Тэсса О`Свейт – Межсезонье. Новая жизнь (страница 13)

«Так, детектив Варрен был второго ранга. Они тоже не занимаются административкой? Или, наоборот, как раз этим они и занимаются? Что вообще означают эти уровни? О чем он говорит вообще?»

— Что это значит? — с вызовом спрашивает Пако, ожидая более подробных объяснений и в направленном на себя взгляде видит отчетливое раздражение собеседника.

— То, что мне надо, чтобы кто-то разрубил тебя на куски и раскидал по улице, чтобы раскрытие этого дела хоть как-то принесло мне, как ты выразился, заработок. Так достаточно понятно?

«Э-э-э... — услужливая фантазия тут же рисует неаппетитное зрелище из самого Пако, лежащего поделенным на несколько частей возле клуба. В голове что-то щелкает, заставляя на миг глянуть на произошедший в "Экзидисе" разговор под другим углом. — И зачем тогда он предложил помощь?»

— И зачем тогда? — Пако произносит это вслух, больше под нос себе, не ожидая, что детектив, который уже косился в экран комма, ответит, но тот все же обращает на него внимание.

— Потому что счел это правильным. Хоть профиль и не мой, но проблема решалась за пару дней. Всё, время на болтовню вышло, так что слушай внимательно. У тебя сейчас есть два варианта. Первый — ты берешь себя в руки, едешь с нами и оказываешь посильную медицинскую помощь под руководством Вика. Второй — оставляешь снаряжение, которое тебе подобрали Джим и Логан, и они запирают тебя в подвале под магазином до своего возвращения. Без коммуникатора. Воду, еду и ведро выдадим. Что в том, что в другом случае, ты после молчишь обо всём, что тут слышал. Твоё решение?

«Так, блядь... Сидеть в подвале в обнимку с ведром – так себе времяпрепровождение. Надо собраться с мыслями. Окей, допустим, — только допустим! — что вот конкретно этот детектив, не мудак, а просто попался под горячую руку. Что он там говорил? Ради чего все вот эти движения были? Хм... Что-то там про какую-то банду. Мы что-то должны у них забрать, и быстренько уехать. Что мне это даст? Ну, очевидно, что опыт работы в боевых действиях. Можно еще к Вику поприставать, он вроде бы нормальный мужик, опытом еще поделится. Может, даже удастся договориться о какой-нибудь учебе у него? Это было бы совсем шикаа-а-а.... А. Он все еще смотрит. Надо что-то ответить. Так, ведро, подвал и ожидание в неизвестности или риск подстреленной жопы, возможность получить связи и бесценный опыт?»

— Я еду, — непроизвольно прижав к себе объемную, пересобранную и дополненную уже тут, в магазине — бесплатно! — укладку, отвечает Пако и детектив сразу же отворачивается, уходя к единственной открытой двери. Парню ничего не остается, как идти следом.

Сомнения в том, что он сделал правильный выбор, гложут его тем сильнее, чем дальше от города его увозит черный фургон. Пако, Девятый, как его пока будут называть, мрачно слушает тупые анекдоты, которые травят едущие с ним в одной машине Файдз, Дробина и названый Четвертым Сивуха, что был у них за водителя. Через какое-то время оживает хранившая тишину рация, внося коррективы в озвученный ранее план.

«Еще и ту розововолосую девчонку там держат? Прям вся команда в сборе, м-да. Мы теперь не просто банду грабим, мы еще и заложника спасаем... Ладно, это же хорошая строка в послужном списке? А почему, кстати, этим всем занимаемся мы – какая-то непонятная группа лиц? Где полиция? Какой-нибудь крутой отряд захвата, или как это называется? Ладно, спрошу потом... У Вика. Файдз – уёбок.»

Фургончик сбавляет ход, пропуская вторую машину, а через какое-то время снова набирает скорость. Пако чувствует, что корпус машины начинает мелко вибрировать, и эта вибрация немного пугает.

— Пр’иготовься. Мы пер’выми идем. Др’обина, ты щит взял? — Файдз отвлекается на товарища, оставляя Пако замирать от ужаса, и гадать, что означает лично для него то, что они идут первыми. Застегнувший на лице полумаску Дробина кивает, указывая рукой вглубь салона и толстяк ловко перебирается туда, чтобы тут же вернуться со здоровенным куском толстого пластика. — На.

Пако вцепился в протянутый ему предмет, узнавая в нем виденный ранее щит полицейского спецназа и тут же охнул, опуская его край на пол. Штука была тяжелой, удержать её просто в ладони было нереально. Просовывая руку в крепления, Пако ждет, что ему сейчас скажут, что делать дальше и ему действительно говорят, но совсем не то, что хочется слышать.

— Дер’жи-и-ись!

Ор Файдза сливается с диким визгом тормозов, грохотом выстрелов, звоном осколков и мощным ударом фургона обо что-то.

— Пошла жара! — кровожадно восклицает Сивуха, выпрыгивая из кабины водителя. Файдз и Дробина распахивают дверцу фургона и так же радостно выскакивают наружу. Пако по какому-то наитию бросается за ними, вцепившись в щит уже двумя руками и радуясь, что укладку повесил на спину еще в самом начале дороги, и замирает, растерянно оглядываясь и не понимая, куда ему деваться.

В звук стрельбы, идущий со всех сторон, врывается грохот несущегося автомобиля...

«Ну, зато спина теперь прикрыта...»

Это последняя осмысленная мысль Пако за следующий десяток минут. Вик, Юрис, толчок в спину, «пошёл-пошёл!» — все сливается в один смазанный миг, наполненный ужасом и кровью.

И вдруг все заканчивается. Рядом какие-то люди, два парня, кажется, ровесники самого Пако. Щит у него забирают, все куда-то идут... Пако видит спину парамедика, который склонился над рукой Сивухи, и быстрым шагом подходит к нему.

— Пуля, девять миллиметров, застряла в глубине лучевого сгибателя запястья. Местная анастезия, препарат Эл-Эн-два-ноль-семь-семь, один кубик в четыре инъекции вокруг ранения, — тихо и четко начинает надиктовывать Вик на русском языке. Пако пытается одновременно следить за субтитрами переводчика и смотреть за действиями Вика, пока тот, описывая всё, что делает, активирует перчатку манипулятор, на миг полыхнувшую фиолетовым, и влезает тонкими щупами с пальцев в рану. — Раневой канал типичный, с грушевидным расширением непосредственно перед... М-м-м. Ожидаемо, трещина лучевой кости. Обработку раневого канала от огнестрела умеешь?

— Да, — отвечает Пако с задержкой, находя в скачанном языковом пакете нужное короткое слово. — «Какая же крутая у него броня. Встроенные хирургические манипуляторы, система полной очистки, нанокамера... Интересно, куда изображение идет, в визор шлема или на сетчатку глаза? А для чего вот эти светящиеся энергоячейки в спине? Ну понятно, что для дополнительного питания, но что именно они должны в таком количестве питать?» — рассматривая броню парамедика, Пако чуть не пропустил, когда Вик обратился к нему, чтобы передать Сивуху на финальную обработку. Вик отходит в сторону, а парень опускается рядом с раненным на одно колено, скидывая свою укладку и доставая все необходимое. Сивуха с интересом следит за его действиями . Не дергается, вопросов не задает, рукой шевелить не пытается, в общем – идеальный пациент.

«Так, так... Первые этапы Вик уже проделал: жгут наложил, обеззаразил, рану рассек, пулю вытащил. Оставил в ране асептик, что правильно – не знает, сколько я буду возиться, и перестраховывается. Так-так. Мне нужно иссечь рану, очистить, дренировать, обработать антибиотиком и наложить повязку. Поехали...» — проговаривая каждый этап, Пако сосредотачивается на руке своего пациента. Сейчас это намного легче, чем в «Экзидисе» с Ларой, или чем в адреналиново-пьяном угаре в «Акапулько». Пусть там впереди еще грохотали выстрелы, хоть и недолго, но он тут был не один — у него была поддержка в виде более опытного медика, который в случае чего сможет прийти на помощь.

Дренирование парень делал уже больше на автомате, обдумывая последние события и приходя к мысли, что детектив, конечно, человек специфический, но зла ему не желающий. Никто ему, выпнутому со щитом под пули, реального вреда принести не мог, а Пако все время чувствовал крепкую ладонь на своем плече, что не давала ему дернуться в неправильную сторону или случайно высунуться. Щит был тяжелой дрянью, и хоть детектив, производивший впечатление достаточно крепкого и сильного мужчины, наверняка бы смог его унести, но вот стрелять из-за него так же эффективно, как делал это при помощи Пако – вряд ли.

«Тем более, с противоположной стороны где-то сидела Лара. Интересно, как скоро она к нам присоединится? Не то чтобы я пылал к ней дружескими чувствами, но... Так, что тут... Ага, все, можно накладывать повязку и аккуратно ослаблять жгут...»

— Милый, подожди, — голос Мадонны, что все это время молча слушала, прерывает его, рассеивая вставшие перед глазами воспоминания. — Ты хочешь сказать, что вот тот прогремевший около недели назад сюжет, где полиция нашла целый, прости меня святая Фелиция, склад подключенных к сети людей, это вот то самое место, где вы были? Это с вашей помощью всех этих бедолаг нашли?

Пако задумался, потом неуверенно кивнул.

— Вроде бы я слышал что-то такое. Не видел своими глазами, да и не до того было, если честно. Там такое началось...

— Подожди, — снова мягко остановила его женщина, чуть меняя позу в кресле. — Так, выходит, то, что в новостях крутили про «Экзидис», это всё тоже те же самые люди, с которыми ты ездил к этой банде?

—Да, я же тебе о том и... — чуть раздраженно начал Пако, но умолк, тут же чувствуя себя виноватым и глубоко вздохнул. Он ведь и правда вообще ничего Мадонне не объяснил, как так случилось, что он оказался в «Акапулько». — Прости. Да. Это про этого, черт бы его побрал, детектива трепались в новостях. Мы там, в «Экзидисе», познакомились. Как ты понимаешь, из-за всех тех ужасов, что там стряслись, клуб закрылся на реставрацию, и мне пришлось съехать, а в том баре, у латиносов и Беса я оказался «благодаря» — это слово он произнес с нескрываемым сарказмом. — Файдзу.