Терри Пратчетт – Вор времени (страница 23)

– А на этой стороне реклама Гильдии Купцов, – удивился он. – «В Анк-Морпорке есть все!» – Он посмотрел на улыбавшегося Лю-Цзе. – И ты… ты подумал, что…

– Да, я старый и простой, – сказал метельщик. – А ты молодой и сложный. Но разве Когд не видел предзнаменования в узорах каши или полете птиц? Он читал то, что написано. Я хочу сказать, что полет птиц весьма сложен, но из него можно сложить слова. И, проведя целую жизнь в поисках, я наконец увидел начало Пути. Моего Пути.

– И проделал весь путь до Анк-Морпорка… – едва слышно произнес Лобсанг.

– И оказался я, спокойный разумом, но начисто лишенный денег, на улице Щеботанской, – сказал метельщик, и губы его тронула улыбка, вызванная нахлынувшими воспоминаниями. – И заметил я вывеску в окне, что сдаются комнаты. Так я познакомился с госпожой Космопилит, которая открыла дверь на мой стук и, когда я замялся, не зная, на каком языке к ней обратиться, произнесла: «Знаешь, я тут весь день торчать не могу». Почти дословно одно из изречений Когда! И я мгновенно понял, что наконец нашел искомое! Днем я мыл посуду в одной столовой за двадцать пенсов в день и объедки, а по вечерам помогал госпоже Космопилит убирать дом и внимательно слушал все, что она говорила. Она была прирожденной метельщицей, обладавшей хорошим чувством ритма и совершенно бездонной мудростью. Буквально через два дня она повторила слова, которые были произнесены Когдом, вдруг понявшим истинную природу времени! Я попросил снизить плату за жилье, потому что спал не на кровати, и вдруг услышал в ответ: «Я не вчера родилась, господин Цзе!» Поразительно! Ведь она нигде не могла изучать священное писание!

Лицо Лобсанга было похоже на тщательно выполненный рисунок.

– «Я не вчера родилась»? – переспросил он.

– Да, я понимаю, ты еще послушник и мог не дойти в изучении писаний до этого места, – понимающе произнес Лю-Цзе. – Это случилось, когда он заснул в пещере и во сне ему явилась Время и показала, что вселенная каждую секунду воссоздается заново, а прошлое – это всего лишь воспоминание. Потом он вышел из пещеры в действительно новый мир и воскликнул: «Воистину, я не вчера родился!»

– Да, конечно, – сказал Лобсанг. – Но он имел в виду, что…

– О, госпожа Космопилит… – Взгляд Лю-Цзе затуманился. – Как эта женщина умела поддерживать чистоту! Если бы она работала уборщицей здесь, то просто запретила бы ходить по полам. А ее дом! Какой удивительный дом! Настоящий дворец! Простыни меняла каждую неделю! А как она умела готовить! Только ради того, чтобы попробовать ее Бобы На Тосте, стоило пожертвовать целым вселенским циклом!

– Гм, – откликнулся Лобсанг.

– Я прожил у нее три месяца, подметал дом, как подобало ученику, а когда вернулся сюда, Путь для меня был абсолютно ясен.

– А эти легенды о тебе…

– Все правда. Почти все. С некоторыми преувеличениями, конечно, но правда.

– А легенда о За-Лунной цитадели, паше и рыбной кости?

– Да, конечно.

– Но как ты проник туда, куда не могли пробраться полдюжины хорошо обученных и вооруженных людей?

– Я был всего-навсего неприметным человечком с метлой, – пожал плечами Лю-Цзе. – У каждого человека в доме есть мусор, который необходимо убрать. И какую опасность может представлять человек с метлой?

– Что? И это все?

– Ну а дальше в ход пошла кулинария. Паша был скверным человеком да к тому же обжорой. Обожал пироги с рыбой.

– И никаких боевых искусств? – спросил Лобсанг.

– Это всегда самое последнее средство. История нуждается в пастухах, а не мясниках.

– И ты владеешь окидоки?

– Набор нелепых прыжков, не более.

– Шиитаке?

– Если мне захочется сунуть руку в горячий песок, я пойду на пляж.

– Опань-ки?

– Бесполезная трата хороших кирпичей.

– Не-мо-гу?

– Это ты только что придумал.

– Там-пипи?

– Искусство составлять букеты в дурном расположении духа.

– Дежа-фу?

На этот раз реакция последовала. Лю-Цзе удивленно поднял брови.

– Дежа-фу? И до тебя дошли эти слухи? Ха! Никто из здешних монахов не владеет дежа-фу, – фыркнул он. – Об этом я сразу же узнал бы. Послушай меня, мой мальчик, насилие – удел насильников. Почти из всех безвыходных положений можно выйти при помощи самой обычной палки от метлы.

– Почти из всех? – уточнил Лобсанг, не скрывая сарказма.

– О, понятно. Желаешь встретиться со мной в до-дзё? Ведь как гласит древняя истина: когда ученик побеждает учителя, не остается ничего такого, чего не мог бы сказать ему учитель, ибо обучение закончилось. Хочешь получить урок?

– Ага! Я знал, что мы все-таки доберемся до уроков!

Лю-Цзе выпрямился.

– Почему ты? – спросил он. – Почему здесь? Почему сейчас? «Для всего есть время и место». Почему в этом месте и в это время? Если я соглашусь пойти с тобой в додзё, ты вернешь мне то, что украл. И немедленно!

Он опустил глаза на тиковый столик, за которым работал над своими горами.

Крошечная лопатка лежала на месте. Несколько вишневых лепестков плавно опустилось на землю.

– Понятно, – сказал он. – Ты настолько проворен? Я ничего не заметил.

Лобсанг промолчал.

– Это мелкая, ничего не стоящая вещь, – продолжал Лю-Цзе. – Зачем ты ее взял?

– Чтобы проверить, получится или нет. Мне было скучно.

– А, понятно. Что ж, посмотрим, сможем ли мы сделать твою жизнь более интересной. Ты очень быстро режешь время, неудивительно, что тебе становится скучно.

Лю-Цзе покрутил в руках маленькую лопатку.

– Очень быстро… – повторился он, наклонился и сдул лепестки с крошечного ледника. – Ты нарезаешь время так же быстро, как будто у тебя десятый дьим. А ведь ты почти не учился. Наверное, ты был великим вором! А теперь… мне придется сразиться с тобой в додзё…

– Нет, в этом вовсе нет никакой необходимости! – воскликнул Лобсанг, потому что Лю-Цзе выглядел испуганным и униженным, он даже как будто стал ниже ростом.

– Я настаиваю, – промолвил старик. – Покончим с этим немедленно. Ибо начертано: «Нет времени, кроме настоящего», и госпожа Космопилит понимала это, как никто другой.

Он вздохнул и поднял взгляд на гигантскую статую Когда.

– Посмотри на него. Он тоже был юношей, верно? Пребывал в постоянном экстазе от вселенной. Рассматривал прошлое и будущее как единое живое существо, писал «Книги Истории», рассказывая, как должен развиваться сюжет. И ни разу в жизни не поднял руку на другого человека.

– Послушай, я правда не хотел…

– А другие статуи ты разглядывал? – спросил Лю-Цзе, как будто забыв о додзё.

Лобсанг встревоженно поднял глаза и посмотрел туда, куда смотрел метельщик. На высокой каменной площадке вдоль всего сада стояли сотни небольших статуй, в основном вырезанных из дерева, и все они были раскрашены в кричащие цвета. У некоторых фигур было больше глаз, чем ног, больше хвостов, чем зубов; другие представляли собой чудовищное слияние рыбы, кальмара, тигра и пастернака; ну а в целом все существа выглядели так, словно создатель мира опрокинул ящик с запасными частями, а потом наобум соединил их вместе и выкрасил розовой, оранжевой, лиловой и золотой краской. Взгляды всех фигур были устремлены на долину.

– А, дланги… – отозвался Лобсанг.

– Демоны? Да, иногда их так называют, – кивнул метельщик. – А настоятель кличет их Врагами Разума. Знаешь, Когд посвятил им целый свиток. Назвал вот этого самым мерзким.

Он показал на небольшую серую фигуру в плаще с капюшоном, которая смотрелась довольно-таки неуместно на этом празднике дичайших крайностей.

– Выглядит не слишком опасной, – заметил Лобсанг. – Послушай, метельщик, я вовсе не хочу…

– Не выглядящие опасными существа могут оказаться крайне опасными, – перебил Лю-Цзе. – И опасны они именно потому, что совсем не похожи на опасных. Ибо написано: «Нельзя судить книгу по обложке».

– Лю-Цзе, я действительно не хочу драться с тобой…

– О, наставники обещают, что боевые искусства научат тебя нарезать время, и это в принципе соответствует действительности, – продолжал Лю-Цзе, не обращая внимания на его слова. – Но возможно, ты уже заметил, что такого же результата можно добиться, просто подметая полы. «Главное – подгадать идеальный момент», – говорил Когд. Просто люди предпочитают использовать этот самый момент, чтобы врезать своему противнику по шее. Желательно ногой и сзади.

– Но это не было вызовом. Я просто хотел, чтобы ты показал мне…

– И я покажу. Пошли. Я заключил соглашение и должен сдержать свое слово, вот ведь старый дурак!

Ближайшим оказалось додзё Десятого Дьима. Там не было никого, за исключением двоих монахов, которые танцевали друг перед другом, заворачиваясь во время и расплываясь в воздухе.