Тереза Тур – Самая длинная ночь в году (страница 2)

– Я всё равно опоздал. Дома у неё никого не было. За вещами, документами и драгоценностями никто так и не зашёл. Кулон связи, который я ей дарил, обнаружился в ближайшем к Дворцовой набережной мусорном бачке. А потом выяснилось, что она отправила два письма – одно в госпиталь, с заявлением об увольнении… – Андрей Николаевич замолчал, словно ему не хватило воздуха.

– А второе? – устав ждать ответа, спросил наследник.

– Второе… – В голосе мелькнула горькая насмешка. – Второе, соответственно, мне. Она нашла в справочнике официальный адрес моей резиденции, подписала конверт всеми моими титулами, положила туда подаренные мною накопитель энергии и охранный амулет… – Родственник императора непроизвольно коснулся браслета. На вид ничего особенного – несколько тёмно-синих камней вплетены в замысловатый узор шнурка.

– Вы ей дарили свои фамильные артефакты? – изумился Александр.

– Именно.

– Странная история. Но почему она ушла и не дала вам возможности объясниться?

– Не знаю. Теперь я могу лишь гадать, сходить с ума и молить небеса, чтобы они хранили её.

Ярким светом распахнулась дверь, их окликнули.

Князь Андрей дёрнулся, словно очнулся.

– Ваше высочество, вы позволите мне вас покинуть? – уже своим нормальным, язвительным голосом заговорил он, окинув насмешливым взглядом высыпавших на крыльцо придворных.

– Конечно, ваше сиятельство. – Наследник прекрасно понимал, что родственнику надо побыть одному.

Тот коротко кивнул и ушёл. Всего несколько шагов, и князь исчез в непогоде, словно никогда здесь не было ни его, ни этого странного откровенного разговора.

– А принесите-ка мне коньяку, – распорядился несвоевременно протрезвевший наследник, подумав, что после подобных разговоров действительно стоит напиться.

Глава 3

День прошёл суматошно. Я уже заметила, что в нашем отделении травматологии практически каждая пятница – это что-то. Как будто люди специально ждали целую рабочую неделю, чтобы учудить что-нибудь к выходным.

Сегодняшняя пятница исключением не стала. Сразу после обеда повалил народ. Ожоги, порезы, переломанные конечности, порванные связки и прочие удовольствия.

И хотя я была после ночного дежурства, следовательно, могла уйти домой сразу после обеда, всё-таки задержалась на посту. Сильно задержалась. Просто, заскочив в приёмный покой, обнаружила там покалеченных детей. Будь то взрослые, я бы ещё подумала. И, скорее всего, отправилась бы домой – но дети…

Я ободряюще улыбнулась совсем потерянной мамочке с младенцем на руках.

– Сколько ему?

– Четыре месяца, – подняла на меня заплаканные глаза молоденькая женщина.

– Хорошо, сейчас найду свободный кабинет и приму вас. Постарайтесь взять себя в руки, а то в больницу придётся укладывать вас.

– Я только отвернулась, – всхлипнула женщина. – А Тёмка упал…

– Тсс…

Я перехватила её запястье и стала потихоньку сдерживать бешено стучащий пульс. Когда через несколько секунд удары сердца перестали сливаться один с другим, я поднялась, распорядилась дать мамочке успокоительную настойку, сделала несколько шагов, чтобы… И была практически сбита с ног!

По коридору, даже не обратив на меня внимания, носились кадеты императорского военного училища – высшего учебного заведения, куда набирали детей из самых высокопоставленных семей.

– Кадеты! – прозвенел над нашим коридором мой возмущённый голос. – Внимание! Построение!

Да… Отцу бы понравилось. Алексею Михайловичу Иевлеву, боевому генералу, отдавшему жизнь за империю. И пусть даже он не мог похвастаться знатностью рода, зато тем, что сам себе пробил дорогу – вполне. А ещё он отличался беззаветной храбростью. И тем, что служил империи Поморья на совесть и смог блестяще организовать оборону Мирограда – самого восточного города нашей страны. В Чёрную войну.

И я, его дочь, вполне представляла, как общаться с солдатами и офицерами. Пять лет в качестве практикантки в госпитале многому могут научить. И не только как лечить пострадавших мужчин, но и как ими командовать. Так что с этими расшалившимися военными я справилась.

Не торопясь, подошла к вытянувшимся и замершим кадетам первого, судя по лычкам, курса. Дети ещё…

– Вы где находитесь?! – специальным низким голосом рявкнула я. Хуже нет кричать на высоком визге – получается жалко. – Почему в головных уборах? Кто старший?

– Простите, госпожа целительница. – Форменные фуражки нырнули вниз, вытянутые физиономии стали вполне соответствовать моменту.

– Стыдитесь, господа, – холодно продолжила я. – Подобным поведением вы не только мешаете оказывать помощь пострадавшим, но и позорите своё учебное заведение и ваши фамилии.

Четверо потупились, пятый же возмущённо уставился на меня.

– Сядьте! И не отвлекайте персонал. Когда придёт офицер, сопровождающий вас, попросите его зайти ко мне.

– Слушаемся.

И я наконец открыла дверь, за которой шёл приём.

– Добрый день, Елена Николаевна! – обратилась я к дежурной целительнице. Я займу соседний кабинет? Помогу вам принять поступивших. Вы не против?

– Спасибо, Ирина Алексеевна, – устало улыбнулась мне приятельница. – Вы-то сами как?

– Неплохо, – улыбнулась я в ответ.

– Вторая целительница никак не доберётся до приёмника, я к ней ещё одного тяжёлого ребёнка на операцию отправила, – с извиняющимися интонациями протянула она.

– Пятница, – хором сказали мы, понимающе улыбнулись, и я отправилась к пострадавшему мальчику.

Часа через три я была обнаружена там заведующей отделением травматологии. И тут уже мне пришлось стоять, понурившись, пока княгиня Снегова меня отчитывала. Почти как я мальчиков-кадетов.

– Ирина Алексеевна! Я понимаю ваше рвение и желание помочь пациентам и коллегам. Но! – Взгляд строгих серых глаз на меня. – Вы должны отдыхать! Вы не должны быть истощённой. Надо соблюдать меру. Вы же пришли работать не один день. Не один месяц или даже год. Нет. Несколько десятилетий. И каждый день вы должны приходить на работу, излучая силу и уверенность. А с такими нагрузками при отсутствии отдыха… Вас надолго попросту не хватит. Вы перегорите, и уже вас нам придётся лечить. Всё! Домой. И, кстати говоря, у вас завтра выходной! И послезавтра тоже! И вы будете спать. Слышите меня? Спать! Спать и восстанавливаться!

И княгиня открыла дверь в кабинет, давая понять, что мамочку с маленьким мальчиком примет лично.

Я уже открыла рот, чтобы…

– Вы собираетесь со мной спорить? – с высочайшей степенью удивления посмотрела на меня заведующая.

– Нет, что вы, – поспешила ответить я.

– Вот и славно! Домой!

И я поспешила наверх, чтобы переодеться и уйти, наконец. Вышла на улицу, блаженно потянулась. Хорошо.

По широкому проспекту, на который выходило парадное крыльцо нашего госпиталя, прогрохотала конка. Их пустили по Поморску не так давно, и вид четвёрки лошадей, тянущей по рельсам ярко-синий вагончик, ещё вызывал удивление.

– Тайна расставания великого князя Радомирова с примой императорского театра! – сновали мальчишки-газетчики. – Сударыня, купите газету! Самые свежие новости!

Я отрицательно покачала головой: газет я не читала. Ну вот что может быть интересного про то, кто кого бросил? А уж тем более почему. Это ж не продолжение серии книг про моего любимого некроманта!

– Ирина Алексеевна! – окликнули меня у выхода из госпиталя, вырывая из приятных мечтаний о том, как я расположусь дома, у любимого камина, с книжкой, купленной вчера.

– Да, – удивлённо обернулась я и увидела молодого офицера в той же форме, что была на непослушных мальчишках.

– Ирина Алексеева, минуту. Простите. Я обязан принести вам свои извинения за поведение вверенных мне кадетов. Простите, не уследил.

И он внимательно, как-то изучающе оглядел меня. И что интересное он ожидал увидеть? Что, кроме белоснежных форменных одежд? Особым образом высоко повязанного платка, делавшего нас похожим на монахинь? Осунувшегося лица? Рук, чуть подрагивающих под перчатками от усталости? Что?

Пристально посмотрела на него в ответ.

«Красив», – с некоторым раздражением отметила я. Правильные черты лица. Вьющиеся тёмно-русые волосы, чайного цвета глаза под густыми пушистыми ресницами и тонкие аристократические руки. При этом великолепно сложен – развитая мускулатура придавала мужественности. Высокий.

Подобная внешность сразила бы меня наповал, однако в молодом человеке было что-то отталкивающее. Наверное, слишком раздевающий взгляд, от которого сразу захотелось куда-нибудь спрятаться.

– Простите, – проговорил мужчина, осознав, видимо, что подобное разглядывание просто неприлично.

– Ничего. Как ваши подопечные?

– Одного, самого тяжёлого, уже прооперировали. Он очнулся. Простите, что не проследил за порядком – меня как раз вызвали к заведующей оформлять документы.

– А что у вас случилось?

– Эти… пиротехники услышали от преподавателя по истории про то, как перед самой Чёрной войной были созданы магические бомбы с зачарованным льдом. И решили тут же создать свою. Влезли в кабинет магической химии. Взломали охрану, между прочим! Вы можете себе представить, какая там охрана? У нас! Вот как, как, скажите мне на милость, такой талант может сочетаться с такой дуростью?

Он возмущённо посмотрел на меня. Вздохнул, выпуская облачко пара. Надо же, похолодало…