Тереза Вайборн – Приведи меня к истине (страница 1)

Тереза Вайборн

Приведи меня к истине

Плейлист

Она – следствие чужих решений, но в финале станет их концом.

Alex Warren – Ordinary

The Rigs – All the King's men

Simon Curtis – I Hate U

Katie Garfield – Warfare

Omido – Never Ever

Stephen – Crossfire

Falling In Reverse – God Is A Weapon

Pauline Seaver, Rail Thompson, Sidxkick – Не Буди

Tom Odell – Can't Pretend

Jutes – Parasite

Ymir – Creep

Bad Omens – The Death Of Peace Of Mind

Motionless In White – Another Life

Bambie Thug covers – Zombie by The Cranberries

Breaking Benjamin – So Cold

Посвящение

Я написала вторую часть ещё подростком, но переписывала её снова и снова, каждый раз видя путь своей героини иначе – как она меняется, как растёт внутри, как по-новому разворачиваются события вокруг неё. Эта история стала не только финалом для Кэсседи, но и моим собственным. Прощанием с детством. С той хрупкой, упрямой, важной частью меня, которая долгое время держалась за руку с этой героиней.

Мы прошли с ней через многое, шаг за шагом, чтобы однажды моя Кэсседи наконец смогла встретиться со всеми вами.

Обращение Кэсседи к читателям

Дорогие читатели моей истории,

С радостью приветствую вас в моем мире – мире, который порой кажется мерзким и фальшивым, мире, описаниями которого меня кормили с самого детства.

Теперь я обладаю гораздо большим знанием, но это лишь капля в море того, что мне еще предстоит открыть. Я прошу вас о помощи в этом путешествии: станьте моей опорой и поддержкой, ведь в одиночестве каждый шаг дается значительно тяжелее.

Я надеюсь на вашу искренность и верность, и прошу вас не повторять ошибок тех, кто уже вонзил нож в мою спину.

Часть 1: Мой мир – ловушка. Глава 1. Кристофер

День эксперимента D-7 давно завершён, но его последствия тянутся до сих пор. Выжившие, усталые и совершенно не понимающие, как контролировать свои внезапно проявившиеся силы, толпились у высоких дверей Академии Одаренных, с тоской осознавая, что теперь они застряли здесь, как в клетке. Один за другим их заносили в базу, обращая в безликий товар: имя, показатели, дар.

Те, кто мутировал, конечно, уже заперты. За железными антимагическими решётками дворца они медленно гниют: их кожа искажена, а разум навсегда потерял последние остатки человеческого. Их будут дрессировать, как диких зверей, пока переродыши не научатся безоговорочно подчиняться любой команде, и только после этого выпустят в город, чтобы они следили за нарушителями.

А те, кто умерли? Кто знает. Возможно, их уже бросили в общую яму под звуки нашей любимой и лицемерной фразы: «Да здравствует король! Да здравствует эра мира!». Возможно, прямо сейчас где-то на отшибе мать сидит с обгоревшим телом ребёнка на коленях, шепчет молитвы, которые никто не слушает, и до последнего верит, что её дыхание вернет в него жизнь. Но чуда воскрешения не случится, и ей придётся отпустить труп любимого человека, постаравшись не разбить себе череп о холодное надгробие .

Беглецы, конечно, не выживут. Их выследят по следам, угрожая семьям, после чего показательно казнят, чтобы другим было неповадно: всем давно известно, что никто не смеет переходить на сторону Мэлгарба, каким бы чудовищем тот не был.

И всё же может быть кто-то успеет. Кто-то прокрадётся в глубь леса, зарывшись в глубокую нору, где даже дикий зверь не посмеет напасть, понимая, что человек обречён.

Возможно даже животные способны к большему состраданию, чем людишки. Кто-то решит: лучше смерть в темноте, чем жизнь под когда-то алым солнцем Элтрейса, а теперь настолько ярким из-за получения магии, что перед глазами то и дело мелькают пятна.

И они будут правы.

Атмосфера в Академии Одаренных порой кажется удушающей. Стены этого высокого белого здания пропитаны чужими разочарованиями и печалью, а дети, долгое время лишённые родительской заботы, постепенно привыкают к новому образу жизни, обеспеченному питанием и теплом. Сначала они забиваются в угол, ожидая боли и страданий, затем, медленно адаптируясь, начинают радоваться тому, что оказались здесь, но это чувство редко бывает долговечным. Многие из них даже спустя год сохраняют в глазах неизбывную тоску, ведь они пролили слишком много слёз.

Скучая по своим семьям, подростки ищут способы установить связь с близкими, терзаясь осознанием того, что одарённые навсегда расстаются с теми, кого любят.

Однако всех их объединяет одно: даже те, кому здесь нравится, смотрят на меня с неприкрытой ненавистью. Я – сын тех, кто разрушил их семьи, тот самый, кто временами восседал на троне рядом с отцом во время казней. Вот уже второй год я маячу перед их глазами живым напоминанием о том, что, несмотря на улучшение условий, они остаются запертыми, тогда как я якобы свободен бежать куда угодно. Точнее говоря, они решили считать меня свободным; но по сути я тоже раб этой системы, просто обладающий привилегиями.

У меня никогда не было дома, куда бы я желал вернуться. Говорят, что в родном месте тебя встречают улыбкой, тёплыми объятиями и совместными посиделками, но во дворце же на меня смотрят с холодным ожиданием исполнения долга. Я – наследник, а не ребёнок. Мама бывает добра лишь изредка, когда вспоминает о существовании сына, но чаще её мысли сухи и безжизненны, словно зачерствевший торт, утративший всякую сладость и мягкость.

– Чувствуешь, как все здесь хотят увидеть тебя со свернутой шеей? – с улыбкой спрашивает Гейла, ничуть не смущаясь вольностью общения со мной.

– О, ты тоже этого хочешь? – усмехаясь в ответ, я цепляюсь за скалистый выступ, взбираясь всё выше и выше.

Эта девушка была участницей иллюзии во время нападения на Кэсседи. Её лицо стало одним из образов, напавших на нас и «убивших» Коралину. Причина в том, что парень, создававший иллюзии, был влюблён в Гейлу, но теперь он мёртв и никогда не расскажет об этом.

Иллюзия – необычайно мощный и убедительный дар: она подстраивается под удары противника так мастерски, что бой становится неотличим от реального. Однако достичь такого уровня магии дано лишь немногим одаренным, и те немногие зачастую сходят с ума, переставая отличать ложные образы от реальности. Поэтому в академии подобную силу считают опасной и контролируют её весьма строго: обладателей дара отслеживают и лишают его при малейшем неповиновении.

Единственными же реальными противниками в лесу перед приходом в лагерь были мутанты-переродыши: настоящие монстры…

Одарённые обучаются в академии не только искусству управления своими силами и их контролю, но и непрестанно укрепляют физическую выносливость и силу. Нет, никто здесь не сражается насмерть, хотя случаи выхода дара из-под контроля происходили, и всегда это было лишь роковой случайностью.

Известно, что воздушники способны превращаться в ветер, растворяться в его потоке, но не все способны вновь обрести плоть и форму. Это не просто магия – это опасное нарушение границ между жизнью и смертью, трансформация не только внешнего облика или цвета кожи, а буквальное стирание собственного "я". Вернуться к прежнему облику почти невозможно, были единичные случаи возвращения, но цена их слишком высока, и потому подобные эксперименты строго запрещены.

Никто до конца не знает, что происходит с теми, кто не вернул тело: стали ли они летать над нами подобно призракам, смешались с ветром, потерявшись навсегда, и его завывание стало их слезами по утратившимся возможностям, или же они просто сбежали, находясь далеко отсюда, и никогда не возвращаясь. Не все секреты нам суждено открыть миру.

– Нет, – наконец ответила она, плетясь позади меня и выругавшись так неприлично, что я невольно улыбнулся. Её нога сорвалась с выступа, и острые камни тут же содрали кожу, залив ярко-голубые кроссовки. – Ненавижу карабкаться.

– Тогда зачем лезешь?

Гейла мгновенно залечила рану, и кожа осталась лишь слегка покрасневшей.

– Чтобы доказать себе, что могу.

Вспоминая её четырехлетней давности версию, я поражаюсь переменам. В год её прибытия я участвовал вместе с отцом в отборе для его армии. Девушку тогда только привезли родители на обучение: обычно так не делают, но она была особым случаем. Семья Гейлы принадлежит к богатому дому Кондов, который уступает Труецким в могуществе, но отстает лишь немного. Они живут ближе к югу и контролируют поставки свежих фруктов. А ещё она моя кузина, которая запиралась в своей комнате и никогда не навещала дворец, избегая нашей семьи.

Отец, демонстрируя уважение к дому Кондов, любезно сообщил им, что учёные проверили дочь и гарантировали её выживание во время экспериментов. Если они желают, то могут оставить её здесь.

О да, её семейка мечтала сделать из неё солдата дворца.

Её чёрные волосы, струившиеся ниже лопаток, казались мрачным погребальным покрывалом, скрывающим хрупкую сущность. Ей тогда было восемнадцать, чуть старше меня. Она дрожала, как худая, хрупкая птичка, едва удерживающая равновесие. Она озиралась на всех вокруг как на врагов, была трусливой и хотела убежать, спрятаться, залезть в самый темный угол, чтобы её никогда не нашли. Её глубинный страх перед ранами, кровью и смертью был настолько силён, что сама её сила стремилась исцелять даже мельчайшую царапину.

В тот момент я уже обладал своим даром, ведь я не был участником D-7. Мало кто знает правду: укол с препаратом я получил в пятнадцать лет. Обычно я лгу или отвлекаю собеседника пустыми разговорами, чтобы скрыть этот факт. Будучи болезненным мальчишкой, я постоянно жил на таблетках – они позволяли мне хотя бы ходить. Никто толком не знал моей болезни: тело медленно сдавалось, ноги отказывали, руки теряли силу, а частые потери сознания лишали возможности вести нормальную жизнь. Я мог не выжить при введении препарата.