Терри Гудкайнд – Госпожа Смерть (страница 28)

Он рассматривал шустрых рыбок, но они были слишком малы, чтобы возиться с ними. Если он сможет их поймать, целой горсти едва хватит, чтобы утолить голод. Но вода была чистой и вкусной. Он заполнил водой свой мех и вышел из сосен и эвкалиптов навстречу свежему ветру.

Теперь, разворошив свои самые темные воспоминания, Бэннон почувствовал, что идти стало легче. Да, он пережил много страданий, но он не будет унывать. Он напомнил себе, что покинул Кирию в поисках приключений — и нашел их. Крошечная потаенная часть его разума возразила, что он сбежал с острова в состоянии шока, отрицая все случившееся... но он снова отогнал эти мысли, моргая и рассматривая яркий мир. Он снова вдохнул чистый воздух.

— Я не сбегаю, а исследую! — твердо сказал он, пытаясь себя убедить.

Он шел по незнакомым землям с великим волшебником, который был его наставником, обучал его истории и обращению с мечом. А еще с ним была таинственная и прекрасная колдунья, которая с каждым днем все больше захватывала его мысли. Бэннон не мог бороться с влечением к ней.

Побродив по травянистой опушке, он отправился обратно к краю скалы, чтобы посмотреть на бушующие белые волны. Он размышлял, кто такая Никки и что ею движет. Думает ли она о нем? Бэннон задумался, как сделать так, чтобы колдунья его заметила и сочла достойным компаньоном, а не просто случайным попутчиком.

Бэннон смотрел за край скалы на то, как барашки посылают в воздух брызги. Его внимание привлекла цветная искорка, затерявшаяся в мшистом песчанике чуть ниже края скалы. Он опустился на колени, чтобы рассмотреть скопление необычных цветов, которые росли на расстоянии вытянутой руки. Яркие лепестки самого глубокого и интенсивного фиолетового оттенка, который ему доводилось видеть, были пронизаны малиновыми прожилками, а в центре цветка находился пучок желтых тычинок. У цветов были толстые мясистые стебли и зеленые мечевидные листья.

Красивые цветы подали ему идею, восхитительную идею. Прекрасные цветы для прекрасной женщины!

Бэннон протянул руку за край скалы, чтобы сорвать их, и собрал букет из четырех цветков. Это был скромный жест, но, возможно, Никки будет благодарна и обратит на Бэннона внимание.

Он продирался через траву в поисках своих спутников и совсем запыхался, когда, наконец, нашел их. Ветер развевал его рыжие волосы, пока он спешил к Никки.

Когда он протянул ей цветы, все изысканные слова улетучились, будто их украл ветер, и он лишь пробормотал:

— Я нашел их для вас.

Никки раздраженно нахмурилась, но, когда взглянула на цветы, на ее лице появилась заинтересованность. Она прищурила голубые глаза и протянула руку, чтобы взять один цветок из букета, оставив Бэннону остальные. С огромной осторожностью она держала стебель кончиками пальцев.

Бэннон ожидал, что колдунья довольно улыбнется или хотя бы благодарно кивнет. Он не мог припомнить, видел ли вообще ее искреннюю улыбку.

— Где ты их нашел? — требовательно спросила она.

— У обрыва, — указал он. — Они росли в трещине между скал.

— Эти цветы редки. Я могла бы использовать их множество раз. — Она взглянула на Натана.

Глаза волшебника расширились, когда он узнал цветы.

— Знаешь ли ты, что это, Бэннон Фермер?

— Красивые цветы?

— Гибельные цветы, — сказала Никки, разглядывая цветок в своей руке.

Бэннон смущенно посмотрел на остатки своего букета.

— Гибельные цветы, — повторила Никки. — Одно из самых опасных растений в мире. Их чрезвычайно сложно найти, и они очень ценны. Убийцы отдали бы целое состояние за эти четыре цветка, но мы никогда их не израсходуем. — Она подняла руку с цветком. — Одного более чем достаточно.

— Что... что вы имеете в виду? — Он глядел на фиолетовые цветы с малиновыми прожилками и чувствовал, как кожа покрывается мурашками.

— Хочешь убить целый город, мой мальчик? — спросил Натан. — Или, может, всего лишь деревню?

Бэннон заморгал, пытаясь понять, о чем они толкуют.

— То есть это... яд?

На лице Никки заиграла очаровательная улыбка. Колдунья крутила в своих пальцах толстый стебель, не касаясь сломанного конца.

— У гибельного цветка масса применений. Из лепестков можно сделать чернила столь смертельные, что любая жертва, прочитавшая написанное ими послание, будет умирать долго и мучительно. А если съесть хоть одно семечко, агония будет невыносимой, будто ты глотаешь осколки стекла, потом извергаешь их из себя и снова глотаешь. И так бесконечно долго.

Желудок Бэннона скрутился в узел.

— Я... я не хотел...

— Настойки, экстракты и зелья можно сделать из всех частей гибельного цветка, — продолжила Никки. — Алхимики и травники императора Джеганя проверяли различные составы на пленниках. — Она приподняла брови. — В этих экспериментах погибло около пяти тысяч человек. Лагеря для испытуемых стали известны как Земли Криков, а император Джегань поставил рядом с ним палатку, чтобы засыпать под эти чудесные звуки.

Бэннон почувствовал тошноту. Он стоял и с дрожью смотрел на три цветка в своей руке, боясь пошевелить пальцами.

— Даже прикосновение к соку вызовет сыпь и нарывы на коже. — Никки взглянула на цветок в своей руке. Очевидно, Бэннон впечатлил ее, но совсем не так, как хотел. — Большое тебе спасибо. Никогда не знаешь, когда придется прибегнуть к таким мерам. — Она аккуратно завернула цветок в кусок ткани и спрятала в свою сумку. — Мне нравится ход твоих мыслей.

Смущение и страх, что на его ладонях и запястьях вот-вот появятся язвы прокаженного и нарывы, лишили Бэннона дара речи. Он повернулся и сломя голову бросился навстречу ветру, к соснам, стремясь как можно скорее добраться до пруда и ручья. Подбежав к поросшему травой берегу, он закинул цветы далеко в воду, затем упал на колени и сунул руки в пруд, зарывшись пальцами в песчаное дно. Он тер и скреб ладони, пальцы, тыльные стороны рук, запястья и предплечья. Он отчаянно пытался вспомнить, где его кожа контактировала с гибельными цветами. Он зачерпнул ладонями воду и уже хотел ополоснуть лицо, но не осмелился дотронуться до своего рта или глаз.

Несмотря на то, что руки выглядели чистыми, он снова погрузил их в песок, продолжая тереть. Он отмывал кожу уже и в третий, и в четвертый раз; с кончиков пальцев слезла кожа, ладони стали розовыми, а суставы заболели. Наконец, он отступил, тяжело дыша и все еще боясь, что яд мог проникнуть в организм.

Он сглотнул. Что еще он мог сделать? Он бы не нашел здесь противоядия... если оно вообще существовало.

Сердце его бешено колотилось, пока он пытался восстановить самообладание. В конце концов, он покинул пруд и побежал догонять Никки и Натана.

* * *

Когда наступили сумерки, из эвкалиптового леса вышли четверо карликовых оленей, которые целый день отдыхали в тени деревьев. Они с опаской шли по едва заметной звериной тропе, ступая по хворосту своими маленькими копытами. Хотя возле побережья было мало крупных хищников, олени с инстинктивной осторожностью шли к пресноводному пруду, где пили каждый вечер на закате. Нерешительные и пугливые животные добрались до берега, сделали еще несколько шагов и замерли; их уши затрепетали, пытаясь уловить любую угрозу, затем олени снова пошли вперед. Один олень немного отстал, словно решил стоять на часах, а остальные трое подошли к воде.

Один олень почуял что-то неладное. Вода была гладкая и прозрачная, как и всегда, но животные заметили мерцающие серебряные очертания, которые качались на поверхности пруда. Сотни маленьких рыбок, которые обычно сновали в закатных лучах солнца подобно маленьким зеркальным вспышкам, сейчас дрейфовали брюшками вверх, как пятна на воде. Олень пытался понять, что же изменилось. Животные долго стояли в лесу, словно замершие статуи, но никто не приближался и не нападал. Наконец, один олень вошел в воду и стал пить. Двое других присоединились к нему и напились вдоволь. Когда настала очередь часового, он тоже принялся пить воду в сгущающихся сумеречных тенях.

На следующие утро тела рыбок все еще плавали на поверхности воды, хотя некоторые уже начали тонуть. А на берегу лежало четверо бездыханных карликовых оленей.

Глава 21

Странники устроились на ночлег в густых зарослях кипариса. Ночью раздражающий заунывный ветер стих, и на землю опустился плотный туман. Из-за холодной влажной подстилки трое путников чувствовали себя отвратительно и ютились у маленького костерка, подбрасывая в него сырые ветки в попытке поддержать огонь. Никки с помощью магии не давала ему погаснуть, но пламя давало слишком мало тепла.

Никки никогда не волновал собственный комфорт. Если условия не угрожали ее жизни, ее все устраивало. Они потерпели кораблекрушение у неизвестного берега, и, хотя каменная пирамида неожиданно снова отправила их к Кол Адаиру, Никки даже представить не могла, сколько миль им придется пройти, чтобы найти поселение в этом диком прибрежном покинутом краю.

Никки напомнила себе, что эта земля, какой бы пустынной, суровой и дикой она ни была, теперь являлась частью Д'Харианской империи. Никки сдержит данное лорду Ралу обещание и, если потребуется, дойдет ради него до края мира. Но ни она, ни Натан не могли продолжить свою миссию, пока не найдут деревню или город.

Когда утренний свет разогнал тьму, Никки прекратила тратить силы на поддержание бесполезного огня.