Тесса Греттон – Королевы Иннис Лира (страница 125)

– Риган!

Вторая дочь Лира, размахивающая ножом Гэлы, показалась из-за ясеня.

– Нет! – Элия схватила ее за руку и стала дергать. – Риган!

Кровь и слезы чередовались на лице Риган; ее распущенные волосы потрескивали от ветра и энергии.

– Моя сестра мертва, – сказала она глухим голосом.

– …Гэла мертва? – Элия вздохнула.

– Я не была такой сильной, как она, и не была такой яркой.

Девочка, маленькая девочка-принцесса, придвинувшись поближе, уставилась на кинжал в руке Риган.

– Как?

Риган закрыла глаза.

– Гэла выпила яд Далат.

Элия пошатнулась, но удержалась на ногах.

– Нет.

Сухое, раскалывающее горе сотрясло тело Риган, и из-за ее мучительной гримасы стали видны зубы.

– Я не буду жить без нее!

– Я знаю, сестренка! Я знаю!

Риган прикусила губу, чуть повернула ее и содрала кожу. Кровь свободно потекла.

– Послушай, Риган, ветер, остров, эти звуки и корни, пожалуйста. Они любят тебя, этот остров любит тебя, я люблю тебя, мы не потеряны, мы не потеряны! Слушайте, – умоляла Элия, – ясени-друзья, поговорите с моей сестрой, это Риган Коннли Лир.

Роща ясеней дрожала и дрожала, шепча имя Риган.

Она закрыла глаза.

– Я знаю, – сказала она им. – Я – корни, я – корни этого острова. Я рождена от него и не образована ни из чего другого. Ничто не рождается от меня, кроме червечар!

Элия опустилась на колени перед сестрой.

– Мы есть друг у друга, мы все еще можем… мы можем все равно быть семьей.

– Семья! Наша семья мертва. Все отравлено цветами или магией звезд. Мой Коннли мертв. Гэла мертва. Наша мать тоже. Бан Лис мертв, и ты должна радоваться этому, сестра. – Риган схватила Элию за подбородок и впилась в нее взглядом. – Наш отец убит, убит твоим доблестным королем Аремории.

– Что? – воскликнула Элия, вырвавшись из рук сестры.

– Бан Эрригал убил своего врага, нашего отца.

– Отец был один, стар и в отчаянии! Я была там: его сердце просто остановилось!

– По слову мага, слушающего ветер с любовью к корням и ненавистью к нашему отцу. – Риган дико рассмеялась, вспомнив ужасный момент, когда Коннли был мертв, а Бан светился, раскаленный добела от ярости. Он вынул из кармана орех и раздавил его, и ветер острова начал кричать.

Элия покачала головой. Слезы навернулись на ее ресницы, она взмахнула ими и снова попыталась забрать у Риган кинжал.

– Это неправда. Дай мне, Риган!

Но сестра оттолкнула ее.

– Ты пыталась спасти его прошлой ночью. Ты все еще любишь его. – Она засмеялась, но теперь уже слабо, почти сочувственно. Она знала, каково это – любить очень сильно и не быть в состоянии изменить порядок вещей. Риган снова прижала кровавые царапины на щеке, они еще сочились, как слезы святого Халира, духа охотников. Затем положила окровавленную ладонь на руку Элии и сказала: – Ты будешь одна, и я прошу у тебя прощения за это.

– Риган, – прошептала в ответ Элия.

– Я не буду скучать по тебе, – промолвила ведьма, поднимая маленький драгоценный кинжал, – но ты должна рассказать о нас своим детям.

– Пожалуйста, сестренка. Риган.

Риган повернула кинжал к себе. Кончик лезвия нашел ее кожу, как раз над воротником испорченного платья.

– Я тоже пойду по пути своей матери, – произнесла она с негромким истерическим смехом. – Вода корней не может спасти меня от этого! Скоро, Гэла, скоро, муж, скоро, мама, скоро, все мои бедные детки!

– Останови ее, – умоляла Элия остров. Она схватила запястье Риган. – Ветер, останови ее. Будь моим союзником. Друзья ясени, деревья, остановите ее. Люблю ее!

Риган набросилась на Элию; боль ворвалась в руку Риган, и Элия совершенно неожиданно сложила руки. Риган глубоко вздохнула и переставила нож.

Ведьма больше не слушала, как ослабевшая Элия умоляла мир, прислонившись к дереву: «Спасите ее, пожалуйста. Пожалуйста».

Земля задрожала.

Вокруг Риган корни прижимались к земле, перекатываясь, как океанские волны.

Из грязи потянулись пальцы червей земли, схватили Риган за юбку, дергая ее. Риган удивленно посмотрела вниз, моргая слезами и кровью.

– Риган, королева, ведьма, любовница, – содрогнулся Иннис Лир, открыв свое оружие.

Ясеневые деревья наклонились к ней, поднимая корни, взбивая их, поднимая деревья из земли и приближаясь к Риган Лир.

– Да, – прошептала она.

Нож Гэлы выпал из рук Риган.

Ясень оттолкнул Элию, младшую дочь Лира, пытавшуюся удержать сестру.

Семь ясеней окружили Риган. – Королева, любовь, Риган, – прошептали они, когда та упала и заплакала, зарывшись руками в их золотые листья, а корни обвили ее лодыжки. Деревья соединились макушками, закрывая Риган ото всего в холодном, темном центре. Они хотели ее и отказывались отдавать ее. И она ушла, оставив свою младшую сестру.

Ветер взъерошил последние осенние желтые листья, бросая их на Элию Лир как благословение.

Двадцать лет назад, Летняя резиденция

Гэла присела на четвереньки в центре своей спальни. Ее руки дрожали, плечи вздымались. Она плотно закрыла глаза и втянула голову в плечи.

Ее сестра, которая была моложе и худощавее, медленно вошла в комнату. Риган не боялась Гэлы, но она боялась всего в мире, что было причиной шума. Мех и одеяла были сброшены с кровати и смятые валялись на полу. Пепел и куски черного угля насыпаны под очагом. Стеллаж для стрелкового оружия упал, копья и изящные ножи разлетелись во все стороны. Гобелен в смелых узорах Третьего королевства был сорван со стены; на ней остались лишь нити и лохмотья – клочья, колышущиеся в океанском бризе, соленом и прохладном, скользящем через узкое окно.

Гэла сорвала свой короткий кожаный жилет – тоже подарок отца, – очень похожий на солдатский. Она изодрала его ногтями, затем схватила один из наконечников копья и полоснула по коже, разрезав ее на уродливые полосы.

– Гэла? – прошептала Риган, стоя на коленях рядом с сестрой.

Она разгладила свою красивую юбку и сложила на коленях руки, ожидая сигнала Гэлы.

Долгое время Гэла плакала, тихо, мучительно вздыхая и всхлипывая, слезы застряли в горле. Она прижимала руки к коленям, затем снова и снова хлопала ими по оборванному ковру, пока Риган не поймала их и не стала крепко держать. Гэла оттолкнула сестру и обняла ее изо всех сил. «Прости, прости, прости», – прошептала она в ужасе, что причинила боль сестре.

Они наклонились друг к другу, окровавленные пальцы Гэлы скользнули по рукам Риган. Мягкие ладони, соприкасающиеся лбы, закрытые глаза.

– Ты знала о пророчестве? – прошептала Гэла со вздохом.

– Их так много.

– О смерти матери.

Риган напряглась, насторожилась.

Гэла старалась дышать без дрожи.

– Звезды говорят, что она должна будет умереть к шестнадцатой годовщине со дня рождения ее первой дочери.

– Нет. – Риган отстранилась и посмотрела на лицо сестры, Увидела следы от слез и покрасневшие, опухшие глаза.