Тереза Вайборн – Лепестки Ветириоса: Смерть тебя любит (страница 2)

– Решили избить меня в наказание? – непринуждённый тон лишь раздражает семью.

Молнии бьют в землю одна за другой, ослепляя вспышками, от которых трещит воздух. Гром разрывает тишину, каждый раскат – рёв ярости Семи, сотрясающий мир. Буря, вызванная спуском богов, стала небесной карой, живым воплощением власти. Ветер, налитый злостью, ревёт, как зверь, вырывая с корнем деревья, что ещё недавно отчаянно защищали меня. Я физически ощущаю, как семья наносит непоправимый вред природе, безжалостно демонстрируя мне, сестре-предательнице, собственную мощь.

Как же сейчас страшно людям, что прячутся в своих домах, не понимая, почему природа так гневается, где они допустили ошибку, что мир вдруг начал рушиться… Птицы падают на землю с изломанными крыльями, и даже реки, кажется, пытаются убежать, меняя русла. Всем страшно. В этот миг я на секунду содрогаюсь, понимая, что больше не увижу взгляда супруга, не почувствую нежности его пальцев и не услышу сладких речей, что шепчут о любви.

– Мы не собираемся тебя бить, – наконец произносит Штормволл.

Его голос прорывается сквозь ветер. Он звучит прямо в ушах, внутри черепа и в груди.

В его устах слышится древний зов смерти, и всё это обращено лишь ко мне.

Они поднимают оружие одновременно – шесть божественных клинков, направленных в одно сердце.

Среди блеска лезвий и завывания бури, единственным желанием становится взглянуть в глаза того, кого люблю: те, в которых нет осуждения, только тишина и принятие. Почувствовать тепло его губ, убедиться, что он ещё здесь, дышит. Но я молюсь. Лишь бы Таолорис не пришёл. Не увидел, как исчезает та, что называла себя его безумной богиней.

Та, чьё сердце скоро перестанет биться.

Волна магии ударяет в грудь и всё внутри будто разрывается. Тело сгибается, воздух вырывается из лёгких с хрипом, когда начинается разрушение. Кости трещат одна за другой, ломаясь с глухими, влажными звуками, будто внутри рвётся мокрая ткань. Позвоночник складывается, как деревянный домик под сильным напором ветра. Кожа горит, медленно, мучительно, отслаиваясь клочьями. Мой собственный огонь больше не щадит меня, свою недавнюю повелительницу.

Сознание не уходит. Оно держится, как последний бастион, и в этом их жестокость: дать прочувствовать всё. Услышать, как трескается таз. Как ломается шея. Как когда-то бессмертное сердце, бьётся всё медленнее, и в последний миг: замирает, оставляя за собой тишину.

И воссоздал он ее

Мужчина нашёл её кости: хрупкие и забытые, будто выветренные временем. И долго обнимал их, прижимая к груди, словно это был единственный свет в его холодной вечности.

Смерть опустил их в землю, так же, как люди сажают семена в надежде вырастить сад. Он пытался вернуть к жизни цветок, разорванный беспощадной магией богов.

Кости спали в промёрзшей почве долго. Магия стекала по ним, как вода, согревала, напитывала, дарила отблески солнца.

Казалось, если его рука коснётся цветов – они завянут. Если приблизится к живому – оно умрёт. Но её тело собиралось по крупицам, медленно, терпеливо, от его осторожных прикосновений.

Он едва дышал рядом, боясь, что слишком долгая близость уничтожит всё, что так мучительно рождалось в терниях его собственной надежды.

Оставалось только верить, как люди верят в богов. Так и Смерть верил: она вновь придёт в этот мир из пустоты.

Бог ждал. И молил всё мироздание, но не о милости, а лишь о её воскрешении.

Глава 1

Тьма окутывает, словно холодный саван, в котором нет ни движения, ни света. Все, что остается это погружаться в призрачные волны воспоминаний, осознавая: будущего нет. Есть лишь бесконечное прошлое, растворяющееся в пустоте.

Вечная ночь въелась в мозг настолько, что я забываю, как выглядело солнце, какого цвета были листья на деревьях. В голове остаётся лишь бездонное, черное пятно… Дни сливаются в одно, сдавленные безысходностью и глухой тишиной отчаяния. Воздух словно ускользает, а дыхание остаётся со мной лишь по привычке. Забвение это обманчивое тепло, которое не согревает, а отнимает жизнь. Мысли и чувства словно пленники, скованные цепями немоты, навеки заточённые внутри когда-то бессмертного тела Богини Войны.

В попытках ухватить хоть крупицу прошлого, сознание проваливается в бездну. Опустошение, будто холодный ветер, пронизывает каждую клетку, и боль утраченных возможностей тянет вниз, где даже надежда способна умереть одной из первых.

И всё же, отказ от борьбы не в моём характере. Я продолжаю думать, продолжаю вытаскивать из своей памяти хоть что-то, чтобы не пропасть окончательно. Не стать марионеткой в руках смерти. Я борюсь за сохранение себя, чтобы не погрузиться в безумие этой безысходности. Хочется верить, что за границами этой тьмы есть нечто большее. Где-то сияет свет, который мне вновь предстоит увидеть. Возможно, это лишь мираж, но усталость от мрака настолько сильна, что я готова ухватиться за малейший проблеск спасения.

Сколько времени прошло с тех пор, как я мертва? Сто лет? Двести? А может, тысяча?

Вначале после гибели я ощущала покой, но вскоре он сменился гневом, и ненависть к братьям и сестрам разгорелась в душе. Их жестокость не знала пощады к предателям, хотя я была частью их семьи. Тысячи лет мы существовали рядом. Я не совершила зла, лишь желала спасти людей. Однако Боги уже вынесли приговор, и спорить было запрещено. В мире небес мнение большинства ценилось гораздо выше, чем голос одной несогласной богини. Все они были самовлюбленными и эгоистичными, но и я не отличалась от них.

Мы – семеро великих Богов, чья власть простирается над небом и землёй. Королевства преклонялись пред нами, возносили молитвы ежедневно. Но с течением веков их голоса стали тише, обращений к нам – всё меньше. Мы ослабли. Человеческие молитвы подпитывали нашу магию, без них она была всё ещё сильной, но недостаточно для тех, кто желал подчинить себе каждый океан, каждую душу. Вскоре исчезли и наши образы со стен дворцов, даже малейшие следы веры растаяли из домов смертных. Вместо нас люди избрали иных богов, тех, что ходят по земле, ближе к их сердцам. Мы остались одни, на холодных тронах, пленники собственного эгоизма. Ведь нельзя быть королём или королевой без своего народа, можно быть лишь одиноким богом, покинутым всеми.

Ярость охватила Штормволла, жгла его изнутри, словно раскалённое пламя, и он предложил жестокий план – запугать людей, заставить их вновь вспомнить о нас, о богах, которых они забыли. В порыве общей магии возникли создания из самых тёмных глубин кошмаров: монстры, несущие с собой безысходность. Они были бледны, с шеями, изогнутыми и вывернутыми в нечеловеческих позах, вызывая ужас одним лишь взглядом. Их тела были длинны и тонки, напоминая человеческие, но источая лишь голую жестокость. Когти, острые как лезвия, мгновенно разрывали плоть, а зубы ломали кость, выпивая кровь жертвы до последней капли, оставляя позади пустые оболочки.

Они беспрестанно рыскали по земле, сея хаос и разрушение, безжалостно уничтожая всё, что попадалось на пути.

Я смотрела на весь этот ужас, созданный, в том числе, и моей магией. И с каждым мгновением всё чётче понимала: это было неправильно. Тогда я схватила Копьё Огня, оружие, созданное нами специально для сдерживания собственных созданий, если те выйдут из-под контроля и начнут разрушать всё вокруг. Воспользоваться копьём стало единственным шансом навсегда покончить с монстрами. Этих чудовищ мы прозвали кровавыми поглотителями и направили их разрушать разные участки трёх королевств.

Перед своей смертью мне удалось остановить лишь две из трёх точек. Возможно, моя жертва была напрасной. Третья всё же пробудилась, и чудовища с ненасытным голодом прошлись по земле, оставляя за собой лишь боль, а люди, некогда забывшие богов, теперь с отчаянием в голосе снова шепчут их имена, умоляя о пощаде.

Мысли вязнут. Внутри тяжесть поражения, сжимающая горло, словно пепел очередной войны, медленно покрывающий старые, потревоженные могилы.

И вдруг что-то меняется. Пространство дрожит. Во тьме, разъедающей сознание, появляется трещина, тонкая, почти незаметная, и через неё пробивается свет. Он не слепит и не жжёт. Свет зовёт к себе. Сначала это шёпот, едва уловимый издалека. Затем он становится голосом, полным покоя, словно нежное касание губ возлюбленного.

Внезапно, я чувствую, что луч проникает сквозь броню, в самые глубины призрачного тела. Я не могу объяснить, что это за чувство, но оно наполняет новой силой, новой энергией. Не понимаю, что происходит, но страх покидает.

Рывок вперёд, как будто сама душа вырывается из неподвижности. Я мчусь, хотя не чувствую ног, двигаюсь, хотя не знаю, зачем. С каждым шагом прибавляется всё больше сил. Ощущение тела возвращается.

Я ещё здесь. Жива, хоть и не слышу биение своего сердца.

Мир обретает форму. Воздух дрожит, каждое его движение ощущается, как лёгкое прикосновение. Я различаю яркий голубой купол, которого так долго не видела. Пышные облака кажутся мне невероятно красивыми, будто я и вовсе смотрю на них впервые.

Я оглядываюсь, и вблизи проступает силуэт. Человеческая фигура, окутанная тьмой и холодом могил, хотя сегодня светит лишь солнце, но тьма всё равно обнимает его. Это не Таолорис. Я чувствую, что не он. Но даже так… Я не расстроена. Биение сердца супруга звучит в моих костях, в нервах, в магии, что вновь течёт по венам. Мы всё ещё связаны. И эта нить, сотканная из любви и боли, натянута как струна. Она указывает мне путь к нему.