Тэсса О`Свейт – Межсезонье. Новая жизнь (страница 14)
— Хорошо, я поняла. Ты не помнишь, что говорила Джесси по поводу курения в квартире? — Мадонна потянулась к оставленной на маленьком журнальном столике сумочке и Пако, которому было до нее ближе, подал её своей подруге.
— Можно, она сама курит, так что не против. Просила только без дури, — напомнил он Мадонне и та, кивнув, вытащила простенькие тонкие сигареты и старую, слегка потертую зажигалку. По комнате поплыл дымок, женщина глубоко вздохнула и внимательно посмотрела на Пако.
— Дай я угадаю. Возле четвертого небоскреба...
— Да, я там тоже был. Там находились сервера черного рынка, ну, какие-то из них, я в этом не очень понимаю. И нам надо было до них добраться.
— Нам? — уточнила Мадонна и Пако скривился, кивнув. — Так, и ради чего ты во всё это влез, милый мой?
— Я... — опустив взгляд, Пако уставился на носки собственных кроссовок. Они были изрядно потрепаны, и в скором времени обувь придется покупать новую. А на что? Он, как последний дурак, спустил всё, что ему заплатили за спасение Метью Сиртаки, записавшись на специализированные курсы в «Сол», заказав себе набор хирургических инструментов и простенькую, но все-таки очень нужную перчатку-манипулятор... А теперь это все барахло лежало у него в сумке и оставалось только попытаться продать его, чтобы выручить часть денег обратно.
— Пако?
— А? — он посмотрел на Мадонну, вспоминая, что она у него вообще спросила, а потом снова уставился на свою обувь. — Я почувствовал себя нужным. Понимаешь? А еще я думал, что нашел... Как это бы сказать? Единомышленников? У детектива был зуб на Смитсона, это там один корпорат, из-за которого в том числе была вся заварушка в «Экзидисе», и заодно на Ростовенко. Я узнал об этом случайно, уже в «четверке», от одного из пауков, что помогали её ломать. Там я оказался... Знаешь, я даже не могу до конца объяснить, почему. Наверное, всё и правда из-за того, что я впервые почувствовал себя частью настоящей команды. Какого-то единого коллектива, который следует за общей целью, прикрывая друг друга. Каждый выполняет какую-то свою роль! Даже этот психопат, Файдз, он спсихопатился в нужный момент, ради того, чтобы мы дошли, куда надо и потом смогли оттуда выйти!
Повисла тишина. Мадонна курила третью сигарету, ласково глядя на Пако, что продолжал сидеть на краю застеленной постели и пялиться на свои кроссовки.
— А потом мы дошли до самого черного рынка. И Ростовенко взяли живым. Понимаешь? Этого урода не обнулили там, хотя он измазан во всем дерьме, в каком, наверное, только можно, а взяли жи-вы-м! Сначала его не дал убить этот Ливану. Мол, информация, подумай о тех, кого можно спасти, и прочая благородная поеботина. А потом навалили какие-то шишки, то ли федералы, то ли еще кто, и меня ебнули шокером в шею, когда я попытался его пристрелить.
— Ливану? — Мадонна удивленно вскинула брови.
— Нет, Ростовенко, — махнул рукой Пако. — Потом я очухался в больнице этих хрен-пойми-кого, меня там чинно подлатали, накачали разными витаминками и выпнули с вещами на выход.
Мадонна помолчала, словно ожидая какого-то еще продолжения, потом аккуратно затушила окурок о дно пепельницы, и внимательно осмотрев Пако с ног до головы, уточнила: — Милый, я правильно понимаю, это вся история?
— Ну, почти. Файдз посрался с Бесом, да так, что вдребезги, так что я свалил из «Акапулько», и у меня теперь опять нет работы. «Экзидис» уже открылся, но меня что-то не зовут, да и, честно говоря, я идти туда... Опасаюсь.
— Почему?
— Да потому что всё опять вернется на круги своя! — Пако, не желая рассказывать Мадонне о том, в какую авантюру ввязался, чтобы избежать работы без модуля, выдал другую, так же беспокоящую его причину. — Я просто снова стану мотыльком, очередным куском мяса, который будут покупать и продавать. Снова вручу кому-то в руки свою жизнь, а потом... Что потом? Срок мотылька недолог...
Мадонна, бывшая проститутка, понимающе хмыкнула.
— А что с этим Виком? Может, ему нужен помощник?
— Да, нужен. Ливану об этом упоминал. Только хера с два я к этим дружкам пойду. Коп однажды – коп навсегда, и ничего хорошего от них ждать таким, как я не приходится. Хватит с меня!
— И что же ты собираешься делать в таком случае? — Мадонна, потянувшись в кресле, оперлась локтем на подлокотник, рассматривая Пако с такой грустью в глазах, что ему стало тошно.
— Видимо... Видимо, надо все-таки вернуться в «Экзидис». Попытаться совместить изучение купленного курса и работу мотыльком. Может, предложить себя другим мотылькам, как дешевого медика, чтобы набраться опыта...
— А Карлос... — начинает было подруга, но осекается, сталкиваясь с полным гнева взглядом Пако. — Ясно. Чем я могу помочь тебе, милый? Ну, кроме того, чтоб снять эту милую студию пополам с тобой? Может быть, поискать среди уличных тех, кому потребуются твои навыки доктора? Напиши мне на комм, что ты можешь. Сам знаешь, жизнь работника в сфере сексуальных услуг сопряжена с множеством рисков, — Мадонна произносит канцелярское поименование профессии, за которой, как и многие века назад, скрыты лишь моральные травмы и физическая боль, с горькой насмешкой человека, который сам прошёл через этот ужас.
— Да, это... Это было бы очень хорошо, правда. В моей ситуации любой опыт будет хорош, — понурив голову, кивает Пако, после чего встает и, нервно пройдясь по небольшой квартирке, оборачивается на Мадонну. — Я пойду в «Экзидис» прямо сейчас. Зачем откладывать неизбежное?
Его подруга, кивнув, поднялась с кресла и, прихватив свою сумочку, вышла, сказав, что будет на первом этаже.
Мадонна искренне жалела Пако, всё еще видя в этом выросшем и озлобившемся на мир парне того одиннадцатилетнего ребенка, которого безжалостно отправили в жестокую реальность Детройтских улиц. Того, на кого десять лет назад она перенесла всю свою не реализовавшуюся материнскую любовь, но матерью, настоящей, стать ему так и не сумела. Осталась для Пако Араи жилеткой, спасательным кругом, подругой, кем угодно, но не той, к чьим словам он был готов
И потому сейчас, спускаясь на первый этаж, она в вежливом сообщении уведомляла хозяйку, у которой снимала квартирку на окраине, что приедет за вещами завтра. Благо, у них были отличные дружеские отношения, и Мадонна знала, что ей вернут весь залог. В конце концов, когда Пако оставит упаднические мысли и снова встанет на ноги, она всегда сможет тихо съехать, а пока...
А пока нужно было подумать о работе.
— Джесси, ты не сильно занята сейчас? Я готова просмотреть квартальные отчеты, — обратилась она к стоящей за барной стойкой владелице «Пьяной пинты». Джесси приглашающе похлопала ладонью по столешнице перед собой.
— Какой-никакой народ появится ближе к девяти вечера, так что еще полтора часа я точно в твоем распоряжении. Кофе? Виски?
— Надеюсь, что виски не потребуется. Не всё же так плохо с отчетами, м-м-м?
Джесси, коротко хохотнув вместо ответа, заправила кофейный автомат и ушла наверх, сказав, что вернется через пару минут.
По пустому бару плыл запах кофе, и Мадонна вдруг понадеялась, что в этот раз у нее все-таки получится объяснить Пако, что он поторопился с выводами и сжиганием мостов.
Выходной по Детройтски
Я обошел Лару по очкам на короткой дистанции, она меня – на дальней, но разрыв на короткой был существенней, так что, по официальной версии, победа осталась за мной. А не официально нас ждало холодное пиво, за которым Колдун сходил еще в процессе стрельбы, три коробки с пиццей и как-то подуспокоившийся со своими братскими замашками Монах.
Так что теперь сидящая рядом на диване Лара копается в винтовке бельгийского производства, заставляя меня держать кусок её пиццы, чтобы не измазать хромомолибденовую красотку пищевым маслом, а Логан рассказывает о том, как их с Джимом после окончания Войны за независимость принесло в Детройт. Я слушаю, киваю и чувствую себя настолько расслабленным и спокойным, каким не ощущал много лет. Эта расслабленность играет со мной злую шутку, потому как на вопрос, чем я занимался до службы в полиции, не задумавшись, отвечаю, что служил в армии США.
— Парни, дышите, он вас на пятнадцать лет старше. Когда он там служил, вас еще на регистрационном пункте пинком под жопу разворачивали, — вовремя прожевавшая Лара тут же снижает градус напряжения в подвале до терпимого. — И вообще, он не американец.
— И че? — Логан переводит вопросительный взгляд с Лары на меня и обратно.
— Единственный способ легально эмигрировать из Румынии на эту половину Америки, если у тебя нет чертовой прорвы денег, это контрактная служба в армии США, — поясняю я, коря себя за допущенную оплошность. Это ж надо было, ляпнуть такое при двух техасцах до мозга костей, даром, что один из них черный с Гаити. — Румыния до сих пор поставляет туда пушечное мясо, получая за это торговые преференции.