Терри Брукс – Защитники Шаннары (страница 34)

Но вскоре она почувствовала убыль цветов, когда признаки цвета и запаха в воздухе сократились и затем совсем поблекли. Теперь она была на пастбище, его полог был весь сухим и бурым, зелень живой луговой растительности исчезала. Небеса утратили яркость солнца, облака подобрались закрыть синеву. Она замедлилась, заколебавшись, и сделав это она почувствовала, как что-то цепляется за её лодыжки и оборачивается вокруг ног. Она посмотрела вниз и обнаружила себя обвитой травой и сорняками, крепко оплетающими и упорно старающимися привязать её к месту и надёжно удержать.

Она изо всех сил попыталась вырваться на свободу, но сорняки с травой были слишком сильны, и наконец она совсем не смогла двигаться. В отчаянии она повернулась найти своего брата, но тот исчез. Она безнадёжно смотрела по сторонам, зовя его по имени, пытаясь понять, что с ним случилось. Она не могла поверить, что он вот так оставил её, не сказав ни слова.

Когда она снова взглянула туда, где видела его в последний раз, серо-волосая эльфийская женщина, связавшая и пытавшая её в Тёмном Доме, стояла на том месте и улыбалась. Её губы сдвинулись, формируя слова, которые Хрисаллин поняла, пусть даже они не издали ни звука.

Скажи мне, что ты знаешь.

Хрис закричала в ужасе, хватаясь за нож, который, как ей было известно, был убран за пояс, но не обнаружила его. Она бешено вывёртывалась из травы, но та лишь крепче связывала её. Она цеплялась когтями за стебли и пряди, пытаясь вырвать их, но те отказывались сдвинуться с места.

Затем возникли крошечные жуки из-под земли под её ногами и начали взбираться по ногам, прокладывая путь под её одежду и в её ботинки. Она могла слышать скрежет их крошечных жвал, а затем они начали кусать её, вгрызаясь в её плоть. Она чувствовала, как кожа разрывается и начинает течь кровь. Она рухнула от безысходности, пронзительно крича.

Жуки вдруг покрыли её всю.

Внезапно луг с его жуками и высохшей травой и серо-волосой эльфийкой сменились темнотой, и она снова осталась одна. Она ощутила себя поднимающейся, а когда свет вернулся, она стояла на горном слоне, высоко в облаках, ветер хлестал снегом и частичками льда по её коже. На ней не было верхней одежды, шапки или перчаток. Мороз был жестоким и безжалостным, терзая её одежду и бичуя кожу. Она осмотрелась вокруг, желая определить, куда ей идти, думая, что там должна быть тропа, ведущая вниз. Однако она едва могла видеть за пределами вытянутой руки, которая прижалась к поверхности скалы.

В конечном счёте она сделала несколько пробных шагов вдоль узкой дорожки, на которой стояла. Но дорога не вела ни вверх, ни вниз, и она не могла увидеть, изменяется ли это за пределами того, где она ползла вдоль её узкой ширины. Тем не менее она продолжала идти, понимая, что должна выбраться с этой горы. Если она останется на месте, то замёрзнет насмерть. Она умрёт, если не найдёт укрытие.

Затем в поверхности скалы проявился проход, и она поспешно нырнула в него. Она оказалась в огромной пещере, простиравшейся во всех направлениях перед ней. Стены отдавали тусклым зеленоватым цветом – свечение, прогонявшее темноту. Прошло время, пока она продвигалась глубже в пещеру, потеряв из вида место входа и поняв, что стены, судя по всему, не приблизились, пока она шла.

Она подумывала развернуться назад, когда появилась серо-волосая эльфийская женщина, возникнув из теней прямо перед ней. Она резко остановилась, невольно съёжившись от приближения той. Она сделала шаг назад, намереваясь побежать. Но та остановилась, держа руки по бокам, улыбаясь на манер, подсказывающий Хрисаллин, что сопротивление бесполезно.

Губы сформировали знакомые беззвучные слова: скажи мне, что ты знаешь.

Затем тени, покрывавшие стены, отделились и приняли форму фигур, и начали приближаться подобно призракам сквозь мрак пещеры. Хрисаллин попятилась, но всюду куда она поворачивалась, тени надвигались на неё. Она поборола крик, поднимавшийся в глотке, дала отпор своему страху, угрожавшему задушить её. Тени теперь были рядом, и ей некуда было идти, ни пути к побегу, ни шанса на помощь.

Когда они добрались до неё, она поднесла руки к лицу и зажмурила глаза, и почувствовала их касание к телу подобно ледяным пальцам существ, давно умерших и заморозившихся.

Помоги мне, умоляла она темноту. Пожалуйста, помоги.

Тени облепили её, и дыхание Хрис оборвалось.

Секундами спустя она стояла на утёсе над океаном, глядя на обширный голубой простор пустой воды. Утёс, на котором она стояла, имел сотни метров в высоту, и край пропасти был каменистым и безжизненным за исключением небольших пучков морской травы. Внизу поверхность скалы исчезала в воде, ровная и отвесная, мимо которой можно броситься вниз. Она обнаружила тягу сделать это практически неодолимой. Странно заманчивой. Она могла выброситься, беспрепятственно упасть в глубины океана и сбежать от кошмаров, терзавших её. Она осознавала их даже во сне, зная, что они будут являться снова и снова, бесконечные визуальные проявления того, что ей угрожает. Это практически превосходило то, что она могла выдержать, и освобождение может быть найдено, только если она отдаст себя водяной гробнице.

Чувство беспомощности, ощущаемое ею от происходящего с ней, было неподъёмным. Оно было неотступным и преднамеренным, и она ничего не могла с этим поделать кроме как прыгнуть и покончить со своей жизнью. Почему бы не поддаться этому стремлению? Почему бы не спасти себя от дальнейшей боли и страха? Была ли её жизнь так ценна, чтобы переносить её перед лицом подобных страданий?

Опять, серо-волосая эльфийская женщина материализовалась из ниоткуда, стоя рядом, глядя на неё с улыбкой.

Внезапно она обнаружила источник силы, которым не знала, что обладает – силы, дарованной ненавистью, которую она испытывала, глядя на этого монстра. Её ярость питалась мыслями о том, что бы она сделала с этой тварью, как прекрасно было бы заставить её страдать за совершённое с ней. Раскалённая добела и безудержная, её ярость разгоралась в ней, снабжая новой целью и решимостью.

С кличем она запустила себя на другую, вытянув руки, намереваясь разорвать ей лицо, стереть её улыбчивую физиономию.

Но когда она добралась до неё, эльфийки там не оказалось, она стала растаявшим призраком, и Хрисаллин прошла через её бесплотный образ и свалилась за край утёса, начав падать. Она сразу поняла, что совершила ошибку. Она не хотела этого. Она не хотела умереть. Её обманули.

Слишком поздно. Она неслась к плоской, твёрдой поверхности океана, и знала, что столкновение прикончит её под силой удара. Надежды не было; её судьба была определена. Но падение продолжалось и продолжалось, и всё не кончалось. Теперь она кричала, свернувшись в шар, пока ветер проносился мимо, а звук бьющих вод о скалы достигал слуха. Уже скоро, думала она. В любую секунду.

Но она всё падала и не останавливалась.

Она проснулась в спальне, в которой заснула, всё ещё в доме Мики. Но теперь она снова оказалась привязана, распростёртая поперёк кровати, крепко удерживаемая за руки и ноги. Люди, пытавшие её, вернулись, собравшись рядом, наблюдая. Их глаза сверкали в свете бездымных ламп, отбрасывающих их тени на стены за ними, более чем живые. Они держали металлические приборы, которые будут резать и раздирать. Они были раздеты по пояс, их мускулистые руки отражали свет. Никто из них не говорил ни слова, пока они стояли и наблюдали, ожидая.

Затем из темноты знакомый голос тихо проговорил: - Начать.

Хрисаллин закрутилась и забилась в ответ, пытаясь вырваться, избежать грядущего, и пока она делала это, Хрис заметила отрезанную голову Мики, лежащую на блюде на тумбочке рядом с кроватью, глаза были открыты и выпучены.

Затем боль началась по новой.

Афенглу Элесседил работала над содержанием обращения, которое она планировала представить Коалиционному Совету Федерации Южной Земли – во время одного из редких личных посещений, которые она совершит в грядущие месяцы – когда в дверях её кабинета появился Себек в ответ на её вызов. Он тихо вошёл, и она тут же смогла сказать по выражению его лица, что ему известно, что что-то не так.

Она отложила свою речь и повернулась к нему. – Ты в недавнем времени инвентаризировал камеры хранения?

Он заговорил не сразу. Вместо этого он закрыл за собой дверь и полностью вошёл внутрь. Его юное лицо было напряжено, и в нём читалась неуверенность, предполагавшая, что что бы он ни собирался ей сказать, об этом нелегко было поведать.

- У нас случилась очередная кража, - сказала она наконец.

Что вместе составляло уже четыре, включая пропажу сферы скри. Она думала, что должна положить этому конец. Она разместила обереги на дверях камер хранения, где магические артефакты и инструменты держались в каталогизированном виде и под замком. Она использовала магию, которую только она и Себек могли отпереть, и последнему был предоставлен доступ от неё, потому что она доверяла ему в его роли личного секретаря так, как редко доверяла кому-либо за свои сто пятьдесят лет жизни, и потому что кто-то кроме неё должен был иметь доступ к камерам на случай, если с ней что-нибудь случится. Она давным-давно решила, что когда друиды находят и возвращают потерянную магию, та должна находиться в сохранности от злоупотреблений и безответственных рук.