Тереза Ромейн – Леди-плутовка (страница 29)
Она ткнула брата в бок, наслаждаясь его непривычной растерянностью:
– Конечно. Агент предложил поехать туда, но я отказалась: квартира подходит мне не больше особняка.
– Счастлив это слышать.
В его голосе действительно ощущалось облегчение, словно он только сейчас узнал, что сестре удалось спастись из пасти разъяренного льва.
– Я избалована, – рассмеялась Изабел. – Хочу уютный дом, но не стоит бояться, что выберу что-то неподходящее.
Алоисиус предпринял еще одну попытку:
– Здесь некому о тебе позаботиться, вот я и волнуюсь.
«Каллум Дженкс сказал, что позаботится обо мне». Эта мысль вызвала улыбку, и она поспешила спрятать ее.
– Спасибо тебе, Мартин, и прости: у меня нет больше времени. Мы с Люси договорились о встрече с Селиной Годвин. Разве это не превосходная компания для твоей сестры?
Брат заморгал, не зная, что ответить.
– Распоряжайся слугами как тебе будет угодно, а если хочешь, пойдем с нами: лорд Нортбрук тоже идет, так что можете поговорить о своих мужских делах.
– Он что, ухаживает за Люси? – заинтересовался сообщением сестры Мартин.
Обычно он не одобрял Люси, не имевшей ни родословной, ни состояния, но интерес наследника герцога исправит эти недостатки.
– Нет, Джордж пока не ищет жену, но надеюсь, что Бринли подружится с собаками его отца.
– Изабел, ты стала такой странной: вдовство плохо на тебя действует. И что это на тебе надето?
Она оглядела себя:
– Платье для прогулок.
– Я имею в виду твою ротонду.
– Как уже было упомянуто, я собираюсь на прогулку.
– Она голубая.
– Совершенно верно.
Цвет был приглушенный и скорее годился для вечера, но все же ротонда действительно была голубой.
– Ты все-таки в трауре!
Неужели ее обидело его нежелание навестить ее? Ха! Раздраженная, Изабел встала, вынудив Мартина вскочить, чтобы не показаться невежливым.
– Брат, дорогой, Морроу умер больше полутора лет назад, а пока был жив, ты терпеть его не мог. С твоей стороны крайне нелюбезно теперь укорять меня за то, что я накинула голубую ротонду поверх серого платья.
– Изабел! – прошептал Алоисиус потрясенно.
– Мар-тин-дейл, – произнесла она, выделяя каждый слог ударом ладони по крышке фортепиано. – Запомни: больше я не намерена выслушивать фальшивые заявления о беспокойстве за меня.
– Но я действительно беспокоюсь! Ты совершенно забыла о приличиях!
Она вытерла гладкую поверхность крышки.
– Я богатая вдова, так что соблюдать этикет для меня необязательно.
– Ты дочь маркиза! Мне стыдно за тебя!
– О, Мартин, не переживай так: у тебя наверняка есть чего стыдиться, кроме такой мелочи, как услышанная тобой правда.
– Ты просто не в себе. Скорбь помутила тебе мозги. – Он оглядел ее одежду и нахмурился: – И ты должна не диктовать моду, а ей следовать, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания.
Братец, как всегда, был чопорен: ни дать ни взять старая дева!
– Скорее наоборот – мой ум сейчас острее, чем когда бы то ни было. А что такое «ненужное внимание»?
– Любое внимание.
– Я так и думала, – покачала головой Изабел. – Мартин, я взрослая женщина, и больше не стану ничьей тенью.
И все это из-за темно-голубой ротонды! Какое печальное маленькое восстание, притом совершенно ненамеренное. Но она надела ротонду не для того, чтобы вступить в перепалку с братом. Теперь он заставил ее задаться вопросом, какого рода внимание ей понравится и какой моде нужно следовать.
Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что лишь краем уха услышала его слова:
– Наша мать никогда бы…
Он осекся и сжал губы.
– Что? – вырвалось у нее.
Кажется, она была чересчур резка, поэтому спросила еще раз, уже мягче:
– Чего бы никогда не сказала или не подумала наша мать? Не знаю, Мартин. Честно, не знаю.
Услышав ее интонацию, он смягчился, как воск, размятый теплыми руками.
– Бедная малышка. Ты никогда ее не знала, а я прожил с матерью двенадцать лет.
«Бедная малышка»? Ну и ну!
– Повторяю, я взрослая женщина. И да, если хочешь привести мать в пример, ты должен объяснить, в чем этот пример заключается. Полагаю, я узнала ее в тот день, когда родилась, но поскольку она умерла спустя несколько часов, ничего не помню.
Мартин помрачнел. Взгляд его стал грустным.
– Все это так тяжело. Она была примерной женой, послушной. Делала все, как хотел отец. Между моим рождением и твоим было столько умерших детей! Не твоя вина в том, что ее не стало.
Он тоже не был виноват в своем появлении на свет, сын и наследник, единственный ребенок благородной пары, утешение в то время, когда они теряли детей одного за другим. Возможно, с каждым прошедшим годом они возлагали на Мартина все больше надежд, пока он не окостенел под свалившимся на него бременем.
– Спасибо, что навестил, – поблагодарила Изабел. – Я знаю, как ты за меня волнуешься.
«И за свою репутацию, и куда сильнее, чем за мое благополучие».
Ее добрые слова смягчили его.
– Ладно. Утром я возвращаюсь в Кент, но перед отъездом загляну к тебе.
– Вот и хорошо: позавтракаем вместе, – предложила Изабел опрометчиво.
Он согласился, а она подумала: если все пройдет как надо, завтра утром ей не уснуть: она будет на седьмом небе от счастья! Подумать только, она сядет за стол с братом и Люси, станет намазывать тосты джемом, болтать, а они даже не догадаются о том, что произошло ночью, хотя оба от этого только выиграют. Ее преступление предотвратит куда более громкий скандал.
– Я должна идти, – повторила Изабел. – У меня дела, и пора бы ими заняться.
Каждому члену команды предстояло сыграть свою роль. Изабел упорно шла вперед, пока остальные не стерли ноги, а вернувшись домой, сожгла все письма Батлера, рассудив, что это явные улики.
Поскольку никому не удалось открыть оконную задвижку снаружи, Батлеру поручили разбить стекло в доме Ардморов. Он намеревался нанять для этой работы уличного мальчишку. Невероятно высокая цена в полкроны купит заодно и его молчание.
Когда настанет вечер, мальчишка должен прийти по нужному адресу и швырять камни в окно кабинета, которое ему показали заранее. Если это будет сделано достаточно поздно, хозяева не успеют до утра найти стекольщика и путь преступникам будет открыт.
Изабел весь остаток дня старалась занять себя: собрала необходимое оборудование, положила в маленький черный мешок с длинными завязками, так чтобы его можно было перекинуть через плечо. Послала горничную Селесту в лавку старьевщика купить траурную одежду для мальчика, сказав, что знает ребенка, которому она понадобится. Последнее время эти слова стали для нее привычным предлогом.
Самой важной задачей, конечно, было взять оригинал Боттичелли в потайной комнате, но это оказалось вовсе не так уж неприятно. Она вспоминала, как поднималась по лестнице вместе с Каллумом, и представляла, что он опять здесь.
Когда она добралась до комнаты и нашла картину, ее охватило облегчение. Слава богу, хоть эта часть наследства Морроу уйдет от нее. Но гораздо бо́льшая часть оставалась здесь. Нарисованные глаза обвиняюще смотрели ей вслед, когда она выскользнула из комнаты с бесценной, прикрытой тканью картиной. Изабел с радостью повернула ключ в замке, прежде чем спуститься вниз.
Теперь оставалось только ждать. Переждать ужин и вести приятную беседу с Люси. Ждать, когда этот весенний день закончится и настанет ночь, глубокая ночь, освещаемая только слабым светом луны.