Терри Пратчетт – Ночная Стража (страница 25)

Голос человечка был таким же нетвердым, как походка. Паузы возникали в совершенно неуместных местах.

– До вас быстро доходят вести, сэр.

– В таких случаях принято отдавать честь, сержант.

– Не вижу кому или чему, сэр, – сказал Ваймс.

– Верноподмечено. Верноподмечено. Ты – новичок, конечно. Но, понимаешьли, мы, особисты… часто находим необходимымходить… в штатском.

«Как же, помню… В резиновом фартуке, например», – подумал Ваймс, а вслух произнес:

– Так точно, сэр.

Хорошая фраза. Может означать все, что угодно, или совсем ничего. Если больше ничего не говорить, она остается не более чем знаком препинания.

– Я – капитан Загорло, – представился человечек. – Цоп Загорло. Если имя кажетсятебе забавным, ухмыльнись… и покончим с этим. Теперь можешь отдать честь.

Ваймс отдал честь. Уголки рта Загорло на мгновение поднялись.

– Хорошо. Твое первое дежурство на тюремном фургоне, сержант?

– Сэр.

– Ты приехал так рано. С полным фургоном. Может быть… взглянем на твоих пассажиров? – Он заглянул в фургон сквозь прутья решетки. – А, добрый вечер, Лада. С подружкой, как я вижу…

– Я занимаюсь макраме!

– …А это, похоже, ночныегуляки. Так-так. – Загорло отошел. – Эти твои патрульные такие проказники, сержант. Они ивправду прочесали улицы. А уж какони любят… пошутить.

Загорло положил ладонь на ручку двери фургона, и тут раздался звук – едва слышный, но в повисшей тишине он прогремел, как раскат грома. Звук меча, который частично достали из ножен.

Загорло на мгновение замер как вкопанный, после чего ловко закинул в рот очередную пастилку.

– Ага. Я думаю, эту мелкую рыбешку можно отпустить… обратновреку, чтоскажешь, сержант? Не стоит делать иззакона… посмешище. Увози их, увози.

– Так точно, сэр.

– Одну минуту, сержант. Сделайодолжение… У меня есть… маленькоехобби…

– Сэр?

Загорло пошарил в кармане своего слишком длинного пальто и достал очень большой стальной циркуль. Ваймс поморщился, когда Загорло принялся измерять циркулем ширину его черепа, переносицы и длину бровей. Потом капитан прижал к его уху стальную линейку.

Производя измерения, Загорло что-то бормотал себе под нос. Закончив, он со щелчком сложил циркуль и убрал его в карман.

– Должен тебяпоздравить, сержант, – объявил он, – с успешным преодолением врожденных пороков. Ты знаешь, что у тебя глаза серийногоубийцы? В таких вопросах яникогда… не ошибаюсь.

– Никак нет, сэр. Не знаю, сэр. Но впредь постараюсь никогда ими не пользоваться, сэр, – отозвался Ваймс.

Загорло даже не улыбнулся.

– Уверен, когда ты освоишься, твоя дружба с капралом, ага, Хомяком, будет крепнуть неподнямапочасам.

– Не по дням, а по часам. Так точно, сэр.

– Не смею… больше задерживать, сержант Киль.

Ваймс отдал честь. Загорло кивнул, развернулся почти без участия ног, словно на шарнирах, и зашагал в контору. Или, точнее, задрыгал, поправился Ваймс. Человечек двигался так же, как говорил: с неестественно переменной быстротой. Он был весь словно на пружинах – когда он шевелил рукой, первые несколько дюймов были стремительными, едва уловимыми глазом, но по мере того, как рука приближалась к намеченной цели, она двигалась все медленнее. Его речь состояла из скороговорок и пауз. Ему был абсолютно чужд какой-либо ритм.

Не обращая внимания на разъяренного капрала, Ваймс забрался на козлы.

– Разворачивайся, младший констебль, – приказал он. – Спокойной ночи, Генри.

Сэм дождался, пока колеса фургона не загрохочут по булыжникам, после чего обернулся к Ваймсу. Глаза у него были большими, как блюдца.

– Вы были готовы обнажить клинок, сэр? – спросил он. – Против него?

– Следи за дорогой, младший констебль.

– Но это же был сам капитан Загорло! А когда вы попросили у охранника доказать, что он действительно Генри-Хомяк, я едва не обо… поперхнулся! Сержант, вы ведь знали, что они не станут расписываться! Потому что иначе появится документ, согласно которому они получили людей. И когда кто-нибудь захочет выяснить…

– Просто держи вожжи, младший констебль, – перебил его Ваймс.

Впрочем, юноша был прав. «Непоминаемые» одновременно и любили, и ненавидели бумаги. Они плодили их во множестве. Всё записывали. Однако терпеть не могли значиться в документах, составленных другими. Это их нервировало.

– Не могу поверить, что такое сошло нам с рук, сержант!

«Может, и не сошло, – подумал Ваймс. – Впрочем, у Загорло своих проблем хватает. Вряд ли ему есть дело до очередного тупого сержанта».

Он повернулся и постучал по решетке.

– Прошу прощения за доставленные неудобства, дамы и господа, но, судя по всему, «непоминаемые» не желают сегодня работать. Придется нам самим допросить вас. Мы в этом деле не слишком большие мастера, поэтому остается только надеяться, что я как-нибудь уж управлюсь. Слушайте меня внимательно. Среди вас есть серьезные заговорщики, задумавшие свергнуть правительство?

Сидевшие в фургоне люди ошеломленно промолчали.

– Ну давайте, давайте, – подбодрил их Ваймс. – Я не собираюсь тратить на вас всю ночь. Кто-нибудь из вас замышлял свергнуть лорда Ветруна?

– Да вроде… нет? – раздался голос Рози Лады.

– А может, кто-нибудь замышлял его пришить?

– Я все слышу! – взвизгнул другой пронзительный женский голосок.

– Что, никто? Какая досада, – сказал Ваймс. – Меня это вполне устраивает. А тебя, младший констебль?

– Э… Конечно, сержант.

– Ну, раз такое дело, мы высадим вас по пути домой, и мой обаятельный помощник Ваймс взыщет с каждого из вас, скажем, по полдоллара за проезд, причем каждому выпишет квитанцию. Спасибо за то, что были с нами, надеюсь, вы вспомните про тюремный фургон, когда решите в очередной раз нарушить комендантский час.

Ваймс услышал за спиной удивленное перешептывание. То, что он собирался сделать, в эти дни считалось совершенно невозможным.

– Сержант, – позвал младший констебль Ваймс.

– Да?

– У вас действительно глаза серийного убийцы?

– Да, только я их забыл в кармане другого костюма.

– Ха. – Сэм помолчал, а когда заговорил, стало ясно, что у него в голове возникли новые мысли. – Э… сержант?

– Да, юноша?

– А что такой двухпенсовая перепышка?

– Это такой особенный пончик с джемом, юноша. Разве твоя мама никогда не делала такие?

– Делала… Сержант?

– Да, юноша?

– Думаю, это означает еще и кое-что другое, – сказал Сэм и хихикнул. – Что-то более неприличное…

– Век живи – век учись, младший констебль.

Через десять минут они остановили фургон во дворе, и к этому времени Ваймс уже знал, что по городу стремительно распространяется новый слух. Молодой Сэм успел шепотом сообщить обо всем другим офицерам, когда высаживал нарушителей комендантского часа, а по части сплетен стражникам нет равных. Им не нравились «непоминаемые». Подобно всем мелким жуликам, стражники гордились тем, что у их падения хотя бы были пределы. Должен же быть кто-то ниже тебя, пусть даже копошащиеся в придонном иле черви.

Рози Лада заперла дверь в свою комнатку, прислонилась к стене и пристально посмотрела на Сандру.