Тери Терри – Колония лжи (страница 22)
— Вы же сказали, что ответите на наши вопросы, — вставляю я.
— Не на все сразу.
— Что с нами делали в этом госпитале или как называть это учреждение? У меня провалы в памяти, как если бы меня постоянно накачивали лекарствами. Но даже то, что я помню, выглядит не слишком приятно.
— Нас держали под наркотиками, над нами проводили эксперименты, и все без нашего согласия, — говорю я. — Разве это законно?
Улыбка все еще на месте, но доктору Смит приходится прилагать усилия, чтобы удержать ее.
— Мы дойдем до ответов на ваши вопросы, но не на все сразу. Прямо сейчас я обязана сообщить вам нечто очень важное. Ради вашей собственной безопасности выслушайте меня внимательно.
Она обводит взглядом всех собравшихся, останавливаясь на мгновение на каждом.
— Вам следует знать, что как выжившие вы являетесь переносчиками этого ужасного заболевания. Для всех на планете, за исключением тех немногих, кто, как и я, обладает иммунитетом, вы представляете серьезную потенциальную угрозу. Несмотря на это, один из наших коллег убедил нас собрать вас всех здесь, чтобы выяснить, можем ли мы помочь вам. Если что-то пойдет не так, последствия могут быть самыми тяжелыми. Мы ставим вам условие. Каждый, кто нарушит это условие, будет возвращен в одиночную палату, где о нем позаботятся соответствующим образом.
Все молча слушают.
— Некоторые из вас обладают, как установлено, определенными… способностями. Эти способности — часть того, о чем мы хотим узнать больше. Мы, вместе. Но если кто-то попытается применить свои способности, чтобы повлиять на других, или попытается покинуть данное учреждение — мне очень жаль, но ради безопасности всех находящихся как здесь, так и за пределами базы, — его также вернут в госпитальное крыло. Есть вопросы?
Я оглядываюсь. Некоторые из собравшихся определенно понимают, о чем идет речь, — например, Спайк и Беатрис, — другие, как Эми, явно не в курсе. Но все молчат.
Доктор Смит улыбается.
— Вот и хорошо. А теперь пусть каждый представится и расскажет о себе, а мы лучше узнаем друг друга. Кто хочет начать?
Желающих нет, и доктор выбирает сама. Поначалу дело идет со скрипом, но постепенно люди раскрепощаются и рассказывают о себе такое, о чем в другой ситуации даже не заикнулись бы. Случившееся еще слишком свежо, оно не переработано сознанием, и мы не в состоянии блокировать что-либо.
У Елены были дети и внуки — все мертвы.
Дэвид лишился родителей и братьев. Его самого преследовала толпа, и ему, чтобы спастись, пришлось прыгнуть с моста в реку.
Али единственный выживший из всей семьи.
Наши истории — вариации одной и той же темы: мы заболели. Наши родные и друзья умерли. Однажды мы проснулись и обнаружили, что находимся здесь.
Потом подошла очередь Беатрис. Девочка спокойна и сдержанна. Ровным голосом, словно ничего не случилось, она рассказывает, что ее родители, брат и две сестры умерли от гриппа. Что она провела с ними несколько дней, пока ее не нашли и не привезли сюда.
После всего услышанного наши вопросы уже не кажутся важными.
Потом мы обедаем в столовой рядом с гостиной. День был трудным, столько всего случилось, и больше всего на свете я хочу побыть одна, насколько это возможно с двумя соседями. Поев, мы втроем плетемся в комнату.
Я устала, но в голове столько всего, и обо всем нужно подумать, все нужно переработать, и только потом можно будет расслабиться и отдохнуть. Последняя осознанная мысль: я никогда не усну…
4
Где-то, не переставая, звенит и звенит звонок. Я открываю глаза ровно в тот момент, когда в комнате включается свет. Звонок наконец умолкает, но свет не гаснет.
Эми отпускает изощренное проклятие. Я бросаю в нее подушку и взглядом показываю на Беатрис: восьмилетней девочке не полагается слышать такое.
— А это что? — Беатрис смотрит на дверь, перед которой лежит на полу белый листок бумаги.
Встаю, зевая, и поднимаю листок.
— Так, посмотрим. Это наше расписание на сегодня. День начинается в шесть утра — звонит будильник, включается свет. Это уже произошло.
— Шесть часов — еще не утро! — ворчит Эми и прячет голову под подушку.
— Что дальше? — спрашивает Беатрис.
— Душ. Потом, в семь часов, завтрак. Так… в восемь — игры!
— Какие игры?
— Не знаю. Похоже, пока большинство будет играть, с некоторыми проведут индивидуальные сеансы, тесты или что-то еще.
— Похоже на школу, — говорит Беатрис.
Очень.
— Я последняя в душ, — подает голос из-под подушки Эми.
В столовую приходим с небольшим опозданием — приходится тянуть с собой протестующую Эми. Спайк машет рукой, и мы все садимся за его стол.
— Как спалось? — спрашивает он вслух.
— Как ни странно, выспалась. — Я хмурюсь. Накануне, дотащившись едва живая до кровати, я не сомневалась, что, узнав так много нового, проведу всю ночь в раздумьях. Но закрыла глаза и будто провалилась.
Как и вчера, Спайк поднимает бровь, давая понять, что хочет поговорить молча.
Вот так новость. Я так утомилась, что об остальных даже не вспомнила.
Я задумчиво киваю.
Спайк кивает.
Эми щелкает пальцами у меня перед глазами.
— Эй, что с тобой, девушка-зомби? Думала, это я тут полусонная.
После завтрака в комнате с телевизором появляется новое расписание. Списков два — один от доктора Смит, другой — от доктора Джонса. В списке доктора Смит первым идет Спайк, я вторая.
Мысли обрываются, когда он вслед за доктором Смит исчезает за дверью ее кабинета.
Настольные игры, в которых на одной стороне собранная восьмилетняя девчонка, а с другой скучающая девятнадцатилетняя особа, не самое лучшее времяпрепровождение. Время ползет как черепаха. Эми выбирает стратегию «покупай все», Беатрис держится стойко и не поддается соблазну.
Наконец возвращается Спайк — в кабинете он пробыл довольно долго, и график уже сбился, потому что я должна была войти еще двадцать минут назад.
— Шарона? Доброе утро, — приветствует меня доктор Смит. На щеках у нее еще пылают алые пятна.
Я улыбаюсь, мило и приветливо.
— Извините, если была невежлива вчера. Просто мне так страшно из-за того, что вокруг происходит.
— Не надо бояться, дорогая. Я здесь для того, чтобы помогать вам.
Делаю круглые глаза.
— Не смогла уснуть вчера вечером.
— Не смогла?