Теодор Томас – Собрание сочинений. Врата времени (страница 61)

И вдруг все разом кончилось. Быть может, в тот момент здешняя культура пережила свою битву Туров и начала разрушаться, как древняя культура мусульман. Или просто из золотого века перенеслась сразу в эпоху раздробленных государств. В истории Китая этот период длился с 480 по 230 год до нашей эры и закончился превращением царства Цинь в Китайскую империю. Египет пережил нечто подобное между 1780 и 1580 годами до нашей эры, где последнее столетие, время владычества гиксосов, лучше и не поминать. Рим испытал это начиная с Харона, а самое кошмарное – со 133 по 31 год до нашей эры – с Гракхов до Актиума. Западноевропейцы и американцы переболели тем же в девятнадцатом и двадцатом столетиях, и современные историки единодушны в том, что человечество, расселившись по галактике, вступило в эту же фазу лет пятьдесят назад, хотя, конечно, не с такими разрушительными последствиями.

К чему я говорю обо всем этом, командир? А к тому, что такой переход никогда не совершается внезапно. Процесс этот очень долог и неизбежно начинается с ниспровержения священных прежде устоев. Идеалы улетучиваются под жестокими ударами холодного рассудка. Скептицизм возводится в абсолют.

Судя по всему, катастрофа застигла здешнюю цивилизацию в пору ее наивысшего расцвета и принесла с собой все ужасы такого крушения: падение нравственности, разгул преступности, исчезновение всякого понятия об идеалах и полное безразличие к смерти. Если этот… кот – потомок такой расы, то это коварный, хладнокровный убийца, который запросто перегрызет горло собственному брату.

– Хватит, – решительно сказал Кент. – Я с удовольствием исполню роль палача, командир!

– Послушай, Мортон, – вмешался Смит. – Ты не имеешь права убить зверя, даже если он и виноват. Это же биологический уникум!

Кент и Смит обменялись свирепыми взглядами. Мортон задумчиво посмотрел на них и сказал, нахмурившись:

– Корита, я склоняюсь к тому, чтобы принять в качестве рабочей гипотезы твою теорию. У меня только один вопрос: кот принадлежит к периоду более раннему, чем наша эпоха, или нет? Я понимаю, что мы вступаем в наиболее развитую эру нашей культуры, а зверь внезапно выпал из истории в самый мрачный период его цивилизации. Но – не может ли его культура быть более поздней для данной планеты, чем наша – в собственной галактической системе?

– Именно так и обстоит дело. Он, скорее всего, из середины десятой цивилизации своего мира, а мы у себя завершаем восьмую. При этом каждая из десяти местных цивилизаций неизбежно возникала на руинах предыдущей.

– В таком случае котенок не подозревает, что мы, благодаря нашему скептицизму, сразу же вычислили его как убийцу?

– Он понятий об этом не имеет. Для него наше открытие будет родом волшебства.

Мортон зловеще усмехнулся:

– Что ж, тогда я, пожалуй, послушаюсь тебя, Смит. Пусть котенок живет. Теперь нам известна его кровожадная сущность, и мы вполне можем обезопасить себя. Впредь всякие фатальности будут считаться следствием беспечности членов экипажа. Конечно, не исключено, что мы ошиблись в своих подозрениях. У меня, как и у Зиделя, сложилось впечатление, что зверь все время был где-то рядом. Ладно… Нам нельзя оставлять беднягу Джарви в таком виде. Сколотим ему гроб и похороним как подобает.

– Нет! – рявкнул Кент и тут же залился краской, стушевавшись: – Прошу прощения, командир. Думаю, надо сделать иначе. Я уверен, проклятому коту что-то было нужно от тела Джарви. На первый взгляд все части тела на месте, но чего-то в организме Джарви должно не хватать. Я хочу выяснить, чего именно, и сделать это так, чтобы ни у кого не осталось и тени сомнения, кто является убийцей!..

Поздней ночью в кают-компании открылась дверь и на пороге появился Кент, поднявшийся из лаборатории, Мортон оторвался от книги. Кент держал в руках большую неглубокую чашу. Запавшие глаза химика сверкнули на Мортона, и утомленным, но все еще жестким голосом он бросил:

– Смотри, что сейчас будет!

Он направился к Кёрлу, распростершемуся на огромном ковре и, казалось, спавшему. Мортон поморщился:

– Погоди минуту, Кент. Ты знаешь, я никогда не вмешиваюсь в твои действия, но сейчас мне кажется, что ты не совсем здоров. Что там у тебя в чаше?

Кент обернулся, и Мортону показалось, что он взглянул в лицо самой истине. Аскетическое лицо химика горело лихорадочным огнем, под глазами залегли темные круги.

– Я обнаружил, чего не хватает в теле Джарви. Пропавший элемент – фосфор. Во всех костях Джарви осталось не более кубического миллиметра фосфора. Высосан весь, до капли, но вот с помощью какой сверххимии – не могу понять. Извлечь фосфор из человеческого тела можно несколькими способами. Помнишь несчастный случай с одним из рабочих, которые строили наш корабль? Он свалился в емкость с пятнадцатью тоннами жидкого металлита – так, во всяком случае, утверждали его родственники, – но компания отказывалась выплатить им страховку до тех пор, пока не провели анализ металлита. Оказалось, что он содержит высокую концентрацию фосфора…

– Но при чем тут миска с едой? – прервал Кента кто-то из экипажа.

Отложив в сторону журналы, все, кто был в кают-компании, с интересом уставились на Кента.

– Пища содержит в себе органический фосфор. Кот обязательно должен учуять запах или что он там чует вместо запаха…

– Я думаю, он улавливает колебания, излучаемы различными предметами, – лениво вмешался Гурлей. – Иногда у меня возникают помехи в радиоаппаратуре, когда он начинает шевелить своими щупальцами. А потом помехи внезапно прекращаются, словно он настройся на другую частоту. Похоже, кот может контролировать колебания по собственному желанию.

Кент с трудом дождался окончания этой тирады и резко закончил:

– Хорошо, пусть будет так… Тогда, если он учует волны от фосфора и отреагирует на них как зверь, мы сможем… мы решим, что именно это доказывает. Я могу начинать, капитан?

– В твоем плане три серьезных изъяна, – ответил Мортон. – Во-первых, ты считаешь, что он всего лишь животное; во-вторых, не учитываешь того, что он может и не испытывать голода, насытившись Джарви; в-третьих, ты почему-то думаешь, что кот ничего не заподозрит. Впрочем, давай, поставь перед ним миску. Быть может, его реакция нам хоть что-нибудь подскажет.

Кёрл немигающим взором следил, как человек ставит перед ним еду. Его слуховые волоски мгновенно уловили ид-волны, исходящие от содержимого миски, но он не удостоил ее даже взгляда.

Он знал этого двуногого – это был тот самый, что утром наставил на него оружие. Опасность! Зарычав, Кёрл вскочил на ноги, ухватил миску за край пальцеобразным отростком одного из щупалец и выплеснул содержимое прямо в лицо Кенту. Химик с воплем отпрянул, а Кёрл отбросил миску в сторону и толстым как канат щупальцем обвил человека за пояс. Кёрлу ничего не говорили ругательства, которые изрыгал двуногий, а висевший у того на ремне пистолет не слишком пугал. Это был всего лишь волновой излучатель, хоть и работавший на атомной энергии, но не способный расщепить противника на атомы.

Кёрл отшвырнул брыкающегося Кента на диван и тут же понял, что все-таки надо было его обезоружить.

Не потому, что пистолет опасен… Разъяренный двуногий одной рукой стирал фосфорную кашицу с лица, а другой тянулся к пистолету. Кёрл припал к полу, и в это мгновение слепящий луч ударил ему в голову.

Слуховые волоски на ушах зверя зажужжали, гася световые волны вибрационного пистолета. Круглыми черными глазами Кёрл следил за двуногими существами, которые все как один потянулись за оружием. Тишину разорвал голос Мортона:

– Стоп! Остановитесь!

Кент опустил пистолет, и Кёрл улегся на полу, дрожа от ярости, – этот двуногий заставил его раскрыть кое- какие из своих возможностей, которые он предпочел бы сохранить в тайне.

– Кент, – холодно произнес Мортон, – тебе не следует терять голову… Ты пытался умышленно убить кота зная, что большинство высказалось за то, чтобы оставить его жить. Наш закон тебе известен: если кто-то возражает против моего решения, он должен заявить об этом вовремя. Если против большинство, мое решение отменяется. В данном случае никто, кроме тебя, не возражал, следовательно, ты дерзко нарушил правила, попытавшись взять власть в свои руки. Этот достойный порицания поступок автоматически лишает тебя права голоса на целый год.

Кент окинул насмешливым взглядом своих друзей, усевшихся в круг.

– Похоже, Корита был прав, когда говорил, что наша цивилизация является высокоразвитой. О да, мы весьма цивилизованны – даже слишком! – Голос Кента срывался. – Господи, неужели никто из вас не видит весь ужас ситуации?! Джарви умер всего несколько часов назад, умер страшной смертью, а тварь, которая убила его – мы ведь все это знаем! – преспокойно лежит себе на коврике и замышляет очередное убийство. И жертвой его станет кто-то из присутствующих! Что же мы за люди такие? Дураки, циники, упыри? А может, эта наша цивилизация настолько погрязла в целесообразности, что мы способны с симпатией созерцать убийцу?

Он пристально посмотрел на Кёрла.

– Ты прав, Мортон. Это не животное. Это дьявол, восставший из самых глубин адской планеты, одиноко вращающейся вокруг умирающего солнца.

– Не разводи мелодраму, – проворчал Мортон. – Я думаю, что все твои выводы ошибочны. Мы не упыри, не циники. Мы просто ученые, и наша обязанность – изучить этого зверя. Поскольку мы подозреваем его в убийстве, каждый из нас будет впредь действовать осмотрительнее. Сомнительно, что он сможет кого-нибудь подловить. У одиночки нет шансов против сотни человек. – Он огляделся вокруг: – Надеюсь, я выразил общее мнение?