достаточно скучное зрелище: насытившиеся, утомленные вчерашним банкетом, они переговаривались между собой, сидя за столом, или сбивались в небольшие группы на балконах и возле них. Снаружи кто-то курил – я отчетливо ощущала аромат табака. Меня вообще удивляло, насколько тут был распространен ритуал курения. Король, Марьям, некоторые молодые аристократы… и, судя по всему, Элиас тоже увлекался трубочным зельем. Его легко узнаваемую среди гостей фигуру я приметила в дальней части зала, где он, прислонившись к стене плечом, с непроницаемым выражением лица выслушивал что-то от своего отца, крутя в руках трубку. Поймав мой взгляд, граф лишь на мгновение опустил веки, показывая, что заметил его, но с места не сдвинулся, продолжая внимать Эверарду.

Вздохнув, я налила себе еще травяного напитка и принялась обдумывать полученную от отца информацию, пусть она была и не полной. Получается, что изначальный план убийцы, пока не будем твердо считать, что это был герцог Оташский, был в том, чтобы в итоге подставить под удар Виалу. Ритуальное жертвоприношение под покровом ночи, под носом у защитницы веры – звучит весьма внушительно, и это явно должно было спровоцировать какую-то мою реакцию. С одной стороны – наказать ее означает эскалировать конфликт с Ариманом, с другой – не вынесешь ей приговор, и собственный народ не поймет. Зачем это, допустим, тому же герцогу Эверарду?

Закусив губу, я оперлась на спинку стула, пытаясь взвесить все «за» и «против». За этими раздумьями я пропустила момент, когда король встал, и почти вскочила, чтобы не нарушить правил этикета. Рудольф, очевидно, пока не собирался продолжать нашу беседу, плотно увлеченный диалогом с Вимоном, и я была предоставлена сама себе. Выйдя из-за стола, я нашла взглядом Элиаса, что теперь уже скучал в одиночестве – куда делся герцог Оташский, я не заметила, а Фалько даже не было на обеде.

Отпечаток пощечины на графской щечке замаскировать не удалось? Какая жалость!

Мысль об оставленном мелкому засранцу подарке согрела мне сердце, и я решительно направилась к младшему графу Оташскому. Обрастать неоплаченными долгами я не собиралась, тем более с такими людьми, как эта семейка, следовало держать ухо востро – обернуться не успеешь, как будешь должна по самое горлышко.

– Ваше высочество. – Граф отлепился от стены и согнулся в поклоне, странно неловком и чуть дерганом, а меня вдруг пронзило ощущение чужой боли, сильной и давящей.

Его что, били?

Что-то в моем лице, видимо, меня выдало. Граф недовольно дернул щекой, чуть прищурился, словно бы сдерживая какое-то высказывание, отчего у меня резко пропало желание задавать вопросы – очевидно, что моя жалость и расспросы ему совершенно не нужны, ну, а раз так – стоит перейти к делу.

– Ваше выступление в кабинете короля было весьма смелым, – осторожно начала я, но младший сын герцога Оташского молчал, ожидая продолжения. – Но я не думаю, что оно было продиктовано жаждой справедливости.

– Допускаете, что я далек от таких тонких материй? – Элиас сохранял убийственное спокойствие, чем невольно вызвал уважение – всегда любила людей, которые умеют держать лицо.

– Допускаю, что одной жажды справедливости мало, чтобы пойти против планов своего отца и герцога, – мило улыбнулась в ответ я, все же с некоторым затаенным интересом рассматривая стоящего напротив меня человека.

– Вы проницательны, ваше высочество. Осмелюсь предположить, что вы пришли за тем, чтобы предложить мне награду? – Очевидно, граф решил, что можно не рассусоливать наш разговор на еще десяток вежливых и осторожных фраз. Я молча кивнула, но Элиас, ухмыльнувшись, отрицательно покачал головой. – Мне доставило большое удовольствие ваше вечернее выступление на конюшне. Кроме того, сейчас у вас нет ничего, что вы могли бы мне дать.

Вот как, значит.

– И что же это?

Граф пожал плечами и хищно усмехнулся:

– Вам не стоит думать об этом сейчас, ваше высочество. Поверьте, если вы сможете когда-нибудь дать мне это, то вам оно будет не в тягость. Разрешите идти? – окончил он совсем по-военному, и я в замешательстве кивнула. Мысли о предполагаемой награде скакали в моей голове, и вдруг все стало кристально ясно. Я, нервно прикусив щеку изнутри, посмотрела в спину чуть прихрамывающему графу. Если моя догадка оказалась верна, то награда для Элиаса могла действительно быть мне не только не в тягость, но даже принести определенную пользу и удовольствие.

Уже выходя из обеденного зала, я вдруг уловила краем уха знакомый мотив, что мурлыкал себе под нос стоящий возле дверей стражник. Заметив мой пристальный взгляд, он смутился и замолчал, а я, ощущая отголоски стыда за вчерашний загул, практически выскочила за двери, надеясь, что эксцентричная выходка принцессы скоро покроется пеленой забвения.

В коридоре я встретила герцогиню Васконскую, что выходила в окружении пары слуг из гостевого крыла. Присев в реверансе, Марьям протянула руки, и я уже с удовольствием обняла эту чудесную женщину.

– Удачи тебе, Эвелин. Пусть твой путь тернист, но я верю, ты сможешь по нему пройти. – Меня расцеловали в обе щеки, и я, с теплотой улыбнувшись герцогине, вышла из общего коридора на стену детинца, подождав и проводив гостью, садящуюся в карету, глазами. Когда экипаж выехал за ворота, я подняла взгляд выше, вдаль, рассматривая город несколько с другого ракурса, нежели тот, что открывался мне с балкона тронного зала, и увидела стоящий в порту крупный корабль. В мореходстве я была не сильна, потому определить на глазок, что это за судно, конечно, не могла. Флагов на мачтах тоже видно не было, но мне почему-то казалось, что этот корабль ждет именно Марьям.

Вдоволь надышавшись прохладным воздухом, я направилась в свои покои.

Надо ли говорить, что убийцу так и не нашли? Дворцовая стража была поставлена на уши и, кажется, получила особый приказ насчет охраны моей персоны, потому как Альвина я видела с завидной частотой, постоянно натыкаясь на него краем глаза.

К вечеру почти все гости разъехались, остались только граф Фрей и герцог Вимон, но и те отправились в свои земли утром следующего дня. Их отбытие я застала во дворе замка, возвращаясь с тренировки на негнущихся ногах и чувствуя, как перед глазами летают черные мушки. Харакаш, кажется, решил выжать из меня возможный максимум до отбытия, и потому я выползла во двор перед главным входом в замок в состоянии близком к нестоянию, даже не думая, что могу встретиться с кем-то из благородных гостей.

В мыслях я уже лежала, сладко посапывая, в горячей воде, а потому не сразу отреагировала на то, что у меня появился спутник. Когда до моего уставшего высочества дошло, что рядом со мной кто-то идет, я остановилась, опираясь на тренировочный меч, и соизволила повернуть голову, ощущая, как тяжело мне дается это движение.

Фрей, переминаясь с ноги на ногу, пытался не глазеть на меня, соблюдая правила приличия, но у него получалось из рук вон плохо, и я могла его понять. Я уже успела выяснить, что вид женщины в штанах и сюркотте, да еще и с мечом, пусть и тренировочным, вызывал нездоровый ажиотаж, а уж в моем случае…

– Граф Фрей? – одновременно поздоровалась и поинтересовалась я. Говорить с кем-то сейчас вообще не входило в мои планы, но надо было проявлять хотя бы элементарную вежливость.

– Ваше высочество, какая неожиданная встреча! – воодушевленно начал Фрей, а я, чувствуя, что от улыбки мне сводит щеку, вяло поинтересовалась, что же привело графа в такую рань во двор.

– Мы отбываем, ваше высочество, и, надо сказать, я еще никогда не покидал столицу с таким нежеланием. – Он обворожительно улыбнулся, заглядывая мне в глаза. В этот момент я особенно резко ощутила, что пропахла потом, в пыли с головы до ног, а растрепанная коса явно не является пиком нынешней моды. Закон подлости работал как часы вне зависимости от мира: если ты идешь в шикарном наряде, с прической и макияжем, шансы встретить кого-то стремятся к нулю, а вот если ты в растянутых штанах и с немытой головой вышла вынести мусор или, как сейчас, плетешься с тренировки до своих покоев – встретишь всех, кого только можно. Впрочем, кажется, Фрея мой вид не смущал, что делало ему честь.

– Надеюсь, что вы еще неоднократно побываете у нас в гостях. – На этот раз я улыбнулась вполне искренне – Фрей был милым и, кажется, симпатизировал не только короне, но и лично мне, а это было весьма полезно и, что уж говорить, приятно.

– Я бы тоже очень этого хотел… – Граф переступил с ноги на ногу, явно не зная, как выразить какую-то мысль, еще раз быстро оглядел мой припорошенный пылью лик и, откланявшись, направился в сторону взнузданного для него коня. Уже у самых ворот Фрей, красуясь, поднял коня на дыбы и взмахнул рукой, вызывая у меня улыбку: мальчишка, как есть мальчишка, хоть и граф. Отсалютовав ему тренировочным мечом, я побрела в замок, уже привычно замечая на периферии зрения маячащего Альвина. Однако на разговоры у меня сил не осталось совсем, и потому я лишь кивнула ему, поднимаясь на массивное замковое крыльцо и проходя в открытые стражей двери.