Тереза Тур – Самая длинная ночь в году (страница 10)

Граф поморщился:

– Они совсем не понимают слов «завтра» и «будущее». Усмехаются, когда им говорят, что они испортят себе жизнь. Отеческие наставления вызывают лишь насмешку. А физические наказания отменили!

– Понятно, – кивнул великий князь.

– Увеличим нагрузку, чтобы некогда было думы разные выдумывать. Так же посоветуем поступить в гражданских учебных заведениях.

Музыка опять стихла, и до них снова донеслось щебетание придворных:

– Вы знаете, – радостно говорила молоденькая фрейлина из новеньких, – а над женой генерала Лютаева мы всё-таки подшутили!

– И как, розыгрыш удался? – спросила у неё графиня Снегирёва.

– Шутите? Когда он получил грамоту величайшего рогоносца, да ещё и с намёком, чьей любовницей является его обожаемая супруга, то был вне себя…

– А она что… правда с императором?

– Нет, конечно. Она столь провинциальна, что любит своего мужа.

Счастливый, нежный, звонкий смех утонул в беззаботной музыке. И снова закружились пары – юбки, туфельки, причёски, мундиры, усы, бакенбарды, перчатки, эполеты, веера. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, раз…

– Вы знаете, что мой подчинённый подал рапорт и отбыл в своё поместье? – негромко сказал граф Морозов. – Вот, значит, кому я обязан тому, что толковый человек покинул свой пост.

– Надеюсь, он не поверил во весь этот бред, – тихо сказал князь Радомиров, который был самой первой жертвой подобных увеселений.

– Не знаю, как к студентам, – прорычал военный министр, – а вот к этим бездельникам я бы метод физического воздействия применил!

Великий князь лишь пожал плечами.

Идею подобных розыгрышей подала императрица. Собственной персоной. И для своего первого развлечения она выбрала его, великого князя Радомирова, двоюродного брата её мужа. До этого он относился к её величеству безучастно, хотя и с некоей долей уважения. Но однажды, года три назад, к нему в кабинет в министерстве явилась смущённая и негодующая девица из новых придворных дам её величества. Кстати говоря, девица эта ему как раз нравилась. Она общалась со всеми, умудряясь глупо не хихикать.

И в тот раз она не хихикала. Она была в странном настроении – смеси негодования и смущения. Добилась приёма. Кинула ему на стол официальный бланк министерства.

– И что это значит? – прошипела она.

Князь с интересом взял бумагу и прочитал. Приказ фрейлине её величества, урождённой княжне Льдовой, приступить к обязанностям любовницы великого князя Радомирова.

Он поднял глаза. Его недоумённый взгляд столкнулся с её возмущённым.

– Какая гадость, – неторопливо протянул он. – Надеюсь, вы не решили, что я имею к этому хоть какое-то отношение?

Девица потупилась.

– Единственное, что мне интересно – как эти… шутники раздобыли мой незаполненный министерский бланк.

Потом они с княжной Льдовой и её женихом – пришлось и его посвящать в интригу, – затеяли целое расследование.

– Зачем? – спросил он у императрицы, когда всё узнал. Придворные, которые в этом участвовали, были уже отлучены от двора.

– Скучно, – отвечала она ему.

Ей было скучно. А идиотская идея прижилась.

Он дёрнул щекой, представляя в роли жертвы розыгрыша Иру. Или себя в роли генерала, получившего письмо об измене.

И вот что ему теперь делать? Он привязался. Он, надо наконец признаться самому себе, полюбил.

Соблазнить её и сделать своей любовницей не позволяла совесть. Женой… Да, женой великого князя Радомирова – наверное, здравый смысл. И любовь к ней.

Самое мудрое, что он мог сделать – это оставить девочку в покое.

Тут он представил, что не подойдёт к ней больше, не заговорит. Что в её серых глазах поселится тоска. Или ненависть к нему, если обставить прощание как положено, с привлечением его как бы новой пассии.

– Прошу прощения, ваша светлость, – обратился он к графу Морозову, который тоже задумался о чём-то своём. – Но мне придётся вас покинуть.

И князь Радомиров сбежал с бала. Ничего, несколько часов они тут точно без него обойдутся. В свой дворец, переодеться – он же не сможет появиться перед ней в белоснежной парадной форме с золотыми аксельбантами и россыпью орденов. Придётся переодевать. А ещё надо отнести поесть – наверняка она забыла.

Так он и появился в госпитале – в обычном чёрном кителе без знаков отличия и с корзинкой, полной еды.

– Чем мы можем вам помочь? – привстала навстречу целительница, увидев форму. – У вас что-то случилось?

– Понимаете, – обратился он к ней, – я бы хотел увидеть Ирину Алексеевну Иевлеву. Она сегодня дежурит.

– Вам её вызвать?

– Не нужно. Я не болен. Просто осенью… Она мне спасла жизнь. Я бы хотел поздравить её с праздником.

– Вообще-то не положено.

– Пожалуйста.

– Ладно, проходите, – во взгляде читалось и одобрение, и интерес, – только тихонько. Вас проводить?

– Я знаю, куда идти, – отрицательно покачал он головой. Действительно, сразу как узнал, где работает Ира, тщательно изучил план здания. Пути подхода, отхода. Эвакуации… И, где находится ординаторская отделения травматологии, ему тоже было известно.

Он тихонько постучал.

– Открыто, – раздался её голос.

– Ирина Алексеевна! Добрый вечер.

На мгновение ему показалось, что она бросится ему в объятия. Но Ира смешалась, остановилась. Завела руки себе за спину, словно опасалась, что они ей не подчинятся. Только глаза горели таким счастьем…

– Как вы? Откуда вы?

– Сбежал, – признался он. – Буквально на час. Решил вас поздравить. И покормить заодно.

– Я скучала, – призналась она.

– Я тоже, – вздохнул он. – Ужинать?

Быстро распаковали корзинку, достали всё. Он разлил по бокалам её любимый вишнёвый сок.

– С праздником.

– У меня есть для вас подарок.

– Странное совпадение, – улыбнулся он. – У меня для вас тоже.

Глава 9

А ещё я не любила праздники. Детство, конечно, не в счёт. Тогда была вера во что-то чудесное. Грёзы. Надежды. Искрящаяся радость.

Потом я смогла устроить свою жизнь. Только праздники по-прежнему не любила.

Эти, зимние, не были исключением. До того момента, когда Андрей Николаевич постучал в дверь ординаторской. До того, как я подарила ему на зимние праздники самый мощный артефакт, останавливающий кровотечение. А он мне – защитный амулет, выполненный в том же стиле, что и артефакт энергии, который отдал мне за своё спасение.

Уходя, он попросил разрешения пригласить меня на завтрак.

– Я, конечно, понимаю, насколько вы будете вымотаны, но так хочется встретить это утро с вами…

Ответила согласием.

В последнее время мне казалось, что между нами есть какая-то недоговорённость. Что-то он мне пытался то ли сказать, то ли, наоборот, не говорить. Это всё рождало странную печаль в глазах, когда он смотрел на меня.

Чаще всего я не помнила об этом, но иногда…

Иногда – но не сегодня.