Тереза Вайборн – Любовь в каждом кадре (страница 5)

— Ну и жарко же сегодня, — раздалось прямо над ухом, и я обернулась, встретившись с бабушкой.

Она протянула мне высокий стакан с моим любимым арбузным бабл-ти, с густым сиропом на дне и джусболами, прыгавшими в трубочку.

Я сделала большой глоток, почувствовав, как лёд обжёг губы, и ответила:

— Да, очень жарко, — но мой взгляд всё ещё был прикован к очереди, где стоял нужный мне парень, поправляя серебряную цепочку на груди.

Впереди осталось всего два человека. Сердце снова начало колотиться где-то в горле, помешав дышать. Ещё пару минут, и у всех будет шанс сфотографироваться с моим трупом. Вышло бы отличное фото на заставку: красивая, но мёртвая я и горячий принц.

Бабушка весело улыбнулась, поправив свои огромные солнечные очки, которые она так и не сняла внутри торгового центра, и наклонилась к моему уху, прошептав так громко, что услышали, наверное, даже те парни у входа:

— Разве не его плакат висел возле твоей постели, солнышко?

Мои глаза широко распахнулись и я резко обернулась к ней, шикнув:

— Бабушка!

Но она только засмеялась. Я не смогла сдержать ответной улыбки, потому что она была права — плакаты всех шестерых принцев висели у меня над кроватью плотным рядом, и каждый вечер перед сном я отправляла им воздушный поцелуй, а иногда даже шептала «спокойной ночи, мальчики», будто они правда могли меня услышать. Бабушка знала об этой моей маленькой традиции, потому что однажды зашла пожелать сладких снов и застала меня за этим занятием. С тех пор она любила подкалывать меня при каждом удобном случае.

Очередь двигалась быстро, и вот я уже стояла перед первым принцем с новым томиком комикса. Парень был с длинной чёрной косой, перекинутой через плечо, и с маской, скрывавшей нижнюю часть лица, открывавшей вид лишь на зелёные линзы. Он взял мою ладонь, наклонился и поцеловал тыльную сторону через маску, но ткань была такой тонкой, что я почувствовала тепло его губ, а затем косплеер притянул меня к себе для фото. Его рука легла на мою талию почти невесомо, и когда камера телефона, который держала бабушка, щёлкнула, он наклонился к моему уху, и я услышала:

— Принцесса снов моих, не хочешь ли остаться со мной навсегда?

Фраза из комикса, которую я перечитывала десятки раз. Сцена, где его персонаж впервые признался героине в любви на балу в лунном свете.

Я улыбнулась, потому что было чертовски приятно — услышать это вживую, хоть и от человека в костюме, но мой взгляд уже невольно скользнул дальше, к тому, кто стоял следующим. Его алые, прищуренные глаза неотрывно следили за мной. Он уже потянул руку, пригласив приблизиться.

Мир вокруг будто исчез, оставив только его фигуру в чёрном камзоле и этот тяжёлый взгляд хищника, от которого я бы явно не стала убегать.

Я сделала шаг вперёд и оказалась перед ним. Его руки обхватили мою талию, прижав к себе , отчего я уловила запах парфюма — что-то с нотками ванили и свежеиспечённого печенья. Нежный аромат, абсолютно не сочетающийся с образом, но сделавший его лишь приятнее. Почувствовав жар тела парня сквозь плотную ткань костюма, я открыла рот, громко ахнув.

— Простите за мою наглость, принцесса, — его голос был низкий, чуть хрипловатый, и в нём слышалась интонация, как у Джестона в озвучке комикса, которую я заслушала до дыр, — но футболка на вас взывает к интересным вещам.

Он занимался озвучкой? Голос точно был не его. Но он отлично им управлял.

Я посмотрела вниз на свою грудь, где белыми буквами красовалось «kiss my ass», и вдруг начала смеяться, запрокинув голову, потому что это было настолько нелепо и идеально одновременно, что я просто не смогла сдержаться.

Джестон всё ещё смотрел на меня, не отпуская, пока его руки на моей талии не сжались чуть сильнее. Он наклонился ближе, чем к другим девушкам, почти коснувшись маской моего уха, и прошептал:

— И как теперь ты переплюнешь мою наглость?

Учитывая, как нагло он коснулся меня, — переплюнуть будет сложно.

Я открыла рот, когда его дыхание обожгло кожу, и мысли тут же рассыпались. Мозги превратились в фарш, все заготовленные остроты вылетели из головы, оставив после себя один сплошной вакуум. Лишь спустя несколько мучительных секунд в памяти всплыла наша ночная переписка, и я выдохнула:

— У меня достаточно возможностей переплюнуть тебя, пока рассматриваю твои видео перед сном. Кто знает… что я напишу в комментариях следующим?

Мне было стыдно за каждое слово... В какой момент я стала героиней дешёвого романа?

Он замер на секунду, а затем низко засмеялся, запрокинув голову, как совсем недавно сделала я. Этот смех завибрировал где-то внутри, разлившись теплом по всему телу. Взгляд сам зацепился за то, как двигался его кадык под тонкой кожей, как напряглись мышцы шеи. Наверное, это был самый сексуальный звук в моей жизни — и одновременно такой ненастоящий. Даже смех у него выходил каким-то неестественным.

— Сегодня жарко, — сказал он, выдохнув, — могу ли я сделать глоток твоего напитка?

Я кивнула, протянув стакан с арбузным бабл-ти, и наблюдала, как он поднёс трубочку к маске, но потом, видимо, понял неудобство и одним движением стянул маску с лица, немного отвернувшись и не дав рассмотреть себя под ней.

Он сделал глоток, я успела заметить, как его губы сомкнулись на трубочке, а затем Джестон вернул мне стакан. Наши пальцы соприкоснулись, на что он лишь ухмыльнулся так же, как в десятках видео, когда играл с камерой. Но сейчас, вживую, это сработало в сто раз сильнее, отчего мои колени подрагивали, и я молилась, чтобы он этого не заметил.

Не будь он в этом шикарном костюме, который облегал плечи и грудь так идеально, будто был сшит на заказ. И в этих чёртовых перчатках, которые делали его пальцы ещё длиннее и изящнее... Я бы не чувствовала себя как пятилетняя девочка, верившая в Санта-Клауса.

Один его вид заставил думать о самых неприличных фантазиях, которые сводили меня с ума перед сном, когда я представляла, как он в этом образе наклонялся ко мне, касался губами моей шеи, проводил руками по моему телу. Сейчас, когда я стояла в сантиметре от него, эти фантазии ожили, запульсировали где-то внизу живота.

Или же бабл-ти оказался несвежим, и мне стало плохо…

Мы посмотрели друг на друга, и бабушка щёлкнула камерой, сделав фото, потом видео. Я улыбнулась, но мой взгляд был прикован только к объекту обожания. Когда пришло время идти дальше, к следующему принцу, я сделала шаг в сторону, но он слегка удержал мою ладонь в своей.

Я замерла, когда его пальцы сжались на моих. Затем он наклонился и, отодвинув маску, поцеловал внутреннюю сторону моего запястья. Горячие мягкие губы задержались на секунду дольше, чем следовало. Подняв голову и снова скрывшись за маской, парень подмигнул. Мурашки тут же пробежали по телу, остро сконцентрировавшись где-то внизу позвоночника.

Внутри я кричала и билась головой об стену, пытаясь остудить свой пыл, разрываясь от восторга, от этого сумасшедшего ощущения: моя фантазия вдруг стала реальностью.

Джестон явно был профессионалом своего дела.

С остальными принцами я вела себя спокойно, улыбалась, делала фото, позволяла себя обнимать, но мысли мои всё ещё были там, у него, и я ловила себя на том, что постоянно искала его взгляд.

Сделав фото со всеми, я вынырнула из этого водоворота и подошла к бабушке. Она стояла в стороне с довольной улыбкой на лице и моим телефоном в руках, листая получившиеся снимки.

— Ты с ним знакома? — спросила она, хитро прищурившись, и я неловко пожала плечами, кусая губу и почувствовав, как краска снова залила щёки.

— Немного переписывались, — прошептала я, но она услышала.

Её улыбка стала ещё шире.

— Пусть после работы поедет к нам ужинать. Красивого мужчину нужно забирать сразу.

Я закатила глаза и осторожно, но довольно настойчиво подтолкнула бабушку к выходу из торгового центра.

Звать кого-то столь малознакомого к себе домой было чистым сумасшествием, и я точно не верила, что у нас ушло бы общение дальше переписки или этого случайного столкновения.

Мы сели в машину, прогретую осенним солнцем. Бабушка включила кондиционер на полную, и прохладный воздух обдул моё разгорячённое лицо. Я откинулась на сиденье, выдохнула, попыталась переварить всё, что случилось за последние полчаса.

Дома мы вместе приготовили ужин — удон с говядиной, моё любимое блюдо, которое бабушка научилась делать специально для меня, потому что знала, как я обожала азиатскую кухню. Этим я напоминала ей о любимом человеке. Я порезала лук, а она следила за мясом, и мы поболтали обо всём и ни о чём одновременно: о её соседке, которая снова купила уродливого садового гнома, о моей учёбе, о том, что осень в этом году выдалась на удивление жаркой.

Потом мы сели на диван с тарелками, включили очередную серию нашего любимого детективного сериала, где в каждом эпизоде было новое убийство и новый подозреваемый. Бабушка всегда угадывала преступника быстрее, чем я, и гордилась этим, как ребёнок.

Она взяла мой телефон, открыла фотографии с сегодняшней встречи и начала их рассматривать, комментируя каждую:

— Смотри, у этого усы немного торчат из-под маски. А этот вообще на тебя смотрел, как кот на сосиски. Ой, а здесь ты была такая красная, будто бежала марафон.

Мы похихикали вместе. С бабушкой всегда было тепло и безопасно. После пожара, смерти родителей, именно она держала меня за руку, сидела со мной ночами, когда мне снились кошмары. Бабушка научила меня снова смеяться, находить радость в маленьких вещах. Верить, что жизнь продолжается. Благодаря ей я легко пришла в себя и редко возвращалась в прошлое.