Теона Рэй – Целительница особого профиля. Темный враг (страница 2)

Я почти не дышала, вздернутые брови не опускались. Сказать, что женщины меня ошарашили – ничего не сказать.

– А Рэм? Мне можно с ним обсудить как-то…

– У нас будет собрание рано утром, он пригласит тебя. Но вообще, да, Рэм знает, что мы введем тебя в курс дела. Правда, он планировал сообщить все это завтра на собрании, но ты встретилась мне на улице, и я подумала – чего откладывать?

– Все довольно серьезно, Абигейл, и если ты откажешься, мы поймем. Предыдущую команду власти отправили в горы на разведку за большие деньги, но конечно, они знали, что никому платить не придется, потому что там их всех убьют. Они приглашали целителя из столицы, чтобы тот проверил всех на наличие проклятий, дабы убедиться, что никто не пройдет мимо тварей незамеченным.

– Оливер догадался об этом первым, – Эми грустно хмыкнула. – Он ушел вслед за братом, зная, что погибнет. Верил в спасение, правда, но совсем немного. Надеялся, что сумеет спасти и себя, и Терта. Как видишь, никого из них тут нет. Мертвыми их не признают – тел не нашли, или не искали вовсе. Город знает о вылазке стражников в горы, мэр утверждает, что они ушли надолго и поэтому их все еще нет, но… – Эми вздохнула, опустила увлажнившиеся глаза. – Я больше никогда не увижу Оливера, я это чувствую. Нашему Сопротивлению полгода, а мы все еще не готовы. Да, Оливер потратил пятнадцать лет своей жизни на сбор информации, и она сейчас вся у нас на руках, но тем не менее, легче от этого не становится.

Я дотянулась до нескольких документов, почти не вчитываясь пробежала глазами по тексту.

– Что полезного здесь есть?

– Да почти все, но это касается в основном правителей. Оливер собрал множество доказательств того, что триста девяносто три года назад между нашим миром и миром чернокнижников был подписан договор о неприкосновенности. Их твари не трогают нас, а мы – отдаем им Логердель, где они могут спокойно питаться. Заявить об этом не было возможности, и нет до сих пор, но мы надеемся, что однажды сумеем это сделать. Сейчас для нас главное – освободить всех тех, кого проклял Дамиан. Оливер и его команда выяснили, что почти все проклятые в этом городе подписывали договор именно с ним.

– Их тьма, – тихо проговорила Элизия. – Проклятых в Логерделе – тьма. Не десять, не двадцать, а несколько сотен человек. Я уже говорила тебе, что пыталась спасти их, но увы. Дамиан запретил мне.

– Меня он собирался оставить без конечностей, а чем угрожал тебе?

– Дамиан намекнул, что если я не прекращу свою деятельность, то мне нечем будет лечить. Я так понимаю, тоже хотел лишить рук.

– Я прошу прощения, – Эми снова улыбнулась, – мы не могли бы перенести нашу встречу на завтра? Меня все время клонит в сон, и я бы хотела отдохнуть.

Мы попрощались с ней, уделили несколько минут общению с Сильвой, и вышли из дома. Элизия отправилась по журналистским делам – говорит, на заводе бунт из-за низкой зарплаты, и ей нужно написать об этом статью. Мне удалось поймать свободную повозку, но чуда не произошло – как только она завернула за угол, как тут же застряла в сугробе. Возничий извинился, взял с меня геллер за проезд двух метров, и до больницы я добиралась пешком.

Глава 2.1

Уже у входа я сунула руку в карман пальто, вытащила холщовый кошелек и высыпала на ладонь несколько монет – все свои деньги. Восемьдесят геллеров, немногим меньше кроны, хватит, чтобы несколько раз зайти в булочную или купить продуктов примерно на неделю. Смотря что можно теперь найти в лавке, судя по быстро тающему ассортименту.

Я, конечно, не собиралась тратить все финансы на ужины для двоих, да и была уверена, что Рэм внесет свой вклад в закупку продуктов, но тем не менее, надолго мне этих денег не хватит. Жалованье должны выплатить со дня на день, но выплатят ли?

Размышляя о поджидающей меня нищете, я шагнула в теплый приемный покой. Дейна суетилась возле сидящих на скамейке посетителей, по очереди высыпала им в руку какие-то таблетки из темной баночки. Заметив меня, практикантка приветственно махнула головой.

– Сэйла Дирт, – твердым голосом обратилась она к одной из старушек, – не вздумайте пропускать прием лекарств как вы обычно это делает, ладно? Жаль, что некому вас проконтролировать, но давайте-ка я возьму с вас обещание.

– Клянусь своей совой, – округлив глаза, произнесла старушка. – Я буду пить по таблетке в день!

– Каждый день, сэйла Дирт, а не как придется.

Получив лекарства, престарелая сэйла ушла, а вслед за ней и другие. Дейна высыпала семь таблеток в руку юной девушки, та поблагодарила ее и тоже вышла на улицу.

– Что это ты им даешь? – заинтересовалась я. Впервые видела, чтобы таблетки раздавали вот так, без какой-либо упаковки, да еще и всем одинаковые.

– Противопростудные. Закончились бумажные пакетики, я решила раздавать прямо так. Доктор Бэйтон предупреждал, что к концу ноября станут приходить люди за лекарствами, но у меня совсем вылетело из головы. Таблетки хранятся в баночках, а баночки в больших коробках. На складе два стеллажа ими забиты, так что думаю, хватит всем. Люди должны пить их ежедневно, пока не наступит теплый сезон. Кстати, на вот, – практикантка взяла мою руку в свою, положила на ладонь полупустую баночку. – Тоже пей. Уж не знаю, из чего они и как помогают, но доктор Бэйтон сказал, что на Севере они необходимы.

– Почему бы не выдать посетителям по банке?

– Не знаю, но доктор Бэйтон запретил – только по семь штук на человека. Поможешь мне в кабинете? Доктор куда-то ушел, не знаю когда вернется. Нам осталось разобрать карточки за четыре тысячи пятьсот девяносто первый год, и на этом все. Набралось уже несколько коробок, все они в подвальном помещении.

В кабинете я сбросила пальто, собрала волосы в небрежный пучок и села за стол. Дейна притащила коробку с карточками, поставила ее на стол между нами, и мы принялись за работу.

– Сэйла Верн плоха совсем, – сказала Дейна между делом. – Боюсь, сегодня ночью она уйдет.

Я прогнала возникшую в груди боль. Надо помнить – я сделала все, что было в моих силах. К тому же, сэйла Юсилия Верн уже довольно стара, она прожила хорошую, долгую жизнь. Да, умирает от проклятия, и ее душа навсегда будет принадлежать темному миру черных магов, но моей вины в этом нет. Зачем она подписала договор? Что ей было нужно? Юсилия не просила ни слуха, ни зрения, ни здоровья – иначе почему она все так же ничего не видит и не слышит? Значит, просила за кого-то другого. За мужа?

Я прочла имя пациента в карточке, отложила к стопке с другими на букву «А».

Надо бы поговорить с Дитто Верном, узнать у него, не случалось ли в последнее время чего-то странного? Может быть, он внезапно разбогател или стал лучше себя чувствовать?

– Шахтер с разбитым лицом, – продолжила Дейна, – готов к выписке. Я жду доктора Бэйтона, чтобы сообщить ему об этом. Ума не приложу, куда этому мужчине идти – его бригада покинула город, стражи, охранявшие их, вернулись в свои башни, а поезд придет еще не скоро. Наверное, придется его пока не выписывать, пусть остается в больнице. Вообще-то он уже начал жаловаться, что утомился лежать без дела.

– Спросим совета начальника, – согласилась я, кивнув.

У меня в руках оказалась карточка мертвеца. Я глянула на даты: год рождения – четыре тысячи тридцатый, год смерти – четыре тысячи девяносто первый.

– Это тоже в архив? – спросила я неуверенно.

Дейна вскинула голову, посмотрела на информацию о пациенте.

– Нет, можно выбросить. Оставляем карты только тех людей, которые еще могут прийти за медицинской помощью. Этот уже не придет.

К концу разбора коробки таких «мертвецов» набралось тринадцать штук. Семеро из них не были слишком старыми, и среди них был даже один младенец. Мое настроение скатилось до нуля – меня всегда печалило, когда кто-то уходил из жизни раньше, чем заведено природой. Неправильно это как-то.

Время близилось к семи вечера, через несколько минут город опустеет – жители запрутся в домах, закроют ставни и задернут шторы. На улицах погасят почти все фонари, и кроме пьянчуг и мальчишек-посыльных на дорогах уже будет никого не встретить.

У меня заныло сердце, когда я вспомнила о сиротах, вынужденных работать по ночам да еще в такую погоду. Когда тепло и дороги чистые, не засыпанные снегом, еще куда ни шло – страшно, но можно убежать. А куда убежишь по льду и сугробам? Не приведи Всевышний еще метель начнется.

Дейна отложила последнюю карту, потянулась до хруста суставов.

– Отнесем вниз, и на сегодня хватит. Думаю, доктор Бэйтон не придет, наверное, на вызовах или уже дома.

«А дома бардак», – вспомнила я кучу ковров у входной двери. Постельное и шторы все еще в стирке, полы голые. Никакого уюта.

Мы с Дейной отнесли в пыльный, темный подвал все карты, рассовали на полки по алфавиту. Практикантка счастливо выдохнула:

– Мы месяц этим занимались! Как я рада, что наконец бумажная работа кончилась. А ты не ходила к Малине? Как у нее дела?

Я вкратце поведала Дейне о ее подруге, и Дейна успокоилась. Малира жила в хорошем доме, не была нагружена работой слишком сильно. О такой практике можно только мечтать.

Так как палата и комната для практикантов была занята пострадавшими во время нашествия тварей, мне негде было лечь спать, чтобы не идти домой по темноте в одиночестве. Дейна уже привыкла ночевать в кабинете на диванчике, не слишком удобно, но выбора не было.