Терри Гудкайнд – Госпожа Смерть (страница 45)

— Сколько времени это длилось? — спросила женщина, каштановые волосы которой выбивались из небрежного пучка на голове. Она вытерла руки о юбку. — Я помню, что была весна. А сейчас, кажется, лето.

— Но лето какого года? — спросил кузнец. Он указал на дверные петли полуразрушенного сарая. — Взгляните на эту ржавчину.

Натан назвал им год по д'харианскому летоисчислению, но городок, который находился далеко на юге в глуши Древнего мира, все еще придерживался календаря древнего императора, и д'харианская дата ни о чем им не говорила. Они даже не помнили Джеганя и Имперского Ордена.

Хотя мэр Барре был потрясен так же сильно, как и остальные горожане, он созвал всех на городскую площадь, где Никки с Натаном помогли ему объяснить, что произошло. Каждая жертва помнила свою встречу с Судией, и многие вспомнили те времена, когда странствующий мировой судья приходил судить мелких преступников и назначал разумные наказания — еще до того, как мужчину поглотила магия и амулет превратил его в монстра.

Мать, за руки которой держались маленькие сын и дочка, подошла к статуе злого человека. Мгновение она молча стояла, ее лицо наливалось ненавистью, а потом она плюнула на белый мрамор. Остальные приблизились и последовали ее примеру.

Потом хозяин конюшни предложил взять кузнечные молоты и зубила, чтобы разбить на куски статую Судии. Никки лишь мрачно кивнула.

— Я не буду вас останавливать.

Превратившись в жестокую разъяренную толпу, жители Локриджа ломали и крушили ненавистную статую, пока Судия не превратился в каменные осколки и крошку. Когда от него осталась груда щебня, люди отступили, опустошенные, но не удовлетворенные.

Первым заговорил мэр Барре:

— Мы должны вернуться в свои дома и восстановить нашу жизнь. Сделайте уборку, приведите в порядок сады. Найдите других жертв этого человека и объясните им, что произошло.

— Магия изменилась, и мир тоже изменился, — сказал Натан. — Даже звезды на небе переместились. Когда наступит ночь, вы увидите незнакомые созвездия. Мы еще не постигли всех произошедших в мире перемен.

Речь взяла Никки:

— Лорд Рал, правитель Д'Харианской империи, сверг императоров, которые угнетали и Древний, и Новый мир. Мы пришли сюда, чтобы увидеть его новые земли и рассказать всем вам, что отныне мир свободен и спокоен. Мы нашли этот город, освободили вас и уничтожили Судию. — Она взглянула на неузнаваемые обломки и заметила изогнутый фрагмент, напоминавший ухо. — Этот человек относится к тому виду чудовищ, которым противостоит лорд Рал. — Она расправила плечи. — И мы выступили против этого чудовища.

Люди перешептывались, обсуждая новые сведения, а Натан озабоченно кивал. Он обратился к Никки:

— Я много веков изучал магию и помню истории о древних волшебниках Ильдакара и их умении обращать людей в камень. Некоторые из них даже называли себя скульпторами. Они практиковали свои умения не только на осужденных преступниках, но и на воинах, потерпевших поражение на их великой боевой арене. Такие статуи использовались в качестве украшений. — Он провел большим и указательным пальцами по своему гладкому подбородку. — Этот вид магии не просто преобразовывает плоть в мрамор, запуская алхимическую реакцию. Нет, это заклинание — совершенно иная форма магии, которая способна замедлять и останавливать ход времени, заставляя плоть каменеть, словно прошли тысячи веков. Мне еще нужно об этом поразмыслить.

Чуть позже Никки и ее спутники узнали, что в этих горах есть много других городов, объединенных сетью дорог — и многие из поселений обращались к этому странствующему мировому судье. Никки боялась, что Судия обратил в камень и других людей. Но теперь заклинание разрушено, и население других городов тоже пробудится.

Возможно, целый район Древнего мира только что очнулся...

— Спасение мира, как и предсказала ведьма, — задумчиво сказал колдунье Натан.

— Ты сделал не меньше моего, — ответила она.

Волшебник лишь пожал плечами.

— Доброе дело есть доброе дело, и неважно, чья это заслуга. Я покинул Народный Дворец, чтобы помогать людям, и я счастлив, что мне это удалось.

Никки не могла с ним не согласиться.

Выбитые из колеи горожане разбрелись, чтобы осмотреть свои заброшенные жилища и обустроить жизнь заново. Никки, Натан и Бэннон присоединились к трактирщику и его жене, чтобы пообедать овсяной кашей, сваренной из чудом уцелевшего мешочка зерна.

Бэннон по-прежнему был безутешен и тщетно пытался обрести мир и покой. Юноша был раздражителен, несдержан и мрачен. Когда они, наконец, остались наедине в одной из пыльных комнат гостиницы, Никки спросила:

— Я вижу, что ты еще страдаешь от пережитого испытания, но теперь заклинание разбито. Что ты видел, когда оказался в каменной ловушке?

— Скоро я буду в норме, — хрипло сказал Бэннон.

Никки надавила на него:

— Выражение вины на твоем лице куда хуже, чем когда ты рассказывал нам о Яне и работорговцах.

— Да, это хуже.

Никки ждала ответа, поощряя его своим молчанием, и наконец он выпалил:

— Это были котята! Я вспоминаю о мужчине с моего острова, который утопил в мешке котят. — Бэннон отвел взгляд и продолжил: — Я пытался помешать ему, но он бросил мешок в ручей, и они утонули. Я хотел спасти их, но не мог. Они пищали и мяукали.

Никки подумала о всех ужасных испытаниях, выпавших на ее долю; о вине, которую она взяла на себя, а потом отбросила; о крови, которую она пролила и о жизнях, которые разрушила.

— И это твоя величайшая вина?

Она не верила ему. Больший ореол боли, чем от потери Яна?

— Кто ты такая? — Когда юноша повернулся к ней, его карие глаза полыхали от ярости. — Судия? Не в твоей власти измерять мою вину! Ты не знаешь, как это разбило мне сердце, как мне было плохо. — Он побрел прочь, чтобы найти свободную комнату и устроиться там на ночлег. — Оставь меня. Я не хочу об этом вспоминать. — Он захлопнул дверь, не дав ей продолжить задавать вопросы.

Провожая взглядом уходящего Бэннона, Никки пыталась понять, сколько правды было в его словах. В глазах юноши и в выражении его лица было что-то неправильное. Он скрыл настоящий ответ, но она решила пока не давить на него. Впрочем, рано или поздно она узнает правду.

Каждый в Локридже прошел через свое собственное испытание. Усталая, Никки побрела к своей кровати, надеясь, что хотя бы этой ночью все заснут спокойно, без кошмаров.

Глава 34

Оставив жителей Локриджа собирать обломки своих жизней, Никки, Натан и Бэннон направились в горы по сузившейся старой дороге. Несмотря на то, что мэр Барре был занят помощью горожанам, он подтвердил, что Кол Адаир находится за горами и огромной долиной. После испытания с Судией Натан еще решительнее настроился восстановиться, во что бы то ни стало.

Некогда широкая дорога, по которой путешествовали торговые караваны, заросла из-за того, что по ней никто не ходил. Темные сосны и толстые дубы медленно захватывали ее, намереваясь стереть шрам, оставленный человечеством.

Бэннон был непривычно отрешенным и не проявлял особого интереса к путешествию.

Его обычные жажда разговоров и жизнерадостный облик испарились; юношу все еще терзало то, что Судия заставил его увидеть и снова пережить. Никки столкнулась с последствиями своего темного прошлого и давно справилась с этой виной, но юноша был намного менее опытным в превращении свежих, кровоточащих ран в шрамы.

Натан пытался подбодрить его.

— У нас хороший темп. Может, хочешь остановиться и отдохнуть, мой мальчик? Сразиться на мечах?

— Нет, спасибо. — Ответил Бэннон с необычным для него отсутствием энтузиазма. — Я достаточно сражался с сэлками и норукайскими работорговцами.

— Верно, мой мальчик, — с наигранным весельем сказал волшебник, — но тренировочный поединок может развлечь тебя.

Никки обошла покрытый мхом валун на тропе и оглянулась.

— Может, он считает развлечением настоящее убийство, волшебник.

Бэннон выглядел уязвленным.

— Я сделал то, что должен. Люди нуждаются в защите. Ты можешь не успеть, но если уж успел, то будь добр сделать все, что в твоих силах.

Они подошли к быстрому ручью, который журчал меж скользких камней. Никки подобрала юбки и пошла по мелководью, не обращая внимания на то, что ботинки тут же промокли. Натан прошел вдоль ручья и наткнулся на упавший ствол, который служил подобием мостика. Балансируя, он прошел по бревну на другую сторону, а потом повернулся к Бэннону, который шел по природному мосту, почти не глядя под ноги.

Никки наблюдала за юношей, все больше беспокоясь из-за его неутихающей душевной боли. Апатичный компаньон, погруженный в свои мысли и терзания, мог стать обузой в случае опасности. Никки не могла этого допустить.

Она взглянула на Бэннона, когда он сошел с бревна на мягкий мох берега.

— Нам нужно поговорить об этом, Бэннон Фермер. Рану нужно вскрыть, пока она не загноилась. Я знаю, что ты не открыл мне правду — по крайней мере, не всю.

Бэннон мгновенно насторожился, и вспышка страха скользнула на его лице, когда он отпрянул.

— Правду о чем?

— Что показал тебе Судия? Какая вина гложет тебя?

— Я уже сказал вам. — Бэннон сделал шаг назад, словно хотел убежать. Он побледнел. — Я не смог помешать мужчине утопить мешок с котятами. Пресвятая Мать морей, я знаю, что это может показаться вам ребячеством, но не вам судить, как на меня действует вина!