Терри Пратчетт – Вор времени (страница 26)
– Какое совпадение, – хмыкнул Лю-Цзе, цепляясь за край дыры кончиками пальцев. – Потому что именно смерть ждет тебя здесь, если ты останешься.
И он упал в темноту. Через мгновение снизу донеслось совсем не одухотворенное ругательство.
Лобсанг тоже спустился в дыру, повис на кончиках пальцев, разжал руки, упал и, коснувшись ногами дна, послушно кувырнулся.
– Молодец, – похвалил его Лю-Цзе из темноты. – Если сомневаешься, выбирай жизнь. Сюда!
Проход привел их в широкий коридор. Шум стоял оглушительный. Что-то механическое билось в предсмертных муках.
Потом раздался хруст, а затем – оживленные голоса.
Несколько дюжин монахов в толстых пробковых шлемах помимо традиционных ряс выбежали из-за угла. Многие что-то возбужденно кричали. Некоторые, те, что поумнее, предпочитали тратить воздух не на крики, а на то, чтобы бежать быстрее. Лю-Цзе перехватил одного из них, но монах тут же попытался вырваться.
– Отпусти меня!
– Что происходит?
– Просто постарайся унести ноги, пока они
Монах наконец высвободился и поспешил за остальными.
Лю-Цзе наклонился, поднял свалившийся с головы монаха пробковый шлем и торжественно вручил его Лобсангу.
– Соблюдай правила безопасности на рабочем месте, – сказал он. – Это очень важно.
– Он меня правда защитит? – спросил Лобсанг, надевая шлем.
– Вряд ли. Но когда найдут твою голову, тебя хотя бы можно будет опознать. Мы входим в зал.
Лобсанг ожидал увидеть сводчатое величественное нечто. О зале Ингибиторов говорили как о некоем огромном соборе. Но он увидел только клубы синеватого дыма. А ближайший цилиндр заметил только после того, как глаза привыкли к клубящемуся полумраку.
Это была приземистая каменная колонна порядка трех метров диаметром и шесть метров в высоту. Цилиндр вращался так быстро, что очертания его были смазаны. Вокруг в воздухе мерцали серебристо-синие искорки.
– Видишь? Идет выброс! Сюда! Быстрее!
Лобсанг побежал за Лю-Цзе и узрел сотни, нет, тысячи цилиндров. Некоторые из них доходили до самого потолка пещеры.
Здесь еще оставались монахи – метались между колодцами и цилиндрами с ведрами воды, которая мгновенно превращалась в пар, когда ее выливали на дымящиеся каменные подшипники у основания Ингибиторов.
– Идиоты… – пробормотал метельщик, приложил ладони к губам и закричал: – Где-тут-попечитель?
Лобсанг показал на деревянный помост, прикрепленный к стене зала. Там валялся гниющий пробковый шлем и стояла пара поношенных сандалий. Между ними лежала кучка серого праха.
– Бедняга, – посочувствовал Лю-Цзе. – Поймал разряд аж в пятьдесят тысяч лет. – Он яростно воззрился на суетившихся монахов. – Эй, вы, а ну, быстро сюда! Дважды просить не буду!
Несколько монахов, вытерев глаза от пота, послушно затрусили к помосту. Они явно почувствовали облегчение, услышав хоть какой-то приказ. За их спинами визжали Ингибиторы.
– Итак! – крикнул Лю-Цзе, увидев, что все прочие монахи тоже стекаются к нему. – А теперь слушайте меня! Это просто выбросной каскад! Вы все знаете, что такое периодически случается! Мы сможем с этим справиться! Нужно всего-навсего перекрестно соединить будущее и прошлое! Значит, начинаем с самых близких точек и двигаемся…
– Бедный господин Шобланг уже пытался это сделать, – перебил один из монахов и кивнул на очень грустно выглядящую кучку пепла.
– Значит, мне нужны две команды… – Лю-Цзе замолчал. – Впрочем, нет, у нас нет времени! Как говорится, нам остается лишь положиться на свои подошвы! По одному человеку – к маховикам, чтобы ставить перемычки, когда я скажу! Будьте готовы действовать, когда я начну называть числа!
Лю-Цзе поднялся на помост и окинул взглядом панель с рядами деревянных катушек. Над каждой из них парил синий или красный нимб.
– Ну и дела! Просто беда, – охнул он.
– И что они означают? – спросил Лобсанг. Руки Лю-Цзе нависли над катушками.
– Так. Катушки красного цвета разматывают время, ускоряют его, – пояснил он. – Синие катушки сматывают время, то есть замедляют его. Яркость цвета показывает, насколько быстро они это делают. Вот только сейчас все они вращаются свободно, потому что выброс отрезал их, понятно?
– От чего отрезал?
– От нагрузки. От нашего
– Чем больше становится окрашенных заслонок, тем больше времени сматывается или наматывается?
– Ты просто молодец, отрок! Мы должны поддерживать равновесие! А сделать это можно, только соединив маховики парами, чтобы они сматывали и разматывали время друг с друга. Уравновесили себя сами. Бедняга Шобланг, полагаю, попытался вернуть их в работу, но в случае каскада это невозможно. Следует позволить всему произойти, а уж потом, когда все успокоится, собрать оставшееся. – Он бросил взгляд на катушки, потом перевел его на толпу монахов. – Начали, ты – сто двадцать восьмую с семнадцатой, а потом сорок пятую с восемьдесят девятой. Пошел.
А ты… пятьсот девяносто шестую с… сейчас глянем… да, с четыреста второй…
– Семьсот девяностая! – закричал Лобсанг, показывая на катушку.
– В чем дело?
– Семьсот девяностая!
– Не говори ерунды. Она по-прежнему разматывается. Сейчас лучше заняться четыреста второй.
– Семьсот девяностая катушка вот-вот начнет наматывать время!
– Она все еще ярко-синяя.
– Она начнет. Я точно знаю. Потому что… – палец послушника нерешительно скользнул над панелью и остановился над катушкой совершенно с другой стороны, – она вращается с такой же скоростью, как эта!
Лю-Цзе присмотрелся.
– Да, недаром написано: «Спущусь-ка я лучше к подножию лестницы!» Они образуют естественную инверсию. – Он, прищурившись, взглянул на Лобсанга. – Слушай, а ты, часом, не чья-то реинкарнация? В этих местах такое частенько случается.
– Вряд ли. Просто я заметил… очевидное.
– Мгновение назад ты понятия не имел, что тут к чему!
– Ну да, а потом присмотрелся и все понял.
– Все понял?
– Моя? Но я…
– Приступай к работе. Это
На мгновение вокруг Лобсанга возникло едва заметное голубоватое свечение. Лю-Цзе задумчиво на него посмотрел: интересно, в какое количество времени обернулся за эту секунду его ученик? Уж точно хватило, чтобы как следует подумать.
Потом юноша выкрикнул с полдюжины пар чисел. Лю-Цзе повернулся к монахам.
– Поторапливайтесь, ребята. Господин Лобсанг встал у панели! А вы следите за подшипниками!
– Но он всего лишь послушник… – неуверенно произнес один из монахов, однако замолчал и попятился, увидев выражение лица Лю-Цзе. – Конечно, метельщик… Все будет сделано…
Через миг раздался грохот устанавливаемых перемычек. Лобсанг выкрикнул очередной ряд чисел.
Пока монахи метались от чанов с маслом к цилиндрам и обратно, Лю-Цзе наблюдал за ближайшей колонной. Она по-прежнему вращалась очень быстро, но ему начало казаться, что он уже может различить резные узоры на ее поверхности.
Лобсанг в очередной раз осмотрел панель, перевел взгляд на грохочущие цилиндры, потом – на ряд заслонок.
Лю-Цзе знал: о происходящем никто нигде ничего не писал. Как бы ни старались, этому в классе научить невозможно. Хороший контролер вращения постигал свое ремесло на ощупь, потому что теория была бессильна ему помочь. Он учился
А этот фокус с яблоком, который он любил показывать послушникам! Он клал яблоко на одну из находившихся рядом с ними колонн и переключал на нее время от одного из маленьких маховиков. На мгновение, прежде чем обратиться в прах, появлялась небольшая рощица раскачивающихся деревьев. «Так будет и с вами, – говорил он ученикам, – если ошибетесь».
Лю-Цзе опустил взгляд на кучку серого праха под останками шлема. Может, именно такой смерти хотел Шобланг…
Визг испытывающего ужасные муки камня заставил его поднять глаза.
– Хорошенько смазывайте подшипники, ленивые дьяволы! – заорал он, пробегая вдоль рядов. – И следите за перекладинами! Руки прочь от шпонок! У нас все получается!
Он бежал и не спускал глаз с колонн. Они вращались уже не столь беспорядочно. В их вращении появилась целенаправленность.
– Кажется, отрок, ты побеждаешь! – крикнул он фигуре на помосте.