Тесса Греттон – Королевы Иннис Лира (страница 124)
Брона положила свободную руку на область, где было ее сердце, как бы говоря: «
К изумлению Элии, ее сестра тоже приложила руку к сердцу, и слезы поползли по ее щекам.
Затем Моримарос поднял руку в белой перчатке.
– Эсперанс! – взревел он и атаковал.
Лис
Резкая атака заставила Бана вскинуть свой баклер, чтобы отчаянно поймать удар: он прогремел через его кости, квинтэссенция массы и силы Моримароса. Бан отпрыгнул назад, повернулся и рубанул своим шипящим смеющимся лезвием.
Это был только первоначальный лонжерон: удар, блокирование, их кряхтение и мучительные движения под взглядами ста человек. Они быстро разошлись и уставились друг на друга. Марс дышал ровно. Это было совсем не похоже на те бои в Аремории, в которых осенью Марс и Нованос наставляли Бана. Это было так по-другому: взгляд короля был не обнадеживающим, а горячим и смертоносным.
Марс метнулся со своим мечом. Бан парировал, они приняли позицию, опасную для Бана; хотя лезвие нерушимо, он может потерять свой меч, если они пересекутся. Бан пнул ногой, ударил каблуком ботинка по бедру Марса. Король выругался и попятился. Потом он сделал финт, пытаясь обойти защиту Бана, но Лис был готов и использовал щит вместо меча, сбивая Марса с центра. Они столкнулись, и ноги Бана заскользили по гравию. Он не кольнул его мечом
Вместо этого он взмахнул навершием и ударил Марса по лицу. Король мрачно улыбнулся и сплюнул кровью.
– Ты можешь наносить смертельные удары, Бан. Борись со мной, как ты предал меня: не думай о моем сердце.
Лис открыл рот, чтобы заговорить, но тут Марс атаковал Бана, и тот едва уцелел. Он повернулся и ударил своим баклером в меч Марса, но баклер Марса ударил в живот, когда Бан отвернулся. Лезвие королевского меча порезало руку Бана, волоча за собой и кольчугу. Бан заправил ее назад.
Еще один шквал ударов и блоков, Бан сдавал позиции под сильным натиском, он упал на одно колено. Бан схватил ртом воздух и нанес ответный удар своим мечом. Его баклер исчез, левая рука онемела. Бану был нужен другой щит, или молоток, или даже нож, но там нет ничего. Это был бой на мечах, а не рукопашный бой.
Он встал, крича от боли.
Марс тоже выбросил свой баклер в порыве справедливости, который вызвал у Бана насмешку.
– То, что я сделал, Марс, было забавным?
– Я не такой, как ты, – ответил король.
Бан дико засмеялся и даже поперхнулся.
– Ты никогда не сможешь стать таким! – Все поплыло у него перед глазами, он зашатался и еле удержался, чтобы не упасть. Он получил удар в висок, но не помнил когда. Но пульсирующая кровь, прилипшая к подбородку, – доказательство этому.
Оба замолчали и казались бы безразличными, но их выдавали вздымающиеся плечи. Вверху засмеялся ворон, как смеются только вороны.
– Я любил тебя, – наконец-то сказал мрачно Марс.
– А я тебя, – ответил Бан.
Король усмехнулся. Слезы или пот выступили на его красивых щеках.
– Я не это имел в виду… – Бан покачал головой. Это не имело значения; Бан не мог защитить свое сердце. Было нечего сказать, никакой ценности в нем или в правде, во всяком случае. – Снова? – предложил он вместо этого, подняв свой шепчущий меч.
Это будет конец, он знал; щит потерян, и у него вообще не было шансов.
– Сдавайся, Бан, – выкрикнула Элия из края круга зрителей. – Сдавайся, пожалуйста.
Бан даже не взглянул на нее – не смог.
Он с криком атаковал еще раз. Он был ранен, поэтому не было ничего удивительного, что Марс легко отбил атаку. Бан пнул ногой, схватил Марса за руку, потом развернулся и толкнул плечом короля в спину. Марс упал и покатился, а Бан погнался за ним с поднятым мечом. Марс поднял ноги, чтобы пнуть Бана жесткими ботинками. Бан увернулся и ударил его мечом, но в последний момент он сдвинулся, пронзая кольчугу, и только снял кожу с ребер Марса.
Кровь текла, и Бан не мог видеть сквозь внезапные слезы ярости.
Он отшатнулся. Он должен сдаться. Он мог остановиться. Особенно, если он отказался выиграть этот бой! Если Бан не смог заставить себя нанести смертельный удар, он должен сдаться.
Но нет. Нет. Он был Лисом, солдатом, шпионом и еще многим другим. Он умрет здесь, на этом поле боя.
Со страшным стоном Бан атаковал снова. Они вступили в бой, и Марс отбросил Бана назад, описав мечом великолепную дугу, которая поймала руку Бана. Конечность пронзила дикая боль, а затем рука онемела.
Бан попытался ухватиться за нее, но его пальцы слишком крепко держали меч, он растворился в боли в ноющей руке. Лис снова замахнулся, но вяло, так вяло. Его меч яростно зашипел.
Изумление и что-то сродни умиротворению расцвели в сердце Бана, когда, наконец, меч Марса сделал свою отметину.
Лезвие вошло в плоть Бана над его сердцем и чуть ниже левого плеча, молния пронзила его тело. Кровь хлынула из груди, пропитав даже спину. Марс прыгнул вперед, выронил меч и схватил Лиса.
Они упали на колени. Имя Бана прозвучало из окровавленного рта короля.
Бан больше ничего не слышал, только свое имя, снова и снова. Он открыл рот, чтобы что-то сказать – ничего.
Нет ничего.
Он подумал: «Вот наконец-то я».
Риган
Риган Лир отвернулась от места битвы и пошла на север в сторону Белого леса.
Всегда, всегда она была второй дочерью Лира, младшей сестрой Гэлы. Средняя принцесса, а не наследник, поэтому править будет ее славная старшая сестра. Риган была опорой для раненого, бушующего сердца Гэлы, сетью железных корней, глубоко врытых в землю Иннис Лира и держащих Гэлу высоко.
Риган не знала, что делать без старшей сестры.
Но Гэла была мертва.
Риган шла и шла. Ветер порывами дул ей в спину, толкая по дороге.
Риган была рада, что ветер согласился.
Назад на землю, в самое сердце острова. К роднику или в рощу ясеней. Всегда ясени были ее любимыми: сначала стройные и серые, а потом, по мере роста – великолепные и сильные. Шепот их листьев напоминал нежную песню.
Почему ей было так холодно? Она дрожала, как во время болезни.
Все, на что Риган могла надеяться сейчас, это ложе из корней, прохладное, влажное гнездо, в котором можно закрыть глаза и просто остановиться. Раствориться в земле, как будто она всегда была частью всего этого. Где скоро будет Гэла, а Коннли уже там ждет.
Риган была червем разложения, вьющимся вокруг лесных корней, между смертью и новой жизнью, но не совсем живая. Все вокруг нее погибли; возможно, именно поэтому она не могла выносить ребенка. Ему не хватало жизни в ней.
Щека ее сестры была такой холодной.
Риган снова вздрогнула, и ветер провел острыми пальцами по ее спине.
– Она попросила яд, который использовала твоя мать, – тихо произнесла ведьма. – Я не ожидала, что она его выпьет.
В это невозможно было поверить, и все же доказательство этого было перед глазами Риган: Гэла, спящая у очага в комнате Броны Хартфар, была на самом деле мертва.
Риган царапала свою кожу до тех пор, пока не закапала кровь, как горячие слезы на ее лице, и вытащила кинжал Гэлы из ножен на ее бедре. Брона было отклонилась, но Риган не ударила. Она прикоснулась холодным лезвием к ладони, затем к тыльной стороне ладони, потянула кончик вверх по запястью, направляя его в собственное сердце.
Но солнце уже почти взошло, и Лис Бан ждал ее в Убежище Терний. Риган поцеловала свою уже холодную сестру и вышла на болота, чтобы найти другую сестру, скучную и одинокую. Кинжал был в ее руке. Разве она не должна чувствовать больше?
Поединок закончился, и Риган ушла. Несколько минут или час, или день, или год: она потеряла чувство времени. Внутри нее была пустота.
Она ничего не ответила. Ветер ничего ей не дал. Корни ничего ей не дали. У нее никогда не было причин обращаться к звездам. Только Гэла любила ее, а потом еще Коннли.
Бан Лис мог бы, но он был мертв. Как и ее мать. Ее отец, Лир, мертв. Все ее враги были мертвы, но и вся ее семья.
– Риган!
Ведьма проигнорировала зов, голос младшей сестры, и пошла дальше к опушке леса. Ее туфли скользили по каменистому склону, и девушка, спотыкаясь, с трудом взобралась в лесную долину. Голубое небо сияло над черно-серо-белым лесом, поцарапанное здесь и там алым и оранжевым, потому что был конец года. Прекрасные, яркие цвета смерти. На Иннис Лир они носили белое для мертвых, но смерть была такой яркой. Это были солнечные краски. Гэла была смелой, а теперь она мертва. Риган всегда была холодной и затененной. Она все еще была жива.
Ненадолго.
Тени Белого леса окутали ее, и Риган подняла взгляд на деревья.
–