Теона Рэй – Целительница особого профиля. Темный враг (страница 1)
Теона Рэй
Целительница особого профиля. Темный враг
Глава 1
Рэм Бэйтон
Мантра «я люблю своих пациентов» мысленно произнесенная множество раз, не помогала. Я тер виски, мучаясь головной болью, и слушал, слушал, слушал…
Немолодая сэйла Улиана Ромм была моей давнишней проблемой. Я не мог послать ее – она бы устроила скандал, я не был в силах убедить ее уйти по-хорошему – все равно случился бы скандал. Все, что мне оставалось – примерно раз в месяц уделять ей около двух часов и стараться вести себя вежливо. В конце-концов, она просто одинокая женщина, жаль только, не понимает, что отнимает время у действительно больных людей, которым нужна моя помощь.
Сэйла Ромм в этот раз принесла корзинку со сладостями: печенья, орехи в шоколаде, клюква в сахаре. Когда-то давно у нее была своя лавка на окраине города, но потом погиб ее муж, и сэйла Ромм свихнулась. В прямом смысле слова – она сошла с ума. Лавка разорилась, товар остался, и вот уже который месяц я получаю в подарок огромное количество сладостей. Ей больше некуда их девать – ни внуков, ни детей у нее нет. Она жила своим мужем, поэтому даже друзей не заводила, говорила, что они ей ни к чему.
Но меня она записала в свои лучшие друзья после того, как на протяжении шестидесяти трех дней – а я запомнил каждый из них, – я помогал ей прийти в себя после похорон сэйла Ромм.
Мне было ее жаль, но еще больше – жаль себя. Страдая, я был вынужден слушать ее, всячески пытаясь развить в себе способности к телекинезу и силой мысли передвинуть стрелку часов на три. В три она уйдет – в три пятнадцать у нее спиритический сеанс, на котором, как она утверждает, ей удается побеседовать с духом мужа.
Сэйла Ромм кокетливо поправила розовую вязаную шапку с пушистым помпоном. Она считала, розовый идет к благородному оттенку ее кожи и зеленым глазам. Я никогда не спорил, и не указывал ей на то, что ее фарфоровый цвет лица становился серее с каждым днем, а глаза никогда не были зелеными – всегда карими. И волосы смольно-черные, а не рыжие, какими она их видела теперь.
– Так, на чем я остановилась?
С негромким вздохом я отложил карточку сэйлы Ронны в отдельную стопку с беременными пациентками.
– На рассказе о вашей кошке, – напомнил я.
Кошки у сэйлы Ромм не было, но кого это волнует?
– Точно! – Улиана просияла. – Принесла дохлую мышь и положила мне в кровать. Я так на нее накричала, вы бы слышали! Доктор Бэйтон, пока я не забыла – выпишите мне рецепт на какое-нибудь успокоительное. Желательно, чтобы это была настоечка на травах. А то я ходила к одной знахарке, та отказалась выписать рецепт и пыталась продать мне что-то из своих запасов. А я что, дура? У нее и лицензии на продажу, ни сертификата на препарат.
– У знахарок и не может быть сертификатов, сэйла Ромм. – Они торгуют травами, обычными травами. Не скажу, что это плохо – даже наоборот, – но и растения могут быть ядовитыми. Вы поймете что-то не так, услышите не то, примите неправильную дозировку и умрете. В случае с лекарствами из аптеки такой риск исключен.
– Мышь была черной, – внезапно сказала сэйла Ромм, вытаращив глаза. – Вспомнила, точно, она была черной. А знаете, почему?
В углу кабинета за своим столом хихикнула Дейна. Я укоризненно посмотрел на практикантку, та одними губами шепнула «простите», и уткнулась лицом в бумаги, продолжая хихикать. Дейна уже трижды становилась свидетельницей моей беседы с Улианой, и если в первую нашу встречу Дейна была шокирована поведением посетительницы, то потом привыкла. Я объяснил ей, что сэйле Ромм уже не помочь. К сожалению, такая травма нервной системы неизлечима.
В чем-то Улиана представляла собой настоящую героиню. Она вышла замуж за Фреда Ромма в восемнадцать лет, прожила с ним сорок три года, пять из которых он сильно болел. А когда Фред ушел, она так горевала, что лишилась рассудка. Что это, если не любовь? Благодаря Улиане я верил в настоящую любовь, и пусть эта женщина меня слегка раздражала, я все же был благодарен мирозданию за наше знакомство и терпеливо выслушивал весь бред, что она несла.
– Коврижки сухими получились, – вновь заговорила она по обыкновению перескочив на другую тему. – Я вам принесу как-нибудь попробовать, да боюсь, что к тому времени они совсем испортятся. Масла хотела купить, так ни в одной лавке нет.
– Для чего масло? – спросил я, думая совсем не о коврижках.
Где носит Абигейл? Она должна была уже вернуться. Хоть бы ничего не случилось! Аби говорила, что души в нее вселяются только по ночам, но вдруг…
– Так для блинов же! Говорю – я блины жарила, а они сухими вышли.
– А как же коврижки?
– Какие коврижки?
Дейна больше не могла сдерживаться и вылетела из кабинета с диким хохотом. Я только закатил глаза, а сэйла Ромм не обратила внимание на поведение медсестры.
Я принялся за сортировку карточек пациентов, которые не приходили больше двух лет, читал их имена и диагнозы. Сэйла Ромм перескочила с темы блинов на нашествие тварей. Поведала мне, что она пряталась в подвале и потому выжила, а вот трое ее соседок погибли. Я выразил соболезнования.
– Кошка тогда ко мне и прибилась, – сказала Улиана.
Я вскинул голову.
– Тощая такая, грязнющая, и холодная. Я уже ее грела, грела, да что толку? Помрет поди скоро. Глаза навыкате и светятся, ну точно заразная. Но разве ж я могу ее на мороз выкинуть? Мою уж каждый день, а шерсть все равно жесткая и будто слипшаяся. Доктор, а вы кошек не лечите? Может, посмотрели бы ее, а?
– Лечу, – выпалил я, чувствуя, как где-то в животе зарождается ужас.
Не бывает холодных кошек. Сэйла Ромм сумасшедшая и могла выдумать питомца, но слишком уж подробно она его описывает.
– Зубы у кошки какие? – спросил я, молясь, чтобы Улиана просто пожала плечами.
– Вот такие. – Сэйла Ромм приставила к рту два указательных пальца, показывая их будто клыки.
Это нормально. У кошек острые клыки. Но – холодная?
Я встал, быстро накинул на плечи пальто. Впервые за долгое время мне было по-настоящему страшно, да так, что ладони вспотели. Убеждая себя, что нет никакой необходимости идти к Улиане домой, я вопреки здравому смыслу попросил ее отвести меня к… кошке.
Глава 2
Абигейл Вирзор
В спальне сэйлы Гек сделалось будто темнее.
Элизия тронула мою руку.
– Он бы тебе не сказал, – произнесла она негромко. – Наше дело нужно хранить в секрете от всех, и только узнав, что ты тоже проклята, и к тому же, серьезно страдаешь от этого, мы посовещались и решили, что ты не предашь. Ты ведь нас не предашь?
– Ни за что. – Голос мой сделался хриплым. – Доктор Бэйтон тоже проклят?..
– Нет, поэтому он с нами не пойдет. Твари поймают его еще на подходе. Ты и я уже прокляты, на Эми была метка, нас не заметят. Туманные твари чуют чистых людей, тех, кто не был связан с чернокнижником и не собирается этого делать – то есть, идет к землям черных магов не с целью подписать договор.
– И много вас… таких?
– Таких? – переспросила Эми, приподняв брови.
– В команде, которая собирается пойти к черным магам. Эми, вы предлагали мне это так, словно только это придумали.
– Нет, это придумала не я. Нас пока трое. Когда уничтожили всю команду Сопротивления, то у меня и в мыслях не было повторить их опыт, но потом ко мне пришел доктор Бэйтон, и навещал снова и снова…
– А еще он разозлился на вас за то, что вы подписали договор с черным магом! – перебила я Эми. – Почему? Он лгал мне? Говорил, что не станет спасать вас, потому что вы сами виноваты.
Эми улыбнулась уголками губ.
– У нас сложные отношения, Абигейл. Он действительно не знал, что я проклята. Несложно его понять – несколько месяцев мы готовились к созданию новой команды, подбирали кандидатов – нашли, правда, только Элизию, но это ненадолго, – а тут он вдруг узнаёт, что я сотрудничала с чернокнижником. Не берите в голову, ладно? Сейчас все в порядке, мы все обсудили и он меня простил.
Рэм был страшно зол на нее. Не хотел мне помогать с Эми, но я вспомнила, как быстро он потом передумал. Словно взорвался от злости, когда узнал о ее причине ее проблем со здоровьем, но потом остыл. Я думала, у нее неприязнь к проклятыми по каким-то своим убеждениям, а оказалось… вот как.
– Рэм Бэйтон, – продолжила Эми, – в студенческие годы подрабатывал охотником на чернокнижников. На такую работу шли в основном те, кому очень нужны были деньги, или те, кто желал пощекотать нервишки. Рэм был из первых. Ему стало нечем оплачивать учебу, и он подписал контракт на шесть лет. Работа опасная, но в каком-то смысле не сложная. Командиры снабжали охотников отравленными кинжалами, ключами, открывающими любые двери, показывали точку на карте, где видели черного мага, и отправляли их на захват. Убивать чернокнижников нельзя, нужно было привезти их в лагерь живыми, откуда их уже под конвоем все из тех же охотников увозили в тюрьму на север. Рэм после службы оставил себе ключ, а друг Элизии – кинжал. Они оба отбыли наказание за это в тюрьме, после чего оказались здесь… Яд с клинка уже стерт, он почти бесполезен – с его помощью можно обездвижить черного мага, но не убить.
– У нас нет рецепта яда, – сказала Элизия. – Есть карта клочка земли черных магов, ключ, кинжал, но нет ни яда, ни его рецепта. Мы не совсем готовы, поэтому завтра отправимся только на разведку.