Теодор Рузвельт – Война на море 1812 года. Противостояние Соединенных Штатов и Великобритании во времена Наполеоновских войн (страница 65)

Едва увидев сигнал капитана Стюарта, лейтенант Баллард повернул оверштаг и сразу же направился к якорной стоянке в Порто-Прайо, до которой он добрался, несмотря на то что его преследовали все его враги, и бросил якорь в пределах 150 ярдов от тяжелой батареи. Теперь стала очевидной мудрость курса капитана Стюарта, не доверяющего нейтралитету порта. «Акаста» открыла огонь по шлюпу, как только последний стал на якорь, в 16:30. «Ньюкасл», как только прибыл, также открыл огонь, как и «Леандер», в то время как британские военнопленные на берегу открыли огонь из орудий батареи. Выдержав эту совместный обстрел в течение 15 минут, «Левант» спустил знамя. Неумелая стрельба британских кораблей, конечно, не искупила промахов, допущенных ранее сэром Джорджем Коллиером, поскольку три тяжелых фрегата в течение 15-минутной тренировочной стрельбы бортовыми залпами на гладкой воде против неподвижного и не оказывающего сопротивления противника нанесли ему лишь небольшой ущерб и не убили ни единого человека. Главным результатом огня было повреждение домов португальского города.

После захвата «Президента» «Пикок» капитана Уоррингтона, «Хорнет» капитана Биддла и бриг «Том Боулин» все еще оставались в нью-йоркской гавани. 22 января начался сильный северо-западный ветер, и американские корабли, по своему обыкновению, тотчас же приготовились воспользоваться непогодой и пройти мимо блокирующих. Днем под штормовой завесой они миновали отмель, так что британские фрегаты, стоявшие на юго-востоке, были хорошо видны. Не зная о судьбе «Президента», они направились к Тристан-д’Акунья, назначенному месту встречи. Через несколько дней «Хорнет» расстался с двумя другими кораблями, последние достигли Тристан-д’Акунья около 18 марта, но снова были отброшены штормом. «Хорнет» достиг острова 23-го числа, и в половине одиннадцатого утра при свежем юго-западном ветре, когда он собирался встать на якорь у северной оконечности, на юго-востоке был замечен парус, направляющийся на запад. Это был британский бриг-шлюп «Пингвин» капитана Джеймса Дикенсона. Это было новое судно, впервые вышедшее из порта в сентябре 1814 года. Находясь на мысе Доброй Надежды, оно получило от вице-адмирала Тайлера 12 морских пехотинцев с 74-пушечного «Мидуэя», увеличив экипаж до 132 человек, а затем был отправлен на специальную службу против тяжелого американского капера «Янг Уосп», который нанес большой ущерб направлявшимся домой торговым судам Ост-Индской компании.

Бой между «Пингвином» и «Хорнетом» с 13:40 по 14:02

Когда чужой парус был замечен, капитан Биддл как раз отпускал марса-шкоты, но тотчас же их вернул, а незнакомец, почти тотчас отгороженный сушей, шел на всех парусах на запад и снова попал в поле зрения. Капитан Дикенсон впервые увидел американский шлюп и тотчас же помчался к нему. Положение двух судов было в точности противоположно «Уоспу» и «Фролику», англичане находились с наветренной стороны. «Хорнет» лег в дрейф, чтобы позволить противнику приблизиться, затем поднял грот-марсель и продолжал дрейф, время от времени делая поворот через фордевинд, чтобы уйти от обстрела. В сорок минут первого «Пингвин», находясь на расстоянии мушкетного выстрела, повернул к ветру правым галсом, поднял флаг святого Георгия и выстрелил из пушки. «Хорнет» пошел в наветренную сторону на том же галсе, поднял американские знамена, и бой начался с тяжелого бортового залпа. Так суда шли 15 минут, постепенно сближаясь, и капитан Дикенсон повернул руль на ветер, чтобы пойти на абордаж противника. В этот момент отважный молодой офицер получил смертельное ранение, и командование перешло к старшему лейтенанту, мистеру Макдональду, который очень храбро постарался осуществить замысел своего командира, ив 13:56 бушприт «Пингвина» встал между вантами грота и бизани по правому борту. Американских моряков вызвали, и они были на своих постах, чтобы отразить абордаж, но поскольку британцы не предприняли никаких попыток сблизиться, абордажники начали карабкаться на снасти, чтобы подняться на борт брига. Капитан Биддл очень хладнокровно остановил их, «с самого начала было очевидно, что наш огонь был намного лучше как по скорости, так и по эффективности». Море волновалось, и, когда «Хорнет» продвигался вперед, бушприт «Пингвина» снес ванты его бизани, кормовые шлюпбалки и бизань-гик, и тогда бриг привалился к его скуле правого борта, где с обеих сторон можно было использовать только стрелковое оружие. Английский офицер что-то выкрикнул, что Биддл понял – спорят, правильно или нет, – как слово «капитуляция», соответственно приказал морским пехотинцам прекратить огонь и вскочил на гакель. В эту минуту двое морских пехотинцев на баке «Пингвина» выстрелили в него с расстояния менее 30 футов, одна из пуль нанесла ему довольно серьезную рану в шею. Выстрелы с «Хорнета» сразу убили обоих морских пехотинцев, и в этот момент «Хорнет» понесся вперед. Когда суда разделились, фок-мачта «Пингвина» ушла за борт, а бушприт оторвался. «Хорнет» сразу же повернул носом по ветру, чтобы дать новый бортовой залп, но повреждения не позволили «Пингвину» последовать его примеру, и, потеряв треть людей убитыми и ранеными (14 первых и 28 вторых), с пробитым насквозь корпусом, без фок-мачты и с шатающейся грот-мачтой, сорванным большинством орудий подбойного борта, он в две минуты третьего, через 22 минуты после первого орудийного выстрела, спустил знамена. Из 150 человек «Хорнета» 8 не попали в призовой список. По фактическим измерениям «Хорнет» был на два фута длиннее и немного уже своего антагониста. Его потери в основном были вызваны обстрелом: 1 морской пехотинец убит, 1 матрос смертельно ранен, лейтенант Коннер очень тяжело ранен, а капитан Биддл и семь моряков легко ранены. Ни один снаряд не попал в корпус, ни мачта, ни рангоут не были существенно повреждены, но такелаж и паруса были сильно иссечены, особенно в области фок-мачты и грот-брам-стеньги. Экипаж «Хорнета» сильно страдал от болезней, и 9 человек не могли находиться на своих местах, в результате чего суда были почти равны. Считая этих людей и исключая 8 отсутствующих в призе, мы получаем следующие данные:

Сравнительная сила

Число моряков 142, вероятно, слишком велико, я лично не проверял списки личного состава «Хорнета» за тот период. Лейтенант Эммонс в своей «Истории» дает ему 132 человека, но, возможно, он не включил девять больных, что сделало бы его заявление примерно таким же, как мое. В ответ на мои запросы я получил очень любезное письмо из Казначейства (четвертого аудиторского офиса), в котором говорилось, что в списке личного состава «Хорнета» в этом походе указано «101 офицер и команда (за исключением морских пехотинцев)». Если добавить 20 морских пехотинцев, то всего получится 121 человек. Я думаю, что в этом должна быть какая-то ошибка, и поэтому полагал, что экипаж «Хорнета» изначально состоял из 150 человек, как и во время его плавания в 1812 году.

В действительности «Пингвин» был немного крупнее «Хорнета», судя по сравнениям, сделанным в письме Биддла (оригинал которого см. в Военно-морских архивах, «Письма капитанов», т. 42, № 112). Он говорит, что «Пингвин», хотя был по палубе на два фута короче, чем «Хорнет», имел большую длину киля, немного большую ширину, более прочные борта и более высокий фальшборт, вертлюги на кабестане и на спардеках, и он стрелял двумя «длинноствольными 12-фунтовиками» с одного борта. Однако в этом отношении я следовал за Джеймсом, утверждающим, что длинноствольные орудия «Пингвина» были 6-фунтовыми и с борта стреляло только одно.

Или при практически равной силе «Хорнет» нанес в четыре раза больше потерь и в десять раз больший ущерб, чем понес сам. Вряд ли какой-либо бой войны отражал большую заслугу военно-морских сил Соединенных Штатов, нежели этот. Хладнокровие, искусное кораблевождение и отличная артиллерийская стрельба позволили американцам уничтожить антагониста равной силы в столь чрезвычайно короткое время. Британцы проявили равную храбрость, но, безусловно, сильно отставали от противника в других качествах, которые отличают первоклассный экипаж военного корабля. Даже Джеймс говорит, что он «не может использовать пустяковое неравенство сил в этом бою в качестве оправдания для захвата «Пингвина». Главная причина – огромное неравенство между двумя кораблями в эффективности их экипажей»[135].

«Пингвин» был так изрешечен выстрелами, что его пришлось уничтожить. После того как из него вынесли припасы и т. д., тщательно осмотрели (капитан Биддл из любопытства сравнил его размеры с обмерами «Хорнета»). Его гибель ускорило то, что в поле зрения появился неизвестный парус, но последним оказался «Пикок» в компании с «Томом Боулином». Последнего теперь использовали, отправив в Рио-де-Жанейро в качестве картельного судна с заключенными. «Пикок» и «Хорнет» оставались на острове до 13 апреля, а затем, потеряв всякую надежду увидеть «Президента» и справедливо полагая, что он захвачен, отправились в Ост-Индию. 27-го числа месяца на 38°30′ южной широты и 33° восточной долготы[136] «Пикок» подал сигнал незнакомцу с юго-востока, и оба шлюпа устремились в погоню. На следующее утро они пошли при ветре с северо-запада на корму, с поднятыми с обеих сторон лиселями. Новые 22-пушечные шлюпы были не только лучшими боевыми кораблями, но и более быстрыми, чем любые другие корабли их класса, и к полудню «Пикок» был на две лиги впереди «Хорнета». В 14:00 было замечено, что первый проявлял некоторую нерешительность при приближении к незнакомцу, который вместо того, чтобы уклоняться, скорее приближался к ним. Все на борту «Хорнета» сочли его торговым судном Ост-Индской компании, и «люди начали задаваться вопросом, что они будут делать с шелками», когда за несколько минут до четырех «Пикок» дал сигнал, что это линейный корабль, который стремительно развернулся. Быстроходный корабль Уоррингтона вскоре оказался вне опасности, в то время как Биддл шел левым галсом близко к ветру, а 74-пушечный «Корнуоллис» под флагом адмирала сэра Джорджа Берлтона, рыцаря-командора ордена Бани, шел по пятам преследуемого, в двух лигах с подветренной стороны. 74-пушечник быстро нагнал «Хорнета», хотя и остановился, чтобы подобрать упавшего за борт морского пехотинца. Обнаружив, что ему приходится иметь дело с самым рыскливым в наветренную сторону, а также с быстроходным парусником, капитан Биддл в 9 часов вечера начал освобождать «Хорнет» от массы припасов, снятых с «Пингвина». Однако «Корнуоллис» все еще набирал скорость и в 2 часа ночи 29-го был впереди «Хорнета» с подветренного, или правого, борта, когда шлюп развернулся и побежал на запад. Дневной свет показал, что 74-пушечник все еще находился позади и с подветренной стороны, но уже успел оказаться на расстоянии выстрела, и вскоре после этого он открыл огонь, его залп прошел над «Хорнетом». Последний вновь прибегнул к процессу облегчения. Он уже выбросил за борт запасный якорь, несколько тяжелых запасных рангоутов и большое количество дроби и балласта, оставшиеся якоря и канаты, еще выстрелы, шесть орудий, затем их примеру последовал катер, и, добившись таким образом облегчения, «Хорнет» временно ушел из-под опасности, но ветер постепенно переместился на восток, и линейный корабль стал приближаться, пока в полдень не оказался в миле, расстоянии меньшем, чем то, на котором «Соединенные Штаты» искалечили и изрезали «Македонского», и, если бы огонь «Корнуоллиса» был вполовину таким же прицельным, как огонь «Штатов», он бы прикончил «Хорнет». Но орудиями 74-пушечника управляли очень неумело, и залпы большей частью прошли мимо преследуемого, и только три попали в цель. У капитана Биддла и его команды не было надежды на побег, но никто и не думал сдаваться. Все оставшиеся запасные рангоуты и шлюпки, все пушки, кроме одной, картечь и вообще все, что можно было достать снизу или с палубы, было выброшено за борт. Это увеличило скорость «Хорнета», в то время как «Корнуоллис» отстал, спустившись под ветер, чтобы дать бортовой залп, который был столь же неэффективен, как и прежний огонь из носовых орудий. «Хорнет» теперь немного ушел вперед и сумел устоять, а вскоре после этого мужество и мастерство его экипажа[137] были вознаграждены. Перемена ветра сильно сыграла против них, но теперь он снова изменился на прежнее направление, приведя их в наветренную сторону, и с каждой минутой, по мере того как дуло все свежее и свежее, их шансы увеличивались. С наступлением темноты «Корнуоллис» шел далеко позади, а ночью ветер все усиливался, обрушиваясь шквалами, что как раз подходило «Хорнету», и, когда рассвело, корпус линейного корабля оказался на корме. Затем, утром 30-го числа, после почти 48-часовой погони, «Корнуоллис» прекратил погоню. «Хорнет», конечно, уже не годился как крейсер и направился в Нью-Йорк, куда прибыл 9 июня. Эта погоня требует почти таких же комментариев, как и последняя погоня за «Конституцией». В обоих случаях американские капитаны и их команды заслуживают самой высокой похвалы за смелое и искусное морское мастерство, но точно так же, как хладнокровие и расторопность Стюарта, возможно, не спасли бы «Конституцию», если бы не промахи, допущенные его противниками, точно так же и «Хорнет», несомненно, был бы захвачен, несмотря на упрямство и находчивость Биддла, если бы «Корнуоллис» не продемонстрировал столь неумелых действий артиллерии, что было тем более позорно, что он нес адмиральский флаг.