Терри Гудкайнд – Госпожа Смерть (страница 73)
— Как думаете, здесь останется шрам? — спросил он с надеждой в голосе.
Лорел поцеловала юношу.
— Может и останется.
Подбежавшая Чертополох со смехом бросилась к Никки.
— Я знала, что вы выживете! Знала, что ты спасешь мир!
— А я рада, что ты осталась здесь, как и обещала, — сказала Никки.
Натан поглаживал подбородок, предвкушая рассказ о приключениях.
— Как бы мне хотелось тоже там присутствовать. Вышла бы неплохая история для моей книги жизни.
— Мы найдем новые истории, волшебник, — сказала Никки. — Нас ждет долгое путешествие, а здесь наша работа закончена.
— Да, твоя работа закончена. — Он улыбнулся и кивнул. — И теперь, когда Поглотитель жизни повержен, мы должны сосредоточиться на поиске Кол Адаира, где я снова стану цельным — довольно неудобно чувствовать свою бесполезность! В архивах Твердыни есть карты, и Мия прямо сейчас поможет мне с ними разобраться.
Саймон как лидер ученых Твердыни поблагодарил Никки за свершение.
— Даже отсюда мы почувствовали победу над Поглотителем жизни. Мир освободился от тяжкого бремени, и изменилось что-то основополагающее. — Он подал знак, и собравшиеся ученые громко зааплодировали, выражая признательность Никки и Бэннону. — Прежде чем сосредоточиться на изучении и классификации знаний, мы должны пойти к месту сражения и взглянуть на новый побег Первозданного древа.
Виктория и ее помнящие кивнули со сдержанным восхищением.
— Да, мы все должны увидеть, что там осталось, — сказала она.
* * *
На следующий день около пятидесяти человек начали спуск по узкой тропе, ведущей с вершины месы к теперь спокойной Язве.
Полная энергии Чертополох бежала по предгорьям впереди группы. Девочка старалась вести их по самому легкому пути.
— Теперь я знаю, что увижу эту долину такой, какой она и должна быть! Когда-нибудь вернется мой мир, зеленый и цветущий.
— Возможно, там будут даже цветущие сады, — добавила Никки.
Колдунья чувствовала, что тени покинули Язву. В этот день все шли неторопливо, а на ночь разбили лагерь. Следующим утром они снова двинулись в путь к сердцу запустения. Груды обсидианового стекла все еще выступали из-под земли, но зловонные грязевые котлы были запечатаны, а потеки лавы затвердели — крошечный первый шаг на длительном и болезненном пути исцеления.
Под конец второго дня группа нетерпеливых путешественников собралась возле руин логова Поглотителя жизни. Никки вместе со всеми осторожно приблизилась к заполнившим кратер обломкам.
Никто не обратил внимания на останки пыльных людей и потрескавшиеся тела скорпионов, вместо этого изумленные ученые окружили одинокий побег дуба. Хрупкое деревце едва доставало Никки до талии.
— Если это и правда побег Первозданного древа, я не чувствую в нем никакой магии, — сказала Никки. — Выглядит как самое обычное деревце.
— Должно быть, вся его магия выгорела в битве с Поглотителем жизни, — предположил Натан. — Все, что осталось — молодой дубок. Но он живой, вот что важно.
Чертополох протолкалась вперед, чтобы посмотреть на маленькое дерево, которое с вызовом стояло посреди запустения.
Виктория казалась разочарованной.
— И это все? Это было… Первозданное древо!
— Вырвавшейся из желудя жизни едва хватило, чтобы выиграть битву, — сказала Никки. — Сила жизни против силы смерти, и они были почти равны. Семя отдало всю свою магию, чтобы уничтожить Поглотителя жизни. Еще неделя, может месяц — и было бы слишком поздно.
Виктория и послушницы подступили ближе, и почтенная женщина вздохнула.
— Хорошо, что наши помнящие вспомнили ту легенду. Без нашей помощи не нашлось бы семя Первозданного древа, и Роланд был бы жив и опасен.
Лицо Саймона исказила вспышка раздражения.
— Да, Твердыня предоставила необходимое для победы оружие. Теперь мы должны устранить последствия. — Он заговорил громче, обращаясь ко всем: — Нам предстоит большая работа, но мы сможем возродить эту землю. Ручьи и реки потекут вновь. Прольются дожди, и мы сможем посеять зерновые и разбить сады. Многие наши ученые пришли из городов этой долины, и мы сможем вернуть ей прежний вид.
Люди одобрительно загомонили, осознав сложность стоявшей перед ними проблемы.
Натан положил руки на бедра и выпрямил спину.
— Язву можно исцелить. Теперь, когда долина очищена от порчи, красота природы вернется. Но все это потребует времени. — Он обнадеживающе улыбнулся. — Может, всего лишь век-другой.
— Век? — Чертополох поникла. — Но я не увижу этого!
Виктория решительно нахмурилась и пробормотала так тихо, что ее слова услышала только Никки: «Нужно как-то все ускорить».
Глава 55
Земля была мертвой и бесплодной. Виктория знала: исцеление этой раны займет десятки, а то и сотни лет… если пустить все на самотек. Это было бы непростительно. Она не могла забыть, что натворил самоуверенный и недальновидный Роланд. Этот жалкий человек погубил землю… и убил ее дорогого мужа.
Но Виктория знала магию, в ее памяти хранились бесчисленные тайны и сокровенные знания. Самая талантливая помнящая держала в своем разуме массу информации о магии и теперь искала быстрый способ вдохнуть жизнь в великую долину. Ответ находился в ее голове — она это знала!
Саймон и его ученые самонадеянно считали себя знатоками. Да, они читали книги и изучали заклинания, но не факт, что понимали это знание. Голодный человек, который смотрит на полную еды кладовую, сытым от этого не станет. Помнящие, однако, хранили информацию в себе, и та была частью их сущности, их сердца, их души.
Древние волшебники построили скрытый архив, чтобы сохранить историю и знания для последующих поколений. Все, что могли представить себе могущественные одаренные, находилось внутри хранилищ, было записано в томах, от которых ломились полки… и заперто в разумах помнящих. Знание было неотъемлемой частью Виктории.
Когда группа посетила место решающей битвы, колдунья казалась такой самодовольной и торжествующей. Госпожа Смерть! Конечно, Никки покончила с ненасытной потребностью Поглотителя жизни, но она никоим образом не возродила жизнь. Эта задача гораздо более сложная и трудоемкая.
Виктория была разочарована тоненьким, жалким побегом. Такая мелочь, да еще и без магии? От Первозданного древа она надеялась получить гораздо больше. Со времен своего девичества Виктория помнила покрытые густыми лесами холмы, плодородную долину, обширные пашни и процветающие города. Хотя обитатели Твердыни жили отдельно ото всех и редко покидали свои скрытые каньоны, они знали, каким должен быть реальный мир.
Роланд был одним из первых чужаков, допущенных к архиву после того, как Виктория развеяла маскировочный саван. Роланд был упорным и ревностным исследователем, безобидным ученым, который читал книги заклинаний и забавлялся с простенькой магией. Он был тихим и добродушным, а муж Виктории считал его другом. Именно Бертрам первым заметил, что Роланд становится немощным и худым. Теперь Виктория понимала, что это были признаки изнурительной болезни, пожиравшей его изнутри. Но Роланд отказался принять свою судьбу; он заключил сделку с магией, в которой ничего не разумел. Не понимая того, что собирается выпустить, он превратился в бездонную яму, которая выкачивала не только его собственную, но и всю окружающую жизнь.
Виктория вздрогнула, вспомнив роковой день, когда она увидела Роланда, который встретился в коридоре с ее мужем. Отчаянно моля о помощи, тот схватил руку Бертрама, но не смог контролировать выпущенную им силу, и магия стала высасывать жизнь из ее бедного мужа. Бертрам не мог отстраниться, не мог сбежать, как бы ни старался… и монстр — Роланд — похитил жизнь Бертрама, поглотив его душу.
Когда Виктория увидела их, было уже слишком поздно. Роланд в ужасе умчался прочь, а она бросилась к своему мужу и подхватила его, когда тот рухнул на пол коридора. Она прижимала Бертрама к груди и раскачивалась, пока он стремительно угасал. Его кожа стала серой и сухой, как старые пергаменты в архиве, щеки запали и потемнели, глаза усохли, став сморщенными узлами плоти, а волосы выпадали тонкими клочками. У нее на руках муж превратился в мумифицированный труп.
Роланд с ужасом и отвращением наблюдал за этим из дальнего конца коридора. Он поднял руки, отрицая свое смертельное прикосновение.
— Нет, нет, нет! — кричал он.
Но выпив жизненную энергию Бертрама, он действительно стал казаться сильнее, словно украденное поддержало его организм. Роланд быстро превратился в Поглотителя жизни и покинул Твердыню, сбежав в огромную долину. Только позже Виктория узнала, что в безумном и опрометчивом стремлении сохранить свою силу он убил еще десятерых ученых, пока выбирался из изолированного архива.
Теперь Поглотитель жизни мертв, но для Виктории этого было недостаточно. Она не могла вернуть Бертрама, но не сомневалась, что сможет возродить плодородную долину и пробудить жизнь. В отличие от заблуждавшегося и глупого Роланда, она не допустит ошибок…
Через два дня экспедиция вернулась на плато, и Виктория уже знала, что делать. Помимо Сейдж, Лорел и Одри, которые были тремя ее лучшими помнящими, у нее были Франклин, Глория, Перетта и еще десятки воспитанников, и все являлись вместилищами знаний. Даже после того, как Виктория сняла пелену маскировки и предоставила доступ к богатству знаний любому страждущему, умеющему читать, она настаивала на сохранении традиций помнящих. Возможно, ее послушники помнят что-то очень важное.