Терри Пратчетт – Наука Плоского Мира II: Земной шар (страница 51)
Хорошо, но что если они ошибались? В этом и состоит сложность. Они были не вполне уверены насчет своего места в религии. Каким правилам нужно следовать? Будут ли
Здесь явно что-то не так. У Достоевского проблема повествования решается благодаря тому, что Христос поступает согласно собственным учениям — он целует Инквизитора. В некотором смысле это и есть ответ, однако наших аналитических инстинктов он не удовлетворяет. В позиции инквизиторов есть один логический изъян — где же они ошиблись?
Все очень просто. Инквизиторы задумывались о том, что случится, если вера в справедливость их поступков окажется ложной — но не выходя за рамки своей религии. Они не спрашивали себя, кем окажутся, если их религия — всего лишь заблуждение, и нет ни Ада, ни вечного осуждения, ни нескончаемых мучений. Потому что тогда все их рассуждения рассыпались бы в прах.
Конечно, если их религия — это заблуждение, то принцип братской любви тоже может оказаться ошибкой. Но это совсем необязательно: какие-то убеждения могут быть вполне разумными, другие же — наоборот, бессмысленными. Однако для инквизиторов одного без другого не бывает — их вера следует принципу «все или ничего». Если они заблуждаются насчет своей религии, то нет ни грехов, ни Бога, а они могут радостно мучить людей, если только пожелают. Это и правда очень скверная философская ловушка.
Вот что случается, когда большая и влиятельная группа священнослужителей прибирает к рукам то, что изначально было благоговением одного человека перед окружающей его Вселенной. Вот что случается, когда люди строят замысловатые языковые ловушки для самих себя и, споткнувшись о логику, летят туда вниз головой. Так начинаются Религиозные Войны, когда один сосед проявляет к другому жестокость только потому что он, оставаясь в других обстоятельствах вполне разумным человеком, посещает церковь с круглой башней вместо квадратной. Эту точку зрения Джонатан Свифт карикатурно избразил в книге «
Глава 21. Новый ученый
В этом мире, насколько Думмингу удалось выяснить, существовало нечто под названием «псизика»[109]. Чтобы осознать эту идею, ему потребовалось применить весь свой опыт Доцента по Невидимым Письменам, ведь в отношении здешнего будущего Б-пространство рисовало очень туманную картину.
«Насколько я понимаю», — сообщил он, — «это значит выдумывать истории, которые работают на практике. Добираться до сути вещей и рассуждать о них…
«Значит, это полезная вещь», — сказал Чудакулли. — «Кто-нибудь ей занимается?»
«ГЕКС собирается показать нам что-то вроде примеров из жизни», — ответил Думминг.
«
Белый круг появился на полу,…
… а потом оказался на песке и исчез.
Волшебники огляделись.
«Так, все в порядке», — сказал Думминг. — «Посмотрим… сухой климат, есть признаки сельского хозяйства, засеянные поля, оросительные каналы, голый мужчина крутит ручку, смотрит на нас, а теперь он кричит и убегает…»
Ринсвинд спустился в канал и осмотрел похожее на трубу устройство, которое крутил сбежавший работник.
«Это просто винтовой желоб для подъема воды», — сообщил он. — «Я таких много видел. Крутишь ручку, а желоб зачерпывает воду из канала, она поднимается по резьбе и выливается сверху. Это похоже на цепочку ведер, которые движутся внутри трубы. В этом нет ничего особенного. Просто… здравый смысл».
«Значит, никакой псизики?»
«Никакой, сэр», — согласился Ринсвинд.
«Псизика — это довольно сложное понятие», — сказал Думминг. — «Но мне кажется, что она скорее связана с попыткой улучшить эту штуку».
«Больше похоже на инженерное дело», — заметил Преподаватель Современного Руносложения. — «Ты пробуешь сделать что-нибудь разными способами, а потом выбираешь из них самые лучшие».
«Библиотекарь очень неохотно нашел для нас одну книгу», — сказал Думминг, доставая книгу из кармана.
Она называлась «
«Название не похоже на «псизику»» — заметил Чудакулли.
«Да и пользы от нее немного», — признался Думминг. — «В ней много записей, похожих на алхимию. Ну знаете, смешиваешь одно с другим и смотришь, что получается».
«И это все что ли?» — удивился Архканцлер, пролистывая книгу. — «Постой, постой. Суть
«И?» — спросил Преподаватель Современного Руносложения.
«Да ты только посмотри», — сказал Чудакулли. — «Здесь нет никаких заклинаний, ни слова об одежде или о том, в какой фазе должна находиться Луна. Ничего важного. Здесь просто сказано: «Возьмите чистый мерный стакан. Положите в него 20 граммов» — чем бы они ни были — «сульфата меди»…». Тут он остановился.
«Ну и?» — спросил Преподаватель Современного Руносложения.
«Ну, так кто взял стакан? Кто в него что-то там положил? Что здесь
«Наверное, автор хотел сказать, что это может сделать кто-угодно?» — предположил Думминг. Он успел просмотреть книгу, и если до этого его недостаток знаний был совершенно естественным, то теперь он чувствовал, что, прочитав десять страниц, не знал в несколько раз больше.
«Кто-угодно?» — воскликнул Чудакулли. — «Наука невероятно важна, но заниматься ей может
Он взял книгу так, чтобы все видели, и показал пальцем на одну из иллюстраций. На ней был в профиль изображен глаз, а рядом с ним — какое-то устройство.
«Наверное, это Бог Науки?» — предположил Ринсвинд. — «И он следит за теми, кто ворует разные вещи».
«То есть… наукой занимаются все кому не лень», — сказал Чудакулли. — «большая часть оборудования разворовывается, и за всем этим наблюдается огромный глаз?»
Все как один, волшебники виновато огляделись кругом.
«Здесь только мы», — заметил Думминг.
«Тогда это никакая не наука», — сказал Чудакулли. — «Я не вижу никакого гигантского глаза. Да мы и так уже
«И
«Очень просто», — ответил Чудакулли. — «Винт движется по кругу, и вода поднимается вот сюда».
«ГЕКС?» — позвал Думминг, протягивая руку. Через мгновение в ней появилась большая книга. Книга называлась «
Думминг просмотрел несколько отрывков. Большие картинки, крупный шрифт.
«А», — сказал он. — «Его изобрел Архимед. Он был философом. А еще был известен тем, что его ванна однажды переполнилась, когда он в нее залез. Здесь сказано, что это натолкнуло его на мысль…»
«О том, чтобы купить ванну побольше?» — перебил его Декан.
«В ванне философам всегда приходят в голову разные идеи», — согласился Чудакулли. — «Ну ладно, если больше нам делать нечего…»
«Джентльмены, прошу вас», — взмолился Думминг. — «ГЕКС, перенеси нас к Архимеду. А, и еще дай мне полотенце…»
«Приятное местечко», — сказал Декан, когда волшебники уселись на пирсе и стали пристально рассматривать темно-красное море. — «Думаю, морской воздух пойдет мне на пользу. Кто-нибудь хочет еще вина?»
День выдался весьма интересным. Но, — спрашивал Думминг, — видели ли они настоящую науку? Позади него лежала груда книг. ГЕКС был занят.
«Наверняка это была наука», — сказал Чудакулли. — «Правитель поставил перед твоим философом задачу. Как выяснить, что корона целиком состоит из золота. Он погрузился в размышления. Вода вылилась из ванны. Он выпрыгнул, мы дали ему полотенце, и тогда он придумал… что он сказал?»
«Что наблюдаемое уменьшение веса тела, частично или полностью погруженного в жидкость, равно весу вытесненной им жидкости», — подсказал Думминг.
«Точно. И он понял, что это правило действует не только на тела, но и на короны. Несколько экспериментов, и вуаля — наука», — продолжил Чудакулли. — «Заниматься наукой значит постигать природу вещей. И внимательно наблюдать. И надеяться, что поблизости окажется кто-нибудь с сухим полотенцем».