Терри Гудкайнд – Госпожа Смерть (страница 24)

— Мы можем задраить люки, — сказала Никки. — Задержим воду внизу. Это даст нам полдня.

— А мы не можем залатать корпус? — спросил Бэннон. — Я могу задержать дыхание, нырнуть и починить доски.

Морская вода уже наполовину заполнила трюм. Никки поняла, что течение мгновенно пробьет любую заплату.

— Если бы у меня была магия, — сказал Натан, — я бы восстановил доски, нарастив древесину.

— Давай я попробую, — сказала Никки. Она обратилась к магии Приращения, используя саму древесину и наращивая то, что уже существует. Никки погрузилась в себя, но каждая ее клеточка дрожала от истощения. Она израсходовала слишком много магии в битве, да и коварный яд еще не отступил.

Корабль тонул, и нельзя было терять время. Никки зажмурилась, собралась с мыслями и призвала всю магию, какую смогла найти. С помощью дара она ощутила разодранную обшивку корпуса, нашла зазубренные края и магией нарастила древесину. Она затянула пробитую дыру, как рану коркой, но океан продолжал рваться внутрь, и новые доски разбились. Никки пришлось начать сначала. Натан сжал ее плечо, будто пытаясь придать ей сил, но у него нечего было взять. Вместо этого она лелеяла свой гнев, думая о кровожадных сэлках, о Соле, Элджине и Роме, о том, что они с ней сделали — они сделали это со всем экипажем «Бегущего по волнам». Последствия вылились не просто в попытку изнасилования; если бы эти идиоты ее не отравили, Никки была бы на пике своих сил, и сэлки не смогли бы нанести им поражение.

Во вспышке раздражения и ярости она нашла еще одну маленькую искру магии, потянулась к ней и срастила доски, снова закрыв дыру в корпусе. Когда вода, наконец, перестала литься, колдунья обнаружила, что дрожит.

— Починила, но это ненадолго.

Бэннон вздохнул с облегчением.

— Раз уж мы больше не тонем, у нас есть время найти обломки досок! Я нырну и приделаю их к заплате, укрепив ее.

Весь следующий час молодой человек посвятил себя этому занятию, задерживая дыхание, как ныряльщик за жемчужинами желаний, и погружаясь в затопленный трюм, в котором плавали остатки груза — ящики, тяжелые бочки, куски парусины — и тела матросов. В итоге Бэннону удалось укрепить наращенные магией доски.

Шторм снаружи бушевал в полную силу, и когда выжившие наконец выбрались на накренившуюся верхнюю палубу, они с ужасом уставились на разорванные снасти, сломанные мачты, обугленные пятна на носу судна, оставленные огнем волшебника. Штурманская рубка на корме превратилась в обломки, штурвал был повален с пьедестала. Течение и ветер несли вперед неуправляемый остов судна. У них не было ни капитана, ни карт, ни способа управлять кораблем. Хотя казалось, что эта ночь длится бесконечно, темнота и низкие облака не собирались рассеиваться.

Бэннон встал на носу корабля, прикрыв ладонью глаза, и указал вперед.

— Посмотрите на воду. Это пенная линия? — Через мгновение он испуганно закричал: — Это рифы! Много рифов!

С возрастающей яростью буря швырнула беспомощный корабль вперед, и Никки увидела, что их несет прямо на острые скалы, окруженные пенными брызгами.

— Приготовьтесь! — крикнул Натан.

Никки пыталась управлять ветром и волнами, но корабль был неповоротливой, обреченной развалиной. Море держало его крепкой хваткой, а ветер был резким и непредсказуемым.

С ужасным скрежещущим грохотом корабль вынесло на рифы. Темные камни сломали киль и вспороли днище. Доски палубы раскололись и полетели во все стороны, бизань-мачта свалилась в воду. Когда вспышки молний пронзили ночную тьму, Никки показалось, что она видит вдалеке темные очертания береговой линии. Невозможная и недостижимая земля породила издевательскую надежду на спасение, но всего лишь на миг.

Яростная морская вода хлынула через борт, и огромное судно разломилось и затонуло.

Глава 18

Шторм, принесший немало бед, утих. Россыпь облаков двинулась дальше, словно маркитанты, идущие вслед за победоносной армией. Накатывающие волны размывали грубый песок.

Никки очнулась от криков чаек, сражавшихся за ценные куски падали. Она чувствовала себя разбитой, все мускулы и кости горели от боли, а живот еще крутило — по большей части, из-за соленой воды, которой она наглоталась, пока отчаянно пыталась доплыть до берега в ночном шторме. Она смахнула с лица колючий песок и склонилась, чтобы ее вырвало, но исторгла из себя лишь немного горькой желчи. Никки перевернулась на спину и посмотрела в пронзительное небо, пытаясь упорядочить крутившиеся в голове мысли и воспоминания.

Она слышала, как ревут и грохочут волны, обрушиваясь на берег и накатывая на мыс, но здесь, на длинной песчаной косе в форме полумесяца, было безопасно. Колдунья приподнялась на локте, чтобы неспешно оценить ситуацию. Сначала она занялась своим телом. Кости были целы, у Никки было лишь несколько синяков и ссадин, полученных, когда она упала за борт и волны вышвырнули ее на берег.

Никки глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь унять подступающую тошноту. Сердце билось и перекачивало кровь, воздух наполнял легкие. Колдунья вновь была в строю и могла коснуться дара, который на протяжении всей жизни был ее верным спутником. Когда ныряльщики за жемчужинами отравили ее, она была ужасно слаба, а ей не нравилось чувствовать себя слабой.

Никки накрыл поток воспоминаний — буря, нападение сэлок, кораблекрушение... Она поднялась на ноги и пошатнулась, но устояла. Она жива, но совсем одна.

Чайки пронзительно орали, перебивая друг друга. Туча черно-белых крыльев кружила над несколькими прибившимися к берегу трупами убитых моряков с «Бегущего по волнам». Птицы сражались над телами, раздирая плоть, оспаривая каждый ее кусочек, хотя пищи тут хватило бы для сотни чаек. Одна птица схватила вырванное глазное яблоко за зрительный нерв и улетела, а четыре другие ринулись за ней с обвинительными криками.

Никки показалось, что одно из тел может принадлежать Бэннону, но потом она разглядела длинные светлые волосы мертвеца — просто одного из незнакомых моряков. Она уже ничем не могла ему помочь, и он ее не интересовал, поэтому колдунья решила обследовать берег в поисках выживших.

Берег был усеян вынесенными штормом обломками, кусками досок корпуса и разбитыми бочонками. Неподалеку лежал опутанный канатами и рваным парусом рангоут. Некоторые из разбросанных по песку больших бочек наполовину скрывала отступающая вода. Они напоминали игральные кости, брошенные гигантами в ходе непредсказуемой азартной игры.

Никки была неподвижна, словно статуя, и старалась обрести душевное равновесие. Поиски Кол Адаира зашли слишком далеко. Колдунью выбросило волнами на этот пустынный брег, и она не имела представления, где находится. Она не верила, что у ведьмы есть какое-либо тайное знание. Никки, перепачканная, покрытая синяками и потерянная, стояла на берегу и не ощущала готовности спасать мир: ни ради Ричарда Рала, ни ради себя.

Несмотря на грохот волн, вой ветра и крики чаек, Никки была ошеломлена гнетущей тишиной. Она была совсем одна.

Затем послышался голос:

— Колдунья! Никки!

Она повернулась и увидела Бэннона Фермера, идущего к ней. Он промок насквозь, его рыжие волосы спутались, а лицо было в синяках. Его левая щека была разбита и бледна, через лоб шел длинный порез, но все это меркло на фоне широкой улыбки. Бэннон обошел огромный изогнутый обломок корпуса, выброшенный волнами на каменистый участок берега.

— Пресвятая Мать морей! Уже не думал найти выживших.

Его домотканая рубашка, подсыхавшая на палящем солнце, покрывалась искорками соли.

— Я очнулся с полным ртом песка, а вокруг ни души. Я застрял в приливных заводях примерно в пятидесяти футах от берега. На мои крики никто не отозвался. — Юноша поднял руку, демонстрируя бесцветное лезвие своего меча: — Чудом я не выпустил Крепыша из рук.

Никки оглядела его тело, убеждаясь, что он не ранен сильнее, чем сам осознавал. Часто на поле боя она была свидетелем того, как шок и страх отвлекали человека от серьезных ран. Бэннон казался целым и невредимым.

— Ты нашел Натана? — спросила она.

По лицу юноши пробежала тень тревоги.

— Нет, вы первая, кого я встретил. — Он расправил плечи. — Но я только начал поиски. Уверен, Натан жив. В конце концов, он же великий волшебник.

Никки нахмурилась, зная, что Натан не смог прибегнуть к магии во время нападения сэлок. Беспокоясь о старом волшебнике, она пошла по морскому берегу, стряхивая с себя остатки боли и головокружения.

— Где ты искал? Ты ходил в эту сторону?

— Я пришел оттуда. — Бэннон указал направление. — Меня вынесло туда. Но большая часть обломков «Бегущего по волнам» разбросана здесь. Может, течение вынесло Натана сюда.

Солнечный свет делал песок настолько ярким, что у Никки заболели глаза. Она прищурилась, приложив руку ко лбу, и осмотрела изогнутую береговую линию мыса, который притягивал волны словно магнит.

Возле камней пенилась вода, и оглушительный рев волн было слышно за милю. Если бы тело Натана выбросило в этот котел, волшебник превратился бы в лепешку.

Бэннон на удивление энергично побежал вперед, выкрикивая имя волшебника. Отчасти Никки ожидала найти на песке изуродованный труп Натана, над которым дерутся чайки.

На полпути к шумным грохочущим волнам они увидели среди обломков деревянных ящиков ярды парусины, покрывшей берег, словно погребальный саван. Бэннон заметил беспорядочную кучу бочек, веревок и стеганого полотна. Никки догнала юношу, как раз когда он поднял обрывок парусины и закричал: