Теодор Зельдин – Интимная история человечества (страница 24)
Она не считает, что делала неверный выбор. В шестидесятые годы женщины внезапно получили свободу, и ей захотелось ощутить ее. «Это была эпоха противозачаточных таблеток, и я должна была максимально этим воспользоваться». У женщины появился шанс обрести новую жизнь. Теперь она видит: что-то идет не так, но не знает, как исправить ситуацию в следующий раз.
По ее мнению, феминистки зашли слишком далеко, выдвигая требования и ничего, кроме требований. Это была ошибка. Но с другой стороны: «Мы хотели показать, что равны мужчинам». Теперь она говорит, что женщины должны вернуться к женственности. Она не одобряет своих подруг-феминисток, которые не желают готовить, даже когда приглашают на ужин дюжину человек. С другой стороны, ее возмущает, что женщины пользуются тем, что они женщины. Она отвергает «мужчин, которые ожидают, что женщины поверят всему, что они говорят, только потому, что они мужчины». Быть домохозяйкой – не для нее.
«Моя жизнь женщины-мужчины – полная катастрофа. Меня обвели вокруг пальца». Однако идея пары кажется ей осуществимой, вот только она не может реализовать ее сама. Она передает эстафету следующему поколению. Молодые люди впечатляют ее осторожностью в отношениях, умением поддерживать в них более непринужденную и романтическую атмосферу. Можно сказать, что в том, как знакомилось и занималось сексом ее поколение, было мало красоты: «Раньше я вела себя как мужчина. Если я хотела переспать с кем-то, я так и делала. Но в этом не было тепла». В Катманду ей предложили попробовать наркотики, и она очень гордилась этим. Тогда она впала в кому на 48 часов и полностью излечилась от желания пробовать наркотики в будущем. Теперь она говорит: «Секс не важен, меня он не интересует, если только он не часть чего-то гораздо большего».
Теперь очередь за мужчинами прилагать усилия, а не просто смотреть на женщин и улыбаться им. Проблема в том, что слишком многие из знакомых ей мужчин слабы: «Им не хватает смекалки». Так к кому же она обращается за советом? К астрологу: «Нам необходимо что-нибудь такое, и астрология заменяет религию». А астролог сказал ей, что с мужчинами у нее всегда будут проблемы.
Флоренс примерно на пятнадцать лет моложе, но она тоже не нашла решения. У каждого члена ее семьи есть «страсть». Отец занимается альпинизмом, который любит отчасти потому, что его увлекает риск, и он охотно рискует, поскольку быт его утомляет, он хочет преодолевать себя, уйти от рутины. Такому способу бегства он научился очень рано, потому что родители все время ссорились. А он никогда не ссорится со своей женой. Некоторые люди учатся познавать себя, не нападая при этом на окружающих. Страсть сестры Флоренс – верховая езда. Каждый второй член семьи полностью поглощен какой-то своей страстью.
Однако родители никогда не говорили Флоренс, в каком направлении ей идти по жизни. Они никогда не давали ей советов, и она никогда не просила об этом, потому что чувствовала, что их советы ей не подойдут. Она никогда не говорит с ними на интимные темы, которые для нее наиболее важны. Они лишь хотят, чтобы она была счастлива, а это может означать, что они не знают, чего хотят. Она говорит, что лучший способ сделать детей счастливыми – это быть счастливым самому, счастье заразно. Все, что может сделать ее отец, – это предупреждать ее, когда она становится слишком самоуверенной, и она это ценит. Возможно, он не считает, что вправе давать советы, поскольку недоволен собой; или, по крайней мере, это ее предположение, потому что она на самом деле толком его не знает. Много ли найдется тех, кто хорошо знает своих родителей? С тех пор, как личная жизнь стала важнее общественной, уже невозможно передавать традиции, связанные с образом жизни, из поколения в поколение.
Если бы ее учителя смогли внушить ей какие-то высокие стремления, если бы только она встретила человека, увлеченного учебой, который мог бы увлечь ее! Однако ее учеба обернулась полным провалом, несмотря на высокие оценки. Ни один университетский профессор не произвел на нее впечатления. Она сама стала учителем, но лишь увидела систему образования с худшей стороны: четыре пятых ее коллег пребывали в депрессии. Только одному или двоим было интересно работать, образование было для них почти религией.
Кто еще мог бы направить ее? Она говорит, что «выросла в мире, где девушки разговаривали между собой», но не заразилась пристрастием к сплетням. «Никогда не предполагалось, что мы можем разговаривать с мужчинами». Общение с ними всегда омрачается опасением, что они начнут к ней приставать: «Мало кто считает, что с женщинами можно серьезно о чем-то разговаривать. Как только мужчина видит, что он вам нравится, он сразу думает, что вы не прочь переспать с ним. Переспать, конечно, неплохой повод начать разговор, но это вовсе не обязательно». Среди знакомых ей молодых женщин такого гораздо меньше. Ее лучший друг – бывший любовник, отношения с которым теперь, когда о постели не может быть и речи, стали гораздо приятнее. То, как на нее смотрят мужчины, иногда радует ее, а иногда приводит в отчаяние. «Чтобы поговорить с мужчиной, сначала нужно доказать, что ты имеешь право разговаривать с ним».
Проблемы с мужчинами у нее такие же, как и проблема с единственной «страстью». Никакая деятельность не поглощает ее полностью, ибо ее страсть – открытия, путешествия, встречи с неизведанным, а значит, она не может увлекаться чем-то одним. Ее личность слишком многогранна. На вид она карьеристка, но одновременно ей нравится шить. Она не желает соответствовать имиджу, подходящему для ее работы. Мужчины могут это делать, но не женщины. Если бы ей пришлось выбирать между карьерой и личной жизнью, она бы предпочла последнее. Если бы у нее был ребенок, она бы брала ради него отпуск, но не стала бы жертвовать своей карьерой. Слишком многим мужчинам мешает развиваться чувство, что они не в состоянии отдать моральный долг матери, пожертвовавшей своей жизнью ради них. Мужчины говорят, что Флоренс их смущает. Она отвечает, что встречала только пугливых мужчин. Они не понимают, что ей нужна не их надежность. «Самое интересное, что случалось со мной в жизни, происходило в отсутствие надежности. Когда я решаюсь на что-то, я сжигаю мосты. От надежности меня клонит в сон». Мужчина, очаровавший женщину, думает, что заполучил ее в собственность, а в отношениях нужно заново влюбляться каждый день. «Мне не нужна абсолютная надежность в отношениях. Я должна ощущать опасность». Одно из ее хобби – дельтапланеризм, но она хочет попробовать что-нибудь новое.
Флоренс вышла замуж в юном возрасте, прожила с мужем год, а затем три года отдельно от него. Ей нравилась идея совместного проживания, но одновременно привлекала и идея раздельного: мало кто из мужчин мог бы такое понять, как и то, что она уезжает на несколько дней. Они ожидают, что она будет отчитываться перед ними, где и с кем провела время. Они осуждают ее друзей, хотя она не просит общаться с ними. Она не выносит, когда хочет почитать наедине и ей мешают. Ее не беспокоит, что она слишком требовательна: «Мне повезло, что я умею жить одна». Но она не успокоится, пока не найдет того, кого полюбит и кем будет любима; это необходимо для внутреннего спокойствия, которое нужно ей, чтобы заняться другими делами. Возможно, мужчинам не нравится идея, что любовь лишь основа для других дел. Как жаль, что те, кто ей встречался в жизни, были не склонны рисковать; именно страх заставляет их вести образ жизни, который их не вполне удовлетворяет. «Я не хочу, чтобы моя история была среднестатистической, заурядной». Раньше ее идеал мужчины был таким же, как и у всех, – умный, красивый, обаятельный, с хорошим чувством юмора, – но теперь она хочет большего, хочет иметь возможность искренне восхищаться им. «Было бы самонадеянно утверждать, что ты не встречала мужчин, достойных тебя, но я не встречала никого, кому нравились бы мои противоречия. Я быстро меняюсь, но мужчины, которых я любила, не успевали за мной; они только тормозили меня. Мне нужен мужчина, который придаст мне уверенности, потому что порой меня начинают одолевать сомнения».
Из этого не следует, что нужно жить с мужем каждый день. Ее муж не стал бы хорошим отцом; и «я не настолько эгоистична, чтобы рожать ребенка для себя». Муж позволил себе попасть в финансовую зависимость от нее, и это стало катастрофой – зависимость портит отношения. Когда что-то идет не так, человек злится и уже не так ласков. Так что отношение Флоренс к деньгам изменилось. Раньше ей нравилось рассматривать витрины и делать покупки: «Мне сказали, что, если я расстроена, нужно пойти и потратить деньги. Я могла бы стать человеком, у которого пятьдесят пар обуви». Затем шоппинг ей разонравился: теперь она тратит б
Риск привел к тому, что она отказалась от нескольких спокойных должностей. Все советовали ей этого не делать, но она не слушает советов, потому что работа – это как любовная связь: если ты ее не любишь, тебе следует с нее уйти. Очень важно, чтобы работа была любимой. Перестав преподавать, она работала журналистом крупной провинциальной ежедневной газеты. Однако за три года пребывания там никто так и не сказал ей, какова ее цель. Все катилось по наезженной колее. «Надоела рутина». Были способные журналисты, растратившие свой талант. Они знали, что пишут чушь, но их это не волновало, тогда как другим не разрешалось в полной мере использовать свои таланты. Никому не хотелось раскачивать лодку, потому что газета была надежной работой на всю жизнь. Когда Флоренс увольнялась, ей сказали, что она, видимо, сошла с ума; но она настаивала на том, что с работы нужно уходить, как только теряешь энтузиазм. Если б люди ее послушали, рухнул бы весь мир промышленного производства: только попробуйте представить, на что люди меняли бы работу там.