Терри Гудкайнд – Госпожа Смерть (страница 74)

Вернувшись в огромную библиотеку Твердыни, Саймон настоял на проведении пиршества, но Виктория не могла притворяться, что радуется вместе с остальными. Им предстоит еще много работы, целые столетия работы — но это слишком долго. Многочисленные исследователи перерыли архив в поисках способа уничтожить Поглотителя жизни, а теперь Виктория искала заклинание плодородия, мощную магию, которая восстановит все отнятое злосчастным волшебником. Если заклинание порчи могло украсть жизнь, не могло ли другое заклинание вызвать ее прилив? Виктория обязана найти такую магию. Наверняка решение найдется среди мудрости, сохраненной здесь волшебниками древности.

Она бросила клич среди помнящих, и теперь они ломали головы и пролистывали бесчисленные книги, запечатленные в их памяти. Ее воспитанники поговорили с другими учеными, и те прошерстили ныне забытые тома с самых пыльных полок, самых дальних хранилищ, приобщив эти знания к тем, что хранились в памяти. Должен быть способ!

Виктория встретилась со своими доверенными послушницами наедине и понизила голос, словно плела заговор.

— Вы все способны к зачатию, ваша жизнь бьет ключом. Я чувствую это. Вы должны созидать жизнь. — Она улыбнулась им, ощущая внутренний жар. — Вы посещаете Бэннона Фермера?

Девушки выглядели пылкими и в то же время смущенными.

— Да, Виктория, — сказала Сейдж. — Частенько.

— Мы пытаемся, — добавила Лорел.

Одри улыбнулась:

— Пытаемся как можно чаще.

— Но не забеременели. Пока что, — сказала Сейдж.

Виктория вздохнула и покачала головой.

— Семя иногда сбивается с пути, но в свое время все случится. Однако этого недостаточно, и нам придется попробовать что-то еще. Волшебники древности должны были знать заклинание возвращения жизни, которое способствует росту и возрождению.

— Возвращение жизни? — Лорел была потрясена этой идеей. — Вы хотите возродить мертвых?

— Я хочу возродить мир, — сказала Виктория. — Мне нужно заклинание плодородия, способное устранить упадок и порчу запустения. Я хочу возродить леса и реки, пастбища и пашни, хочу наполнить ручьи рыбой и вырастить цветы, чтобы пчелы опыляли их и носили в ульи мед. Я хочу, чтобы земля снова процветала. — Женщина вздохнула и посмотрела на своих послушниц. — Я отказываюсь ждать десятилетия.

Пока ученые Твердыни и прочие жители каньона были поглощены веселым пиршеством, празднуя гибель Поглотителя жизни, доверенные помнящие Виктории медитировали, просеивая свои прекрасно сохранившиеся воспоминания в поисках жизненно важной информации: способа ускорить процесс.

Каждую минуту бодрствования Виктория отдавала борьбе с нагромождениями слов, запертых в ее разуме. В голове стучало, словно подходящие заклинания изо всех сил пытались вырваться на свободу, но у нее не было ключа, чтобы их освободить. Пока еще не было.

Стоя в сгущающихся сумерках под огромным скальным навесом, она наблюдала за тенями, заполняющими персты каньонов. Вечерние огни мерцали в окнах других поселений алькова по всему каньону, а насекомые издавали тихий умиротворяющий гул. Послышался шелест крыльев двух пролетевших мимо ночных птиц. Мир казался спокойным и пробуждающимся.

Виктория размышляла о поврежденной башне, в которой находилась библиотека пророчеств. Она помнила тот страшный день, когда случайное заклинание расплавило строение и утопило несчастного и неразумного недоучку-волшебника в потоке камня. Такие инциденты, хотя и были редкостью, предостерегали других учеников от посягательств на серьезные заклинания. Теперь Виктория стояла в скальном гроте и с презрением смотрела на поврежденную башню, не испытывая ни капли уважения к неуклюжему ученику, не понимавшему выпущенной им силы. Настоящая катастрофа, как и Роланд.

Виктория никогда такого не допустит. Она гораздо опытнее.

Когда она размышляла о совершенных ошибках, что-то щелкнуло в ее голове, и в памяти всплыл фрагмент древнего заклинания плодородия. Оно не только давало женщинам возможность иметь детей — могло пробудить лоно бесплодной женщины, какой была Виктория, — но и было заклинанием сотворения, ритуалом плодородия, привязанным к более глубокой магии, которая могла бы увеличить урожай и поголовье скота, возродить леса. Виктория ощутила щекотание того тусклого воспоминания — заклинания, глубоко запрятанного среди множества других знаний. Она пыталась вытащить мысли из задворок своего разума.

Женщина вспомнила свою суровую мать, чьи угловатые черты делали лицо похожим на клин топора. Она заставляла свою дочь запоминать знания слово в слово, но никогда не удосуживалась убедиться, что юная Виктория постигает то, что узнает; ее мать заботило лишь то, чтобы дочь могла точно повторить каждую строчку, даже если та была на непонятном ей языке. Она неоднократно била Викторию ивовым прутом, оставляя на коже красные кровавые рубцы. Иногда мать шлепала свою дочь по лицу и ушам или пускала ей из носа кровь, пытаясь заставить девочку тверже запоминать и безошибочно использовать свой дар.

Ошибки причиняли вред. Люди часто из-за них страдали, даже из-за мелких оплошностей. Искренне рыдая, юная Виктория обещала матери не допускать ошибок. На глазах девочки мать скинула с обрыва ее добродушного отца, тем самым убив его. По словам ее матери — заслуженная судьба за допущенную ошибку. Потенциально опасную ошибку.

Виктория ошибиться не могла…

Теперь, коснувшись разрозненных фрагментов древнего заклинания и последовав за погребенными в ее прошлом воспоминаниями, Виктория смогла увидеть слова, всплывающие в сознании, увидела тайный язык, незнакомые формулировки, двустишия с произношением, которое словно бросало вызов написанным буквам. Виктория вспомнила заклинание плодородия, повторяющееся из поколения в поколение, переходящее от помнящего к помнящему. Сведения были слабыми и едва различимыми, словно выцветшими от бездействия, но теперь она обладала знаниями и могла их применить.

Довольная собой Виктория снова вошла в главную библиотеку и поспешила в свои покои. Хотя женщина уже все вспомнила, она зажгла лампу и склонилась над низким письменным столом. На клочке бумаги она начала писать слова, выведенные ею на первый план своего разума, произнося их и следя за тем, чтобы все до мелочей было правильно. Виктория тщательно проговаривала сочетания слогов, чтобы убедиться в точности каждого звука. Записав заклинание, она читала его вновь и вновь, пока не обрела уверенность в формулировке.

Виктория была готова. Она знала, что нужно делать, и прекрасно понимала указания.

Земля и так обескровлена. Разве еще немного крови имеет значение?

Глава 56

— Твердыня исполнила свое предназначение — в точности как задумывали древние волшебники, — с самодовольным видом обратился к Никки и Натану Саймон.

После победы над Поглотителем жизни он казался более спокойным и сосредоточенным на своих обязанностях, вернувшись к тому, что считал настоящей работой. Впрочем, мужчина по-прежнему выглядел слишком молодо для должности старшего ученого-архивариуса.

— Теперь, наконец, ученые продолжат заниматься классификацией и исследованиями. Нас ждет еще много неизведанного.

Команды истовых исследователей вернулись к своей повседневной работе: составлять списки бесконечных томов, расставлять их на полках по темам и указывать тип сведений, содержащихся в различных запутанных секциях. Впереди у них были десятилетия работы.

Саймон, голова которого шла кругом, озирался по сторонам, пытаясь охватить взглядом тысячи книг, беспорядочно разложенных в обширных библиотечных залах.

— Задача ошеломляет, но по какой-то причине я чувствую себя более энергичным и полным надежд, чем в двадцать лет.

— По правде сказать, ты и должен себя так чувствовать, — сказал Натан. — Заново открывать чудеса этой библиотеки — само по себе приключение. Кроме того, как ты знаешь, все законы изменились после перемещения звезд. Мы еще не понимаем, насколько актуальны наши знания и не придется ли все переучивать, проверять и открывать вновь.

Саймон выглядел удовлетворенным.

— Мы готовы, каков бы ни был ответ. Если ваш лорд Рал намеревается создать новую золотую эпоху, то вся эта магия может послужить человечеству.

* * *

Бэннон наслаждался вниманием, хотя на его долю выпало слишком много угощений и танцев. У него почти не было времени поражаться тому, что случилось с ним за последний месяц. Юноша понимал, что, несмотря на ужасные испытания, теперь у него была такая жизнь, о которой он всегда мечтал. Сражаясь с сэлками, пыльными людьми и даже с Поглотителем жизни, он был уверен, что погибнет, но теперь эти воспоминания окрасились в яркие, насыщенные цвета и стали историями, которые можно рассказывать до седобородой старости, когда у него будет жена, множество детей и еще больше внуков. На самом деле, он уже хотел заново пережить некоторые свои приключения.

И любовь! Здесь, в Твердыне, юноша познал наслаждение с тремя красавицами, которые обожали его и обучали телесным удовольствиям. Поначалу Бэннон чувствовал смущение и неловкость, но оказался жадным учеником, и теперь его ночи были наполнены теплом кожи, чувственными ласками, тихим смехом и сиянием глаз. Как он мог выбрать одну из них? К счастью, Одри, Лорел и Сейдж с радостью делились им.