Терри Гудкайнд – Госпожа Смерть (страница 76)
Все это дело рук Роланда — он украл жизнь и сделал землю бесплодной. Остановив его, Никки решила только часть проблемы, а Виктория не признавала полумер. Остальные обитатели Твердыни могли поздравлять друг друга, но впереди еще полно работы, которую Виктория никому не может доверить. Она не успокоится, пока не завершит дело.
В сумерках женщина и три ее верные помощницы покинули Твердыню и поспешно двинулись через запустение к логову Поглотителя жизни. Путешествие заняло почти два дня. Лорел, Одри и Сейдж жаждали помочь, в их глазах сиял свет надежды, но Виктория открыла им только часть замысла. Ее послушницы удовлетворят потребности целого мира.
— Мы действуем не ради личной выгоды, — сказала им Виктория. — Это будет триумф для всех живущих: и мужчин, и женщин, и детей.
К вечеру второго дня они оказались перед безмолвным пятачком изломанной земли в окружении поваленных обсидиановых глыб. Повсюду валялись расколотые панцири гигантских скорпионов и костлявые останки пыльных людей. Пугающее место битвы вызывало священный трепет.
Виктория привела их к одинокому дубку: хрупкому тонкому побегу последнего желудя Первозданного древа.
— Такой маленький и хилый, — сказала Сейдж.
— Но в нем сила Первозданного древа, — отметила Лорел.
— В нем сила самого мира, — поправила Виктория. — Вот только его особая магия сгорела в битве, и теперь это обычное деревце. Оно — крошечная искорка, символ, а мы четверо способны раздуть костер жизни из маленького огонька. Вы поможете мне? — Она по очереди посмотрела на своих послушниц. — Вы готовы призвать необходимую магию?
Девушки без раздумий кивнули. Виктория тоже не колебалась.
Стоя в лунном свете возле тонкого серого деревца, помнящая развязала тесемки и расстегнула воротник. Стянув через голову бледно-коричневое платье, она отбросила его в сторону, и оно повисло на одной из зазубренных обсидиановых глыб. Обнаженная женщина стояла в лунном свете, вдыхая пыльный ветерок и ощущая ночную прохладу.
Она повернулась к послушницам:
— Вы трое должны раздеться. Вы — жизнь. Вы чисты и способны к деторождению. Для священного процесса сотворения вы должны предстать в таком виде, в каком родились.
Они выполнили просьбу и сняли белые шерстяные сорочки. Теперь пред Викторией стояли обнаженные, величественные и безупречные девушки, их сливочная кожа мерцала в звездном свете, подчеркивая полную грудь и округлые бедра, волосы были распущены.
Локоны Одри цвета воронова крыла казались темнее ночи, и между ног проглядывала темная поросль. Пшеничные волосы Лорел походили на огненное золото. Темные соски Сейдж стояли торчком от холода; ее идеально округлая грудь порозовела от жажды сотворения новой жизни.
Сила их красоты лишила Викторию дара речи. Эти девушки были чистейшим олицетворением женской энергии и самой жизни.
Давным-давно Виктория тоже была красива. Мужчины желали ее, но она подарила себя лишь одному — Бертраму. С протяжным вздохом женщина вспомнила первый раз, когда он привел ее во фруктовый сад безлунной ночью. Ручей в каньоне громко журчал, но был не в силах заглушить ее вздохов удовольствия. Бертрам сорвал с ее губ поцелуй и похитил девственность, а потом они лежали в обнимку на мягком ковре опавших листьев и ласкали друг друга. Это было прекрасно.
После той ночи Виктория и представить себя не могла с другим мужчиной. Через месяц она поняла, что беременна. Сюрпризом это не стало, поскольку они с Бертрамом наслаждались друг другом уже много раз. Влюбленные произнесли слова древнего брачного обряда, повторив вслух то, что помнящие держали в своих умах. Но всего через два месяца после свадьбы у Виктории случился выкидыш. После нескольких часов мучительных схваток, потеряв много густой крови, она произвела на свет маленький плод размером с палец, который даже не походил на человека. И было так много крови…
Бертрам поддерживал горюющую жену и обещал, что у них будет еще много детей. Но этого так и не случилось. Виктория была подавлена, обнаружив свою бесплодность. Это стало ее величайшим разочарованием и несчастьем. Она не смогла родить ни сына, ни дочери, как бы к этому ни стремилась, сколько бы попыток ни предпринимала.
Виктория очень любила своего мужа, но в конечном итоге их физические удовольствия превратились в обязанность без надежды на успех. Поэтому Виктория стала матерью для своих послушниц — в особенности для этих трех замечательных и прекрасных девушек. Виктория утверждала, что стала настоящей матерью для гораздо большего числа детей, чем могла бы родить, но у нее не получилось убедить в этом даже себя.
Этой ночью, призвав древнее могущественное заклинание, она станет матерью для всего мира. Виктория знала цену, но разве она имела право на раздумья?
— Мужская магия — это магия завоеваний, смерти, охоты и убийств, — произнесла она. Голос ее звучал слишком громко в этом тихом и священном месте. — Женская магия — это магия жизни, и наша магия сильнее. — Она улыбнулась всем троим.
Одри, Лорел и Сейдж вспыхнули при виде наготы друг друга и тяжело дышали от предвкушения. Девушки медленно двигались, покачивая бедрами и переминаясь с ноги на ногу. Виктория видела, что они возбудились. Усиленный магией запах их пота, кожи и внутреннего тепла наполнял воздух. Одри опустила руку, прикоснулась к себе и тихонько ахнула. Поддавшись соблазну, Лорел и Сейдж последовали ее примеру. Сама ночь была заряжена возможностями. Жизнью. Даже дубовый саженец, казалось, трепетал.
Сердце Виктории защемило, но она отогнала нарастающий ужас и решила не медлить с делом — жизненно важным делом.
Три девушки были готовы: глаза полузакрыты, из глубин горла вырываются мягкие стоны удовольствия. Виктория порылась в складках своего платья и достала флакон с синей жидкостью.
— Вы должны испить отсюда. Одного глотка будет вполне достаточно.
Одри взяла флакон и влажными пальцами вынула пробку.
— Что это?
— Жизненно важная часть заклинания. Пей.
Одри сделала осторожный глоток, затем передала флакон смотревшей на нее Лорел.
— Если вы уверены, Виктория…
— Уверена. Я долго и тщательно все обдумывала. Мы должны возродить эту землю. Этот способ сработает.
Больше не задавая вопросов, Лорел сделала глоток. Сейдж допила остатки темной жидкости.
С тяжелым сердцем Виктория смотрела, как послушницы зашатались, а затем обмякли и рухнули на землю. Они такие доверчивые…
Действуя быстро, женщина подтащила обнаженные тела к побегу Первозданного древа. Теперь она могла позволить себе прослезиться, пока девушки были без сознания. Она достала крепкие кожаные ремни, припрятанные в складках платья, и связала запястья и лодыжки своих послушниц.
Голые девушки тяжело дышали в глубоком наркотическом сне, но скоро они очнутся, а Виктории нужно многое подготовить.
Она заранее переписала на листок заклинание из древней книги, хранившейся в ее памяти, и теперь чертила на земле вокруг послушниц сложный узор линий, тщательно вырисовывая угловатые замысловатые символы давно позабытого языка. Девушки стали ее семенами; они дадут начало новой жизни, мощь которой невозможно измерить.
Но за это придется заплатить — ничто не дается даром. Жизнь требует жизни взамен. Кровь требует крови.
Закончив рисунок, Виктория вздрогнула. Она твердила себе, что результат важнее цены. Заклинание плодородия не оставляло сомнений: из этих трех капель жизни прольется животворящий ливень. Они возродят зеленую долину и исцелят раны мира.
Но... Ах, Одри, Лорел и Сейдж...
Виктория сделала долгий прерывистый вдох и позволила себе разрыдаться. По щекам текли слезы. Но она должна это сделать.
Через несколько минут Виктория увидела, что девушки очнулись — раньше, чем ожидалось. Их взоры были замутненными, но заклинание требовало, чтобы они находились в сознании и действовали добровольно. Свое согласие Виктории они уже дали.
— Что вы делаете? — спросила Лорел. — Что происходит?
— Вы спасете всех нас.
Немолодая женщина, заливаясь слезами, взяла нож из кармана своего невзрачного платья и опустилась на колени возле первой девушки.
Глаза Сейдж широко раскрылись, и она дернулась от ужаса, когда Виктория провела острым лезвием по ее горлу. Целая река крови потекла с шеи на безупречную грудь. Сердце Сейдж билось, извергая живительную влагу на болезненную, бесплодную землю.
— Прости, — сказала Виктория, переходя к Одри.
Собрав в руку длинные темные волосы девушки, она оттянула назад голову Одри и перерезала ей горло. Лорел смотрела на нее с вызовом, сжав челюсти. Девушка попыталась сбросить кожаные путы, но вскоре ее плечи поникли — она почувствовала, как обмякли ее подруги, проливая кровь на землю.
— Скажите, что это необходимо. — Голос Лорел дрожал.
— Другого способа нет, — ответила Виктория.
Лорел задрала подбородок, и Виктория провела ножом в третий раз — и последний.
Девушки еще долго истекали кровью, а Виктория выла от горя. Они были ей как дочери, были ее прекрасными последовательницами... и она убила их. Ради того, чтобы вернуть жизнь.
Теперь Виктория работала над заклинанием. Магия возрождения стала разливаться потоком плодородия, достаточно мощным, чтобы возвратить леса, луга, травянистые равнины и пахотные земли.
Из трех жертв вылилось много крови. Виктория произнесла заклинание, которое прекрасно сохранилось в ее памяти. Кровь текла ручейками расплавленного свечного воска, заполняя линии начерченного на земле заклинания. Темно-красная жидкость светилась, напоминая лаву… а затем кровь изменилась, потемнела и посвежела. Она стала ярко-зеленой и просочилась в безжизненную почву, которая стала пробуждаться.