Терри Пратчетт – Бесконечный Марс (страница 40)
Начальную остроту Пола Джошуа просто не удостоил вниманием.
– И кто это такая? – спросил он вместо этого. – Девушка, которая выбежала. В чем там дело?
– Девушка? – К удивлению Джошуа, Полу пришлось задуматься на мгновение, чтобы откопать в голове ее имя. – Мириам Кан. Из местной семьи, мы познакомились на танцах. Мне всегда нравились такие праздники с танцами, знаете ли.
– Тебе? Серьезно?
– А что, это настолько удивительно? В Мягкой Посадке они всегда удавались на славу. Хотя там особо заняться было нечем. А когда там пиликают скрипачи и тролли поют свои хороводные песни… Я хочу сказать, там обстановка такая простая, музыка однообразная, все двигаются маленькими шажками, но иногда предаться всему этому – такое удовольствие, разве нет? Мы ведь не бестелесные разумы. Танцы и секс. И то, и другое – отличная забава. Когда тебя охватывает такое животное безумие.
– Так вот что для тебя значит Мириам Кан? Забава? Ты ей так и сказал?
– О, конечно, нет. Ну, по крайней мере, не так многословно. Джошуа, нам нравится секс. Людям моего типа, я имею в виду. А секс между нами вообще лучше всего – союз двух равных, физический и умственный.
– Твоего типа? – переспросил Джошуа.
– Проблема в том, что нас все еще не так много. Встретишь нас нечасто, поэтому мы переключаемся на других партнеров. Послушайте, Джошуа, я знаю, вас не так просто шокировать, как других. Но именно это, как мне кажется, и поняла несчастная Мириам. Секс с ней, с одной из ваших… ну, вы можете представить себе секс с тупым животным? Я имею в виду не какое-нибудь странное создание с Верхних Меггеров, стригале со своим мулом… Это как спариваться с
– Это так у тебя было с этой Мириам?
– Примерно так. Но я ничего не могу с собой поделать, Джошуа. Я чувствую от этого такую же боль, как они.
– Очень в этом сомневаюсь. Пол, кого ты имеешь в виду под «своим типом»?
Пол улыбнулся.
– Я как раз собирался рассказать вам, когда вы снова появитесь здесь. Знаю, вы умеете хранить тайны, потому что сами долго хранили свою собственную, верно? Смотрите, я вам покажу. У меня есть Переходник. Вам, я знаю, он не нужен. За кофе я заплатил, так что давайте отсюда уйдем…
Он перешел, издав легкий хлопок и оставив после себя полчашки кофе.
Когда Джошуа впервые сам собрал Переходник, в День перехода, когда ему было тринадцать, он перешел из Приюта в Мэдисоне Базовой и очутился в лесу, первобытном, девственном, нетронутом – по крайней мере, таким он выглядел. С тех пор прошло уже тридцать лет, и Ближние Земли впитали в себя основной поток последовательной миграции с Базовой, включая бурный всплеск, случившийся после извержения Йеллоустоуна.
Но – и даже сам Джошуа иногда забывал об этом – последовательная Земля была целым миром, большим и просторным, как и оригинальная, такая же, только без людей – до Дня перехода, – и могла принять большое их количество, сохранив значительную часть своей первобытности и примитивности.
И так, всего в нескольких шагах от Запада-5, в копии самого Мэдисона, Джошуа обнаружил себя на лесной поляне, такой же нетронутой, как любой неисследованный мир в Верхних Меггерах, – по крайней мере, в этом укромном месте. И выдавали его эти старые деревья, всегда казалось Джошуа. Если вам попадалось по-настоящему старое дерево, которому было сотни, а то и тысячи лет, скрюченные и заросшие необычными лишайниками и грибками, то это был признак, что вы оказались в каком-то таком месте, где еще не пахал ни один фермер и не пилил ни один лесоруб.
И на этой поляне находилась дюжина молодых ребят – от совсем еще подростков до тех, кому чуть за двадцать. Они были заняты какой-то игрой.
Большинство из них сидели вокруг кучи еды, в консервных банках или обернутой пленкой. Двое – обе девушки – плавали голышом в маленьком водоеме, находившемся в центре поляны. Еще трое – два парня и девушка – шумно, хикикая, занимались сексом в тени деревьев. Так могла выглядеть любая орава поглощенных игрой детишек, подумал Джошуа. Конечно, если не учитывать этот затейливый секс под открытым небом. И их манеру говорить друг с другом непрерывно, будто скороговорками, звучащими то как сжатая во времени речь, то как детский лепет, под стать той, что издавала в свое время Джуди, сестра Пола, и который Джошуа до сих пор так отчетливо помнил. Но из того, что он слышал сейчас, ему едва удалось разобрать хоть слово.
Но они не были похожи на обычных детей: едва Джошуа перешел вместе с Полом, один из парней тут же бросился на взрослого. При этом все они были вооружены бронзовыми ножами, а парочка даже приготовила арбалеты.
– Все хорошо, – успокоил их Пол, подняв руки. Затем он пролепетал что-то в ускоренном режиме.
На Джошуа продолжали смотреть с подозрением, но ножи уже были опущены.
– Подходите, съешьте с нами сэндвич, – пригласил Пол Джошуа.
– Нет, спасибо… Что ты им сказал?
– Что вы тусклоголовый. Без обид, Джошуа, но это было им и так понятно. Просто по тому, как вы оглядывались вокруг с отвисшей челюстью.
– Тусклоголовый?
– Но еще я сказал, что вы тот самый Джошуа Валиенте, с которым я познакомился еще ребенком, и что я доверил вам нашу тайну. Поэтому вас и пустили. Немногим у нас доверяют эту тайну. Мы постоянно перемещаемся и никогда не собирается в одном месте дважды.
– И зачем вы это делаете?
– Ну, у нас есть свои шрамы, Джошуа. Если хотите узнать зачем, спроси у тех, кто их нам оставил.
– Хорошо, значит, ты говоришь, это все люди твоего типа.
Он усмехнулся.
– Вообще-то у нас есть название. Мы называем себя Следующими. Совсем не самонадеянно, да? Мы думали и над другими вариантами. «Неспящие» – в противовес вам, сноходцам. Но «Следующие» более броско звучит.
– Как же вы нашли друг друга?
Он пожал плечами.
– Это не так уж сложно на Ближних Землях. Вы, люди, ведете хорошие записи. А многие из нас испытывали проблемы в школе, и не только. Многих поместили в те или иные лечебницы, Джошуа. Мы жили в разных местах вроде Приюта, во всяких заведениях – сумасшедших домах, исправительных учреждениях для несовершеннолетних. И еще есть фамилии, по которым можно кого-то найти. Спенсер, девичья фамилия моей матери. Монтекьют.
– Фамилии Мягкой Посадки.
– Ага. Это плодородная почва, во всяком случае, одна из них. Мы не вписываемся в ваш мир, Джошуа, но хотя бы оставляем след, проходя сквозь него. С другой стороны, должны существовать и те, кто вписывается, кто не высовывается, кто как-то находит себе место в вашем обществе. Но таких мы пока не смогли обнаружить. Хотя они, может быть, и знают о нас… Надеюсь, когда-нибудь мы с ними встретимся.
– Хм-м. Я буду перед тобой честным, Пол. То, как ты говоришь «мы» и «вы», немного меня смущает.
– Ну, значит, вам не повезло, Джошуа. Привыкайте. Потому что для меня это стало очевидным с тех пор, как я впервые встретился с людьми нашего типа – когда впервые ушел вместе с маленькой сестрой и мне не с кем было разговаривать. Именно тогда я понял, что мы люди другого типа, мы в корне отличаемся от вас. Я не говорю, что между нами не было споров. Мы же заносчивые сукины дети, которые привыкли быть самыми умными в своих маленьких кружках тусклоголовых людей. Но когда мы оказываемся вместе, то начинаем соревноваться друг с другом. Джошуа, вам не стоит думать, что мы тут собираем новую атомную бомбу. Мы сверхумные, но в данный момент мы не знаем ничего. То есть ничего такого, чего не знаете вы, да и то одна половина из этого – просто неправда, а вторая – скорее иллюзия… Мы как молодой Эйнштейн в патентном бюро в Швейцарии, уставившийся в чистый блокнот и мечтающий полететь на луче света. У него было ви́дение, но недоставало математических инструментов, чтобы понять свою теорию.
– Как-то скромно для вас, не так ли?
– Нет. Но и не слишком смело. Просто честно. Пока в нас больше потенциала, чем достижений. Но они еще придут. Даже сейчас уже приходят, в некотором смысле. – Он посмотрел на Джошуа. – Я видел, как вы смотрели на меня за кофе. Думали, откуда у меня вдруг взялись деньги, да? Все законно, Джошуа. Мы особенно хороши в математике – в области, где необязательно иметь большой жизненный опыт, чтобы преуспеть. Некоторые из нас разработали алгоритмы инвестиционного анализа – найти лазейки в правилах и обхитрить систему оказалось не так уж трудно. Сами мы на биржах не играем – для этого находим посредников, которые продают программное обеспечение. Вот этим мы и зарабатываем.
– Звучит так, будто вы играете с огнем. Вам следует быть осторожнее.
– О, мы и так осторожны. Да и у нас сейчас нет нужды много тратить. Во всяком случае, пока мы не определились с тем, что будем делать дальше, куда отправимся потом… Послушайте, Джошуа, одна из причин, почему я привел вас сюда, состоит в том, что я хочу, чтобы вы поняли. Мы вот так собираемся не ради математики, философии, зарабатывания денег или чего-либо еще – даже не ради будущего. Мы хотим просто находиться рядом с такими же, как мы сами. Вы можете себе представить, каково было мне одному, когда я был ребенком? Когда меня окружала толпа прямоходящих приматов, чей разум напоминал угасающую свечу и кто, тем не менее, построил эту огромную цивилизацию с кучей правил и дико важными традициями, ни одна из которых, если взглянуть как следует, не несет ни малейшего смысла… И когда мне приходилось вести себя, как все… И можете себе представить, каково было впервые в жизни встретить тех, кто способен поспевать за вами? Для кого не приходилось сбавлять темп, объяснять или, и того хуже, притворяться? С кем можно было просто быть собой?