Тереза Тур – Самая длинная ночь в году (страница 11)
– Море? – с изумлением выдохнула я, оглядевшись по сторонам.
– Море! – весело ответили мне. – В этой бухте оно никогда не замерзает. Это юг Поморья.
Я огляделась. Большой деревянный дом, терраса нависает прямо над волнами. От перспективы у меня захватило дух.
– Где мы? – спросила я.
– Это мой дом. На юге.
– Ещё одно любимое место?
– Самое любимое.
Мысль о том, что, наверное, не совсем прилично оставаться наедине в его доме, мне в голову как-то не пришла. В моём же мы оставались…
– А как спуститься вниз? – Мне стало весело.
– А как же завтрак? – передразнил он.
Я жадно смотрела на волны.
– Хорошо, – смирился Андрей Николаевич. – Море так море. Только ступеньки крутые. Осторожнее.
Я сидела на камне, опустив пальцы в воду. Отогнать меня от воды у Андрея Николаевича не получилось. Зажмурившись, вдыхала солоноватый запах, слушала рокот набегающих на берег волн.
– Море мне снилось, – вырвалось у меня. – Родители и сестра – нет. А вот море… Каждый раз, когда я вспоминала, как когда-то была счастлива, мне снилось море. Только не северное, не то, что в столице. Оно другое. И запах. И ощущение от него. Я, когда уже стала работать, в выходные как-то поехала на залив. И… сказки не получилось. А это… Это чудо!
Открыв глаза, я посмотрела на Андрея Николаевича. У него было какое-то странное выражение лица.
Я торопливо стала подниматься с камня:
– Я вас задерживаю… Простите.
Мне подали руку:
– Вы? – удивился он. – Нет. Просто я задумался.
– Пойдёмте завтракать…
А потом мы поднимались вверх по ступенькам, и он меня почти обнимал. И я не протестовала, потому что мне было настолько хорошо, что я боялась верить в происходящее.
Я проснулась на диване в гостиной. Помню, мы сидели в креслах у камина, разговаривали, о чём-то, смеялись…
Андрей Николаевич остался спать рядом. Он сидел на полу, откинувшись спиной на диван. Наши головы практически соприкасались. Я пригладила свои распущенные волосы. Надо же, он даже расплёл косы.
«И что мне со всем этим делать?» – подумала я. Хотела подняться и выйти на террасу, к морю. Но мужчина оказался так близко. Дыхание ровное, спокойное. Длинные ресницы, на которые я обратила внимание ещё в нашу первую встречу… Неожиданно для себя, дотронулась кончиками пальцев до его щеки.
– Ира, – улыбнулся он сквозь сон.
Я смутилась – и убежала на террасу.
– Как вы ощутили, что можете лечить людей? – Он подошёл неслышно, встал у меня за спиной в своей привычной манере, на полшага позади. Вроде бы и рядом, но и не со мной. Поймала себя на том, что хочется чуть податься назад, чтобы коснуться, словно бы невзначай.
Солнце алым полукругом собиралось погрузиться в море. День промелькнул так незаметно, что хотелось просить каждую минуту – не уходи…
– Дом, в котором мы жили, был весь облеплен ласточкиными гнёздами. Каждый год кто-нибудь выпадал из гнезда. Знаете, ласточки избавляются от слабых – их просто выталкивают. Сколько мы с сестрой рыдали над каждым птенцом – не передать. А однажды, мне только-только исполнилось пять, я подняла испуганного птенчика, поделилась с ним теплом, добавила силы в крылья. И приказала – лети! А вы? Как вы стали военным?
Он неожиданно поморщился.
– Военное училище в нашей семье – традиция. Это не обсуждается. А чрезвычайные ситуации – куда ж без них в нашей стране. Надо же кому-то всё разгребать. Простите…
– А чем бы вы хотели заниматься?
Он задумался, потом ответил:
– Наверное, тем же самым. Только иной раз хочется, чтобы это был мой выбор. Хотя бы иллюзия выбора.
– Надо отправляться домой, – проговорила я едва слышно.
– Вы замёрзли? Я принесу вам плед.
И он действительно вернулся с огромным серым пледом.
– Позволите?
Я развернулась к нему спиной и сделала этот самый маленький шажок назад, о котором мечтала. Замерла, почувствовав его руки на своих плечах. Стала заворачиваться в плед, постаравшись коснуться его ладоней. Словно бы невзначай.
– У вас руки совсем замёрзли… – Его ладони накрыли мои. Глаза закрылись сами собой. И я замерла, только сердце бешено колотилось. Но унимать его почему-то не хотелось.
Крикнула какая-то неугомонная птица. Я вздрогнула.
– Мне всё-таки пора, – прошептала я.
– Хотите, я сварю вам кофе?
Я хихикнула, вспоминая нашу беседу о приготовлении ужина.
– Вот зря вы так! Я готовить не умею. А кофе варить – вполне! – обиженно проговорили у меня над головой.
– Хорошо, – улыбнулась я. – Кофе, и по домам. Завтра на работу. А я ещё и дежурю.
– А вы уснёте? После кофе? Он крепкий.
– Целитель – это такой человек, который засыпает, как только тело приобретает устойчивое положение в пространстве.
– Тогда пойдёмте в дом.
И Андрей Николаевич выпустил меня.
– Так вот откуда в доме появилась джезва, зёрна кофе и кофемолка. – Я внимательно наблюдала, как он священнодействовал.
Он лишь улыбнулся:
– Не хотел вас оставлять, но дел было много. А без кофе я очень плохо соображаю.
– То покушение, – проговорила я. – Их поймали?
– Одного – нет. – Он как раз разливал кофе по небольшим белоснежным чашечкам костяного фарфора. – Но не сказать, чтобы мы плохо старались. Пойдёмте к столу? Может, вам молока подать? Только я не уверен, что оно тут есть.
– Не беспокойтесь.
– Вам не нравится кофе? – спросил он через какое-то время.
– Я не знаю, нравится он мне или нет. Очень горячий. Я не могу такой пить.
Андрей Николаевич хотел, видимо, что-то спросить, но я поднялась с кресла. Он тоже немедленно поднялся.
– Зачем вы это делаете? – спросила я.
– Что именно?
– Вскакиваете, когда я встаю.
– Не знаю…
Он удивлённо посмотрел на меня.
– Это был один из лучших дней в моей жизни, – тихонько сказала я, когда мы прощались около моего дома.