Терри Пратчетт – Ночная Стража (страница 15)

– Каким еще затруднением?

– Вернуть тебя невозможно. По крайней мере, пока. – Метельщик впервые за все время разговора потерял самоуверенный вид. – Главная трудность, господин Ваймс, заключается в том, что… В общем, я должен сказать тебе пару вещей, которые мне категорически запрещено тебе говорить. Но ты из тех людей, кто не успокоится, пока не узнает все факты. Я уважаю такой подход. Таким образом… Удели мне минут двадцать своего времени, и я тебе расскажу все начистоту. Ладно? Возможно, это знание спасет тебе жизнь.

– Ладно, – согласился Ваймс. – Но что…

– Значит, договорились, – перебил его Метельщик. – Ребята, крутите.

Издаваемый цилиндрами шум на мгновение изменился, и Ваймс почувствовал что-то странное. Как будто в этот миг его тело сделало плюм.

– Двадцать минут, – повторил Метельщик. – Я отвечу на все твои вопросы. А потом, господин Ваймс, мы вернемся на двадцать минут назад, в сейчас, и ты расскажешь самому себе все, что, как мы выяснили, тебе следует знать. Такой вот план. Ты же умеешь хранить тайны, верно?

– Да, но… – начал было Ваймс.

Издаваемый цилиндрами звук едва заметно изменился.

Сэм Ваймс увидел посреди комнаты себя.

– Это же я! – воскликнул он.

– Ага, – кивнул Метельщик. – А теперь внимательно его послушай.

– Привет, Сэм, – произнес другой Ваймс, глядя в его сторону, но куда-то чуть выше. – Я тебя не вижу, хотя мне сказали, что ты видишь меня. Помнишь запах сирени? Ты думал о тех, кто умер. А потом приказал Вилликинсу отмыть ту девицу. И, гм… у тебя болит грудь, тебя это беспокоит, но ты никому об этом не говорил… По-моему, достаточно доказательств. Теперь ты знаешь, что я – это ты. Детали опустим, я не могу в них вдаваться. Сейчас я нахожусь в… – Говоривший замолчал и повернулся в другую сторону, словно обращаясь за подсказкой к кому-то невидимому. – Во временно́й петле. Я – двадцать минут твоей жизни, которых как будто не было. Так вот, помнишь, когда ты…

…Как будто в этот миг его тело сделало плюм.

Метельщик встал.

– Терпеть не могу прибегать к таким штукам, – поморщился он, – но мы в храме, и мы умеем сглаживать парадоксы. Вставай, господин Ваймс. Я расскажу тебе обо всем.

– Но ты только что сказал, что тебе это запрещено!

Метельщик улыбнулся.

– Помочь снять наручники?

– Что? Эти примитивные «чашепалы» первой модели? Дай мне гвоздь и пару минут. А как я оказался в храме?

– С моей помощью.

– Ты принес меня сюда?

– Нет. Ты шел самостоятельно. С завязанными глазами, конечно. А когда мы здесь оказались, я дал тебе кое-что выпить…

– Ничего не помню!

– Конечно. Потому что питье подействовало. В нем нет ничего мистического, но оно отлично делает свое дело. Нам не хотелось бы, чтобы ты вернулся сюда. Это место считается тайным…

– Ты подчистил мне память? Слушай, знаешь что… – Ваймс привстал, но Метельщик остановил его умиротворяющим жестом руки.

– Спокойно, спокойно, ты забыл всего несколько минут.

– Сколько?

– Совсем немного, совсем немного. К тому же в напитке были травы. Травы полезны для здоровья. А потом мы дали тебе поспать. Не волнуйся, никто нас не преследует. Никто не заметил твоего исчезновения. Посмотри на это.

Метельщик поднял замысловатую коробку, стоявшую на полу. У нее были лямки, как у рюкзака, а внутри виднелся цилиндр.

– Эта штука называется Ингибитор, – сказал монах. – Переносное подобие вон тех устройств, похожих на бабушкины катки для белья. Не хочу углубляться в подробности, но, когда Ингибитор вертится, время вокруг тебя сдвигается. Понимаешь меня?

– Нет!

– Ладно. Это волшебная шкатулка. Так лучше?

– Продолжай, – мрачно буркнул Ваймс.

– Такой же Ингибитор был на тебе, когда я провожал тебя сюда из участка. Благодаря ему ты, скажем так, находился вне времени. Потом, когда мы закончим нашу недолгую беседу, я провожу тебя обратно, и старый капитан ничего не заметит. Когда мы находимся в храме, время во внешнем мире стоит. Благодаря Ингибиторам. Как я уже говорил, они сдвигают время. В действительности они сдвигают нас назад во времени, в то время как время движет нас вперед. Тут есть еще Ингибиторы. Благодаря им у нас продукты всегда свежие. Что еще рассказать… Ах да. А еще Ингибиторы помогают отслеживать события, если, конечно, считать, что они происходят одно за другим.

– Это очень похоже на сон, – сказал Ваймс.

Наручники с легким щелчком расстегнулись на его запястьях.

– Точно, – спокойно согласился Метельщик.

– А твоя волшебная шкатулка не может вернуть меня домой? Сдвинуть по времени туда, где я должен находиться?

– Эта? Ха! Нет, она слишком маломощная, чтобы…

– Послушай, господин Метельщик. У меня был очень насыщенный день: я сражался на крыше с одной законченной сволочью, потом меня дважды поколотили, один раз заштопали и – ха! – один раз пришили дело. У меня такое ощущение, что я должен быть тебе благодарен, но будь я проклят, если понимаю за что. Я хочу получить прямые ответы, господин. В конце концов, я командующий Стражей в этом городе!

– Может, ты хотел сказать, будущий командующий?

– Нет. Ты сам сказал, что нужно относиться к событиям так, словно они происходят одно за другим! Так вот, согласно моему личному времени, вчера я был командующим Стражей, а значит, остаюсь им до сих пор. Мне наплевать, что по этому поводу думают другие. Они просто не обладают всей полнотой информации.

– Эта фраза. Запомни ее, – хмыкнул Метельщик, поднимаясь со стула. – Ладно, командующий Стражей. Тебе нужна информация. Что ж, предлагаю тебе прогуляться по садику.

– Ты можешь вернуть меня домой?

– Пока нет. Но могу высказать профессиональную точку зрения: ты оказался здесь неспроста.

– Неспроста? Я провалился сквозь треклятый купол!

– И это тоже. Успокойся, господин Ваймс. Ты немножко переутомился.

Метельщик вывел его из зала. Рядом оказалось конторское помещение, в котором царила напряженная, но тихая деятельность. На поцарапанных и потрепанных столах Ваймс увидел цилиндры, подобные тем, что были в зале. Некоторые из них медленно вращались.

– В нашем анк-морпоркском отделении всегда дел невпроворот, – пояснил Метельщик. – Пришлось скупить лавки по обеим сторонам улицы. – Он взял свиток с одного из столов, бегло просмотрел содержимое и, грустно вздохнув, бросил его обратно. – И все работают сверхурочно, – добавил он. – Мы сидим тут круглые сутки, а когда мы говорим «круглые сутки», уж поверь, так оно и есть.

– Но чем именно вы занимаетесь? – спросил Ваймс.

– Мы заботимся о том, чтобы события случались.

– А без вас они не случаются?

– Смотря какие. Мы исторические монахи, господин Ваймс. Мы приглядываем за тем, чтобы все происходило.

– Никогда не слышал о вас, хотя знаю город как свои пять пальцев, – заметил Ваймс.

– Верно, а как часто ты разглядываешь свои пять пальцев, господин Ваймс? Перестань ломать голову, мы в Глиняном переулке.

– Что? Вы те самые чокнутые монахи из странного, чужеземного вида здания между конторой ростовщика и дешевой лавчонкой? Те самые монахи, которые пляшут на улицах, стучат в барабаны и вопят всякую чушь?

– Молодец, господин Ваймс. Ты не поверишь, как незаметен может быть полоумный монах, вопящий всякую чушь и пляшущий под бой барабанов.

– Когда я был маленьким, почти вся моя одежда покупалась в той дешевой лавчонке в Глиняном переулке, – сказал Ваймс. – Все наши знакомые там одевались. А заправлял этой торговлей какой-то чужеземец с очень смешным именем…

– Брат Пей Мой Чай, – ответил Метельщик. – Не слишком просвещенный агент, но настоящий гений, когда дело касается третьесортного барахла.

– Рубашки, заношенные настолько, что просвечивают насквозь, и лоснящиеся, как стекло, штаны… – кивнул Ваймс. – К концу недели половина этих вещей возвращалась обратно к ростовщикам.

– Правильно, – согласился Метельщик. – Ты закладываешь свою одежду ростовщику, но никогда не покупаешь у него вещи, потому что существует Черта, которую нельзя переступать.

Ваймс кивнул. Чем ниже по лестнице, тем ближе ступени, тем условнее граница между ними, и боги знают, как женщины трясутся над тем, чтобы ненароком не очутиться ступенькой ниже. Простолюдинки в этом смысле ничуть не лучше герцогинь. Пусть у тебя почти ничего нет, но Черта есть всегда. Пусть одежда дешевая и старая, ее можно хотя бы выстирать. Пусть за твоей дверью нет ничего, на что могли бы позариться воры, зато твое крыльцо будет настолько чистым, что с него можно есть – если, конечно, у тебя вдруг появится что есть. И никто никогда не покупал одежду в ломбарде. Отступить от этого правила означало опуститься до самого дна. Нет, ты покупал одежду в сомнительной лавке господина Чая и никогда не спрашивал, где тот ее взял.

– На свою первую работу я пошел в костюме, купленном именно там, – сказал Ваймс. – Кажется, с тех пор прошла целая вечность.

– Нет, – возразил Метельщик. – Это случилось всего на прошлой неделе.

Тишина раздулась на всю комнату. Ее нарушало только тихое жужжание вращающихся цилиндров.