Теодор Зельдин – Интимная история человечества (страница 23)
Все или ничего, полное подчинение – эти военные понятия ограничивали влияние секса на отношения за пределами спальни, не позволяя им быть максимально творческими. Ибо существует огромный спектр сексуальных чувств, не находящих физиологического выражения, – безответная любовь, влечение и ощущения разной степени мягкости, б
Способы использования смутного сексуального влечения в полезных целях исследовали в XVII и XVIII веках, особенно среди французов, которые превратили флирт в искусство общения, избегая физической связи. В то время в старинном обиходе любовник (amant) еще мог означать поклонника, а не обязательно сексуального партнера; «заниматься любовью» означало ухаживать, а не вступать в половой акт. Флирт придал новое направление куртуазной любви: это был секс без секса, продление предварительных ласк перед контактом, который так и не происходил. Но вместо того, чтобы идеализировать возлюбленного, цель была понять его или ее и выяснить, как научиться принимать и стимулировать друг друга. Однако большинство людей спешили к завоеваниям и считали флирт обманом, притворством, проявлением неспособности любить, как будто человек на вечном балу-маскараде. Эта враждебность была понятна, когда брак и деторождение считались основной функцией женщины. Но как только к женщинам и мужчинам начали относиться как к независимым личностям, чье мнение важно знать, флирт стали признавать как первый шаг в построении отношений, цель которых – вместе узнавать друг друга. Возможно, лучше заменить слово «флирт» каким-то другим, чтобы указать на его расширенное значение приключения, в основе которого лежит влечение, но стремящееся к гораздо большему.
«У одного мужчины не хватит мыслей на одну женщину» – гласит пословица племени бушменов кунг. Измена и развод не слишком изобретательные способы адаптироваться к этому факту. Конголезская писательница Сони Лабу Танси, написавшая, что эротизм – искусство «правильно готовить любовь», напоминает, что есть обширное меню, которое еще только предстоит открыть, и что привязанность и дальше будет по большей части пропадать впустую, пока это меню не открыто. Кулинария, конечно, предполагает не только чувства, но и интерес ко всему живому, и еда вкуснее всего тогда, когда люди едят ее вместе, с доброжелательностью по отношению друг к другу, пусть и временной.
Глава 7. Как менялось с веками желание, которое мужчины испытывают к женщинам
Неизбежно ли женщины, становясь с веками все более предприимчивыми и предъявляя все более высокие требования к жизни, будут считать мужчин все менее и менее удовлетворяющими этим требованиям?
В 1968 году Патрисия была двадцатилетней студенткой юридического факультета и так увлеченно сражалась на баррикадах, что провалила экзамены. Она ни о чем не жалеет: «Было весело». Устроившись на работу клерком, она еще десять лет участвовала в протестах как профсоюзная активистка: это тоже было весело. «Я обожала это. Я была увлечена. Но мы быстро стареем». В тридцать пять лет она вернулась в университет, затем училась в налоговой школе в Клермон-Ферране, а теперь работает налоговым инспектором. Вы уже познакомились с другим налоговиком в предыдущей главе, поэтому полезно будет напомнить, что два представителя одной и той же профессии редко бывают совершенно одинаковыми.
После всех демонстраций против полицейских в юности Патриция служит в органах с особым удовольствием: не так уж и напрасно возводились баррикады. «Я не Шерлок Холмс и не Зорро. Моя позиция в том, что все должны быть равны, чтобы некоторым не сошла с рук недоплата в ущерб остальным». Из 180 налоговых следователей в ее регионе всего двадцать женщин. Женщины не решаются претендовать на вакансии в этой службе, поскольку суть их работы – конфронтация с мужчинами. Однако, по ее собственному опыту, быть женщиной – не проблема: «Люди так переживают из-за проверки своих счетов, что видят во мне только инспектора, а не женщину». Она берет на инспекцию только влиятельных мужчин: ее задача – за год проверить 12 компаний с уровнем дохода «миллион фунтов». «Я абсолютно спокойная и не злопамятная. Я применяю не свое личное суждение, а то, что установлено законом. Лишь изредка я сообщаю о недобросовестности – как в случае с управляющим директором, который ездил на Porsche, тайно оплаченном его компанией. Напротив, я переживаю, мне становится почти плохо, когда я чувствую, что могу стать причиной банкротства фирмы. Моя цель не в том, чтобы полетели головы». Одним из последствий 1968 года стало то, что правительственные чиновники не так агрессивно кидаются на граждан, как раньше.
Перестала ли она ненавидеть богатых? Она из благополучной семьи, как и многие утописты 1968 года. Когда налоговики объявили забастовку, она не присоединилась к ним: у нее зарплата небольшая, но по сравнению с тем, что зарабатывают люди в других частях мира, просто прекрасная. «Я видела в Нью-Дели, как прямо у моих ног умерла девушка, а прохожие проходили мимо нее». Она могла бы зарабатывать вдвое больше, если бы стала частным налоговым консультантом, но это означало бы увеличение рабочего дня, а серьезное преимущество ее работы в том, что у нее остается «время для жизни». «Я люблю свою работу. Не хочу заниматься ничем другим. Я общаюсь только с умными людьми». Зарплаты хватает на авиабилеты. Она побывала уже на всех континентах, кроме Южной Америки, но ни разу не ездила в групповые туры. Она только что улетела в Кению, в прошлом году ездила в Таиланд и на Филиппины. В идеале она хотела бы проводить по полгода за границей, живя жизнью обычных людей, «интегрированных» в другую цивилизацию. «Я гражданин мира. Если где-нибудь случается какое-то бедствие, я переживаю это как личную трагедию». Расизм – ее самый главный враг.
В этих аспектах Патриция считает свою жизнь успешной. Но что касается отношений с мужчинами, ее история печальна. Ее собственные родители не хотели разговаривать с ней об этом: всякий раз, когда она о чем-то спрашивала маму, в ответ слышала: «Спроси у отца». Мама, с которой у нее хорошие отношения, говорила ей, что любит мужа и поэтому никогда не принимает решений, не посоветовавшись с ним. Патриция же считает, что ее мать на это просто не способна. Сама Патриция очень решительна, но это навредило ее личной жизни. Спорить тоже весело, и, когда факты на ее стороне, она не остановится, пока не заставит мужчину сдаться. «Я хорошо разбираюсь в экономике и политике, и, когда я говорю, что он чего-то не понимает, ему это не нравится. Возможно, можно было бы не так агрессивно демонстрировать свои знания, но, мне кажется, я не умею делать это мягко. Просто я хочу, чтобы мужчина победил честно. Хочу, чтобы он доказал свою правоту».
Общество потребления позволяет женщинам не только постоянно покупать новые гаджеты и одежду. Оно дает возможность наслаждаться мужчинами, а затем выбрасывать их на помойку, как недоеденную еду. «Теперь я понимаю, что использовала мужчин». Она не утратила вкуса к ним, он стал еще более изысканным. «Чтобы понять, чего именно ты хочешь от мужчины, требуется время». Ей не нужно, чтобы они что-то чинили, помогали выбрать машину и уж тем более заполнить налоговую декларацию. Объект ее поиска – мужчина, который умеет делать то, чего не умеет она, которым она могла бы восхищаться. Ни один мужчина еще не сумел достойно справиться с этой задачей, тем более что ее работа – заставлять мужчин дрожать от страха. «По восемь часов в день я не женщина, я государственный чиновник. Мужчин пугает женщина, способная дать отпор управляющему директору; в женщине им нужна мягкость. Я не могу себе такого позволить, мне приходится скрывать свою мягкость, и этим я отличаюсь. Это цена, которую я плачу за интересную работу». Она по-прежнему влюбляется. «Я наслаждаюсь этим чувством, пока оно длится, но оно никогда не длится долго. Я не способна на продолжительные отношения. Когда я влюблена, я становлюсь глупой, зависимой. Подсознательно мне это не нравится, поэтому я делаю так, чтобы отношения не сложились. Они превращаются в борьбу за власть».