Терри Гудкайнд – Госпожа Смерть (страница 95)
— Кости самой земли, — произнесла Виктория. Ее сучья заскрипели, когда она наклонилась. — Магия, что внутри драконьего ребра? — Ее лицо сморщилось и исказилось, будто она перебирала древние знания из тысяч тайных томов, что хранили в памяти она и ее предки.
Никки достала из колчана стрелу и взглянула на острый наконечник, покрытый красной и все еще липкой субстанцией. В ее горле пересохло.
— И у меня есть стрела, покрытая жертвенным ядом. Кровь сердца того, кого я любила и кого убила. — Она положила стрелу на тетиву. — Чертополох.
Виктория отшатнулась, когда Никки дала ей последнюю подсказку. В необъятной ментальной библиотеке древних знаний другая женщина вспомнила об этом заклинании. Одна из ног-стволов Виктории вырвалась из земли. Взметнулись сучья и затрещали ветки.
Никки даже не вздрогнула.
— Ты вспомнила. Я хотела, чтобы ты вспомнила. Чертополох это заслужила.
Виктория отчаянно направила первобытные заросли в атаку. Лес стал смыкаться: все папоротники, лозы и деревья устремились к Никки. Колючки, ветви, жалящие насекомые, — все ринулись на штурм, стараясь остановить колдунью.
Но Никки оставалось только одно: натянуть тетиву лука из драконьей кости и выровнять стрелу. Она нацелила окровавленный наконечник между большими округлыми грудями Виктории.
Когда ветви, лозы и колючки уже смыкались над ней, Никки отпустила тетиву.
Магия была ей не нужна, чтобы направлять полет стрелы. Воздух свистел и пел, как чей-то последний причитающий возглас, и острый наконечник попал в цель с отчетливым стуком. Стрела, покрытая ядом крови невинной девочки, погрузилась в плоть преображенной женщины.
Ребро дракона в руках Никки разломилось надвое, не в силах выдержать натяжение тетивы. Оно выпустило свою магию, последнюю энергию, последний дар синего дракона, искавшего приключения всю свою жизнь. Когда атакующие джунгли застыли и затрепетали, Никки бросила теперь уже бесполезное оружие на землю. Оно исполнило свое предназначение.
Виктория взвыла столь пронзительно, что ее рот разорвался, а голова раскололась; ветви конечностей корчились от боли, ломались и замертво падали на поляну.
Смерть расходилась от центра стрелы, как отравляющее возмездие, отбирая украденную Викторией жизнь. Жертвенный яд стремительно пропитывал ее сердце, и зеленая колдунья стала распадаться. Кора потрескалась и загноилась. Дымящаяся кровь-живица сочилась из раны, разливаясь вонючими сгустками по грубому телу.
Виктория вырвала из земли одну из своих толстых ног, но конечность оторвалась, словно поваленное в бурю дерево. Госпожа Жизнь медленно и долго падала под своей тяжестью, запутавшись ветвями в обступивших ее деревьях. Лианы подхватили ее тело, словно пытаясь смягчить падение, но сами побурели и завяли.
Слишком живые джунгли вокруг поляны стали сморщиваться. Деревья падали, гнили и распадались. Все излишки жизни, все, что выросло по принуждению, истязаемое противоестественным плодородием, рассыпалось.
Никки отвернулась. Труп Госпожи Жизнь уже стал перегноем и возвратился в почву. Баланс магии будет восстановлен, чудовищный лес вымрет и местность примет прежний, естественный облик.
Никки закончила. Она выполнила миссию и заплатила цену. У нее больше не было причин здесь оставаться.
Колдунья зашагала обратно к Твердыне по гибнущим джунглям. Она даже не обращала внимания на подобные мелочи.
Глава 76
Когда Никки завидела впереди крутой подъем на плато, искаженные джунгли уже начали отступать, оставляя после себя лишь бледную тень — естественный растительный покров, который не искажал основ самой жизни.
Колдунья не ощущала радости победы — победы Чертополох. Никки сделала то, что требовалось, и выполнила свой долг. Она заплатила цену кровью и нежданной любовью.
Все закончилось.
Деревья, которые совсем недавно вовсю цвели, превратились в гниющую труху, и Никки заметила впереди проблеск движения рыжего существа. Мрра. Песчаная пума скользнула между падающими деревьями и увядающими папоротниками и пошла рядом с колдуньей — не так близко, чтобы Никки могла коснуться ее шерсти, но важно было само ее присутствие. Никки набиралась сил из связывающего их заклинания, и большая кошка, похоже, тоже нуждалась в утешении.
Когда они достигли отвесной стены месы, Никки увидела, что крутой склон обвалился и осыпался. Извилистые бурые канаты мертвых лоз все еще цеплялись за скалы, но Никки нашла путь к альковам и тоннелям наверху.
У подножия скалы Мрра издала прощальное низкое рычание и убежала в сторону предгорий. Она еще вернется.
Никки взобралась по почти вертикальной стене, иногда применяя магию, чтобы отодвинуть крошащиеся глыбы, которые оторвала от утеса агрессивная растительность.
Войдя в туннели, она увидела Натана и Бэннона, к которым вскоре присоединились жители Твердыни, взволнованные и восхищенные. Через окна алькова они видели гибель гниющих джунглей.
— Мы должны отпраздновать! — выкрикнул кто-то.
Никки не видела говорящего и даже не повернулась в его сторону.
— Празднуйте сами, — сухо сказала она. — Но не делайте из меня героя.
Госпожа Жизнь мертва, враг повержен, искаженная жизнь пришла в упадок. Да, у них веские основания для веселья, но Никки радости не ощущала. Она обнаружила в себе твердый стержень и держалась за него.
Она никогда больше не станет Госпожой Смерть. Она оставила эту темную часть своей жизни в прошлом, как и обещала Ричарду. Она извлекла урок из своих ужасных поступков во имя императора Джеганя. Кровь Чертополох стала жертвенным ядом, уничтожившим Госпожу Жизнь, но Никки больше не хотела быть такой уязвимой.
Больше никогда. Она спасла мир, с нее хватит. Хотя Чертополох никогда не увидит этого, девочка вернула свою прекрасную долину.
Обитатели Твердыни были расстроены ответом Никки, да и Натан смотрел на нее с обеспокоенным выражением лица.
Волшебник медленно кивнул, затем понизил голос:
— Тебе не обязательно танцевать и петь, колдунья, но ты одержала победу над Викторией и остановила эту страшную угрозу, поэтому можешь чувствовать себя удовлетворенной.
Она долго смотрела на него, а потом сказала:
— Я бы предпочла вообще ничего не чувствовать.
* * *
По предложению Никки — хотя никто и не пытался спорить — они похоронили девочку на краю долины, где начала расти свежая трава, здоровый кустарник и растения.
Состоялось мрачное шествие. Они завернули Чертополох в столь любимую ею мягкую овчину, на которой она спала на полу в комнате Никки. Колдунья несла ее сама, и, несмотря на тяжелый камень на сердце, девочка казалась пушинкой.
Франклин, Глория и многие другие помнящие и ученые вышли из Твердыни и спускались по крутому склону плато. Все шли, пока не достигли местечка прямо у подножия, с видом на долину, которую Чертополох так жаждала узреть цветущей.
Никки остановилась.
— Вот это место. Чертополох понравился бы этот вид — отсюда она смогла бы увидеть возрождение жизни, которое сама сделала возможным.
Когда горячие слезы обожгли глаза, Никки поймала на себе взгляды Бэннона и Натана, лица которых также захлестнула скорбь. На карих глазах Бэннона выступили невыплаканные слезы, и даже Натан, повидавший так много грусти и потерявший стольких людей за столетия своей жизни, был потрясен потерей этой мужественной и решительной девочки.
— Ее дух расскажет Создателю, какой она желает видеть эту долину, — произнес Натан. — Уверен, она заставит себя выслушать.
Бэннон кивнул.
— Чертополох может быть очень убедительной… — его голос сорвался.
Никки смогла только кивнуть. Она чувствовала себя переполненной словами, эмоциями и мыслями, которые так хотела выразить, но все это кипело внутри. Чертополох бы поняла. Это все, что заботило Никки.
Легким взмахом руки колдунья направила поток магии, который вынул почву и камни с участка земли. Так же, как и в бухте Ренда, Никки создала могилу, выкопав превосходное последнее удобное ложе, которое примет останки Чертополох.
Ученые печально смотрели, как Никки положила в могилу завернутое в овчину тело.
— Ты не сможешь пойти с нами дальше, — сказала Никки. — Я знаю, что ты хотела отправиться в путешествие и увидеть новые земли, которые мы собираемся исследовать. Но отсюда ты сможешь присматривать за долиной. Надеюсь, она станет такой, какой ты хотела ее увидеть.
Руки и плечи колдуньи задеревенели от того, как сильно она контролировала свои мускулы, пытаясь унять дрожь. Никки глубоко вздохнула. Она, Бэннон и Натан последний раз взглянули на тело в могиле. Жестом Никки вернула на место мягкую глинистую почву, оставив сверху участок голой коричневой земли.
— Следует ли нам как-то отметить могилу? — спросила Глория. — Может, установить камень или деревянный столб?
Никки задумалась о словах Чертополох, которая смеялась над пустяковой, но поразительной идеей. Девочка выросла, не видя никакой естественной красоты, наблюдая, как ее тетя и дядя бьются за жизнь в Верденовых родниках, пытаясь взрастить чахлые растения для пропитания.
— Цветы, — сказала Никки. — Посадите красивые цветы. Это то, чем Чертополох хотела бы украсить свою могилу.
* * *
Прежде чем покинуть Твердыню, Никки созвала собрание и обратилась к рабочим, фермерам и обитателям каньонов, а также к помнящим и ученым.
— Мы здесь всего несколько недель, но уже спасли мир — дважды! — сурово отчеканила она. — Оба раза катастрофа была вызвана вашим собственным грубым невежеством. Ну, а последствия… мы заплатили эту цену. — Взглядом голубых глаз она пригвоздила одаренных исследователей, и те задрожали от чувства вины и стыда. — Вы неподготовлены, — продолжила Никки. — Тысячи лет назад вашим людям было поручено охранять эту сокровищницу знаний. Опасных знаний. Считайте, что это не библиотека, а оружейная — все книги и свитки здесь являются оружием, и вы видели, как легко ими злоупотребить.