Терри Пратчетт – Наука Плоского Мира II: Земной шар (страница 50)

Или, другими словами: вероятно, именно так мы превзошли неандертальцев. Хотя придумать эксперимент, который помог бы научно обосновать эту гипотезу, будет непросто.

Когда люди вот так связывают себя непосильными обязательствами, мы называем это «любовью». Конечно, любовь не ограничивается тем простым сценарием, который мы только что описали, но одно общее качество у них есть — любовь не обращает внимания на цену. Ей не важно, кто наберет больше очков[106]. И отказываясь от подсчета очков, любовь одерживает безоговорочную победу. Эта воодушевляющая идея несет в себе глубокий религиозный и духовный смысл. А еще она выглядит разумной с точки зрения эволюции. Так в чем же дело?

Есть одна проблема — с этого момента события принимают скверный оборот. Несмотря на благие намерения. Любая культура испытывает потребность в своем собственном конструкторе «Создай человека», который так формирует разум следующего поколения, чтобы оно поддерживало эту культуру — и далее, рекурсивно, позаботилось о том, чтобы очередное поколение поступило по его подобию. Ритуалы быстро становятся частью такого конструктора, потому дают возможность легко отличить Своих от Чужих, ведь Свои этим ритуалам следуют, в то время как Чужие — нет[107]. А еще это отличный способ проверить, готов ли ребенок добровольно соблюдать культурные нормы — нужно потребовать выполнить какое-нибудь совершенно обычное поручение в соответствии с излишне длинными и сложными предписаниями.

И вот теперь священнослужители встают у культуры на пути. Для того, чтобы придумать и организовать ритуал, нужны специальные люди. Любая бюрократическая система выстраивает собственную империю за счет того, что без необходимости плодит задачи и подыскивает людей, которую станут их выполнять. В данном случае ключевая задача состоит в том, чтобы жители племени, деревни или целой нации следовали культурным нормам и исполняли ритуалы. И для этого потребуются определенные санкции — особенно, если люди обладают свободным мышлением и склонны отходить от принятых норм. Поскольку в основе всего лежит онтически перенесенное понятие, все отсылки к реальности приходится заменять убеждениями. А чем хуже поддаются проверке наши убеждения, тем сложнее нам с ними расстаться. В глубине души мы понимаем, что невозможность проверки не только лишает неверующих возможности опровергнуть наши убеждения, но также не позволяет нам самим убедиться в своей правоте. Но зная, что правда за нами, мы оказываемся в ситуации колоссальной напряженности.

Здесь берут начало жестокости и зверства. Религия переходит грань разумности и порождает ужасы наподобие испанской инквизиции. Задумайтесь об этом на минуту. Служители религии, основным принципом которой были вселенская любовь и братство, методично совершали безумные и отвратительные поступки, подвергали ужасным пыткам невинных людей, которые всего-навсего расходились с ними во мнении насчет малозначительных вопросов веры. Такое внушительное противоречие требует объяснений. Были ли инквизиторы злодеями, которые сознательно делали выбор в пользу зла?

«Мелкие боги», один из самых известных и глубоко философских романов о Плоском Мире, исследует роль, которую вера играет в религии — в ходе событий романа Плоский Мир сталкивается с собственным вариантом испанской инквизиции. Но есть одна отличительная черта — на Диске нет недостатка в богах, хотя лишь немногие из них обладают заметным влиянием:

«В мире существуют миллиарды и миллиарды богов. Их тут как сельдей в бочке. Причем многие из богов настолько малы, что невооруженным глазом их ни в жизнь не разглядишь, — таким богам никто не поклоняется, разве что бактерии, которые никогда не возносят молитв, но и особых чудес тоже не требуют.

Это мелкие боги — духи перекрестка, на котором сходятся две муравьиные тропки, или божки микроклимата, повелевающие погодой между корешками травы. Многие из мелких богов остаются таковыми навсегда.

Потому что им не хватает веры»[108].

«Мелкие боги» — это история об одном из более крупных богов — Великом Боге Оме, который предстает перед послушником по имени Брута в Цитадели, расположенной в центре города Ком, между пустынями Клатча и джунглями Очудноземья.

Для Бруты религия — это очень личный вопрос. Потому что на ней построена вся его жизнь. По мнению же дьякона Ворбиса, религия, нужна для того, чтобы, наоборот, строить всех остальных. Ворбис возглавляет Квизицию, призванную «выполнять то, чем наотрез отказывались заниматься все прочие». Никто и никогда не прерывал размышлений Ворбиса, чтобы спросить, о чем он думает, потому что боялся услышать в ответ: «О тебе».

Воплощение Великого Бога принимает форму маленькой черепашки. Но у Бруты это вызывает сильные сомнения:

«Великого Бога Ома я видел… На черепаху он совсем не похож. Он способен принимать обличия орла, льва, ну, или могучего быка. У Великого Храма есть его статуя. Высотой в семь локтей. Так вот, она вся из бронзы и топчет безбожников. А как черепаха может топтать безбожников?»

Ом утратил свою силу из-за недостатка веры. Он испытывает свои возможности, молчаливо пытаясь наслать проклятие на жука, но это ни к чему не приводит, а жук невозмутимо ползет дальше. Он проклинает дыню до восьмого колена — и снова безрезультатно. Он насылает на нее бородавки, а дыня спокойно лежит на грядке и продолжает зреть. Ом клянется, что когда он обретет былое могущество, племена Жуков и Дынь пожалеют о том, что оставили его слова без ответа. А дело в том, что размер Плоскомирского божества зависит от силы и количества веры в него (или нее). Церковь Ома стала настолько могущественной и пала так низко, что обычные люди стали испытывать благоговейный ужас перед самой церковью, — ведь очень легко поверить в раскаленную кочергу, — и только простодушный Брута сохранил истинную веру. Боги никогда не умирают, потому что где-нибудь в мире обязательно найдется хотя бы крошечная частица веры, но жизнь в образе черепашки — это просто хуже некуда.

Впоследствии Брута станет восьмым пророком Ома. (Его бабушка стала бы пророком на два поколения раньше него, но она была женщиной, а пророков-женщин, согласно повествовательному императиву, не бывает.) Задача Ворбиса состоит в том, чтобы омнианцы сохраняли верность учениям Великого Бога, то есть поступали так, как велит Ворбис. И сам бог, который, появившись на Диске, меняет старые заповеди и просто доставляет неприятности, Ворбису явно не по душе. Как и настоящий пророк этого бога. Столкнувшись с духовной дилеммой инквизитора, Ворбис решает воспользоваться проверенным способом Испанской Инквизиции (то есть, проще говоря, убеждает себя в том, что в пытках нет ничего плохого, ведь, в конечном счете, они идут людям на пользу).

Брута смотрит на омнианство намного проще — он видит в нем то, чем человек живет. Ворбис показывает Бруте свой новый инструмент — железную черепаху, на которой распластанный человек поджаривается огнем внутренней топки. Пока железо нагревалось, у еретика было предостаточно времени, чтобы поразмыслить о своих заблуждениях. Брута внезапно осознает свое будущее: первой жертвой черепахи станет он сам. И в надлежащее время он оказывается прикованным к неприятно горячей массе железа, а Ворбис со злорадством наблюдает за ним. Но вмешательство Великого Бога Ома, вырвавшегося из когтей орла, все меняет.

«Один или двое человек, внимательно наблюдавших за Ворбисом, потом рассказывали, что времени хватило ровно на то, чтобы изменилось выражение его лица, прежде чем два фунта черепахи, несущейся со скоростью три метра в секунду, ударили его точно промеж глаз.

Это было настоящее откровение.

И оно не прошло бесследно для собравшихся на площади людей. Для начала, они тут же всем сердцем уверовали».

Теперь Великий Бог Ом стал по-настоящему великим. Он воспаряет нам храмом в виде клубящегося облака, в котором появляются переплетенные друг с другом образы людей с орлиными головами, быков и золотых рогов. Четыре огненных молнии, ударив из облака, разрывают цепи, которыми Брута был прикован к железной черепахе. Великий Бог объявляет Бруту Пророком Пророков.

Великий Бог предоставляет Бруте право выбора Заповедей. Но Пророк отказывается: «Нужно всегда поступать так, как правильно, а не так, как велят боги. В следующий раз боги могут сказать что-нибудь другое». И тогда он говорит Ому, что никаких Заповедей не будет, пока бог сам не согласится их исполнять.

Для бога это необычная мысль.

В «Мелких богах» сказано немало мудрых слов о религии и вере; а еще эта книга пытается донести до нас мысль о том, что инквизиторы по-своему верят в то, что поступают правильно. В романе Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы» есть эпизод, в котором Великий Инквизитор, встретившись с Иисусом Христом, объясняет свою точку зрения — в том числе и причину, по которой обновленное послание Христа о вселенской любви пришлось на самый неподходящий момент истории и не принесет ничего, кроме бед. Точно так же явление настоящего пророка Бруты пришлось не по душе дьякону Ворбису.

Философия, которой инквизиторы оправдывали свои поступки, была довольно сложной. Цель пыток была очевидна — спасти грешника от вечной погибели. Адские мучения намного хуже любых пыток, которые могут устроить земные инквизиторы, не говоря уже о том, что продолжаться они будут до скончания веков. И, разумеется, любые средства оправданы, когда на кону стоит спасение несчастной души от уничтожения. Таким образом, инквизиторы верили в то, что поступают правомерно и в полном согласии с принципами Христианства. Бездействуя, они могли подвергнуть грешника опасности ужасных адских мучений.