Теодор Рузвельт – Война на море 1812 года. Противостояние Соединенных Штатов и Великобритании во времена Наполеоновских войн (страница 60)

Когда английская эскадра храбро выстроилась, молодой Макдоноу, совсем не боявшийся своих противников, но очень боявшийся своего Бога, на мгновение преклонил колени со своими офицерами на шканцах, а затем последовало несколько минут совершенной тишины, люди с мрачным предвкушением ждали начала боя. Первым длинноствольными 18-фунтовиками заговорил «Игл», но безрезультатно, поскольку залп оказался недолетом. Затем, когда «Линнет» проходил мимо «Саратоги», он дал залп из длинноствольных 12-фунтовых орудий, но залп также не увенчался успехом, за исключением одного выстрела, который попал в находившийся на борту «Саратоги» курятник. Внутри был охотничий петух, и вместо того, чтобы испугаться внезапной свободы, он вскочил на орудие, захлопал крыльями и громко закукарекал. Моряки засмеялись и заулюлюкали, и сразу после этого сам Макдоноу произвел первый выстрел из одного из длинноствольных орудий. 24-фунтовое ядро попало в «Конфианс» возле клюза и пролетело по всей длине его палубы, убив и ранив несколько человек. Теперь открыли огонь все американские длинноствольные орудия, и им ответили британские галеры.

«Конфианс» стоял, не отвечая. Но он был обескуражен переменчивым ветром и вскоре был сильно изранен, потому что оба его левых носовых якоря были сбиты, и он понес такие большие потери, что был вынужден повернуть руль на правый борт и приводиться к ветру, когда до «Саратоги» оставалось еще почти четверть мили. Капитан Дауни в блестящем стиле бросил якорь, тщательно закрепив все вещи, прежде чем выстрелить из пушки, а затем открыл огонь ужасным разрушительным бортовым залпом. «Чабб» и «Линнет» были дальше и встали на якорь перед траверзом «Игла». Тем временем «Финч» при поддержке канонерских лодок поравнялся с «Тикондерогой». Таким образом, основное сражение должно было произойти между авангардами, где «Игл», «Саратога» и шесть или семь канонерских лодок вступили в бой с «Чаббом», «Линнетом», «Конфиансом» и двумя или тремя канонерскими лодками, в то время как в тылу «Тикондерога», «Пребл» и другие американские галеры вступили в бой с «Финчем» и девятью или десятью оставшимися английскими галерами. Бой у подножия линии американцы вели, чтобы предотвратить обход своего фланга, а англичане – чтобы добиться этой цели. Сначала бои шли на дальних дистанциях, но постепенно британские галеры приблизились, очень хорошо стреляя. Американские галеры на этом конце линии были в основном небольшими, вооруженными одной 12-фунтовой пушкой каждая, и они постепенно отступали под шквальным огнем противников. Примерно через час после выстрела из первого орудия «Финч» приблизился к «Тикондероге» и был полностью изуродован парой бортовых залпов последнего. Он беспомощно дрейфовал по линии и сел на мель возле острова Краб, некоторые из выздоравливающих пациентов управляли шестифунтовой пушкой и произвели в нее пару выстрелов, когда «Финч» спустил флаг, почти половина его экипажа была убита или ранена. Примерно в то же время британские канонерские лодки выбили из строя «Пребл», после чего он перерезал якорный канат и дрейфовал к берегу, выйдя из боя. Две или три британские канонерки уже были достаточно повреждены выстрелами из длинноствольных орудий «Тикондероги», чтобы заставить их осторожничать, и противостояние на этом участке линии сузилось до состязания между американской шхуной и оставшимися британскими канонерскими лодками, которые объединились, чтобы предпринять на нее самую решительную атаку. Эскадру оснащали так поспешно, что многие запалы для ее орудий в последний момент оказались неисправными. Командиром одного из дивизионов был гардемарин, всего лишь шестнадцатилетний Хайрем Полдинг. Когда он обнаружил, что запалы плохие, он выстрелил из орудий своей секции, направив на них вспышки пистолетов, и продолжал так стрелять на протяжении всего боя. Командир «Тикондероги» лейтенант Кассин сражался на своей шхуне наилучшим образом. Он продолжал ходить у гакаборта под ливнем мушкетных пуль и картечи, хладнокровно наблюдая за движением галер и приказывая заряжать орудия картечью и мешками с пулями, когда противник пытался идти абордаж. Британскими галерами с решительной храбростью командовал лейтенант Белл. Если бы они отогнали «Тикондерогу», то выиграли сражение, и они продвигались вперед, пока не оказались на расстоянии абордажного крюка, чтобы попытаться взять судно на абордаж, но все попытки были отбиты, и они были вынуждены отступить, некоторые из них были настолько изранены перенесенной бойней, что едва могли управлять веслами.

Тем временем бои во главе линии были еще более ожесточенными. Первый бортовой залп «Конфианса», выпущенный из 16 длинноствольных 24-фунтовиков, двойным зарядом выстрелов, хладнокровно, на гладкой воде, в упор, произвел на «Саратогу» самое страшное действие. Ее корпус весь содрогнулся от толчка, и, когда грохот стих, почти половина ее людей растянулись на палубе, поскольку многие из них были сбиты с ног, но серьезно не пострадали. Среди убитых был первый лейтенант Питер Гэмбл, он стоял на коленях, чтобы прицелиться из ружья, когда пуля попала в порт, выбила небольшой клин и вонзилась ему в бок, убила его, не повредив кожу. Выжившие продолжали бой с неослабевающей энергией. Сам Макдоноу работал как простой моряк, целясь и стреляя из любимой пушки. Когда он нагнулся, чтобы прицелиться, круглая пуля разрубила надвое гик, который упал ему на голову и на две-три минуты лишил его сознания, затем он вскочил на ноги и продолжил прежние действия, когда снаряд оторвал капитану орудия голову и та попала ему в лицо с такой силой, что отбросила его на другую сторону палубы. Но после первого бортового залпа было нанесено не так много повреждений, орудия «Конфианса» наводились на дальности прямого выстрела, и по мере того, как клинья расшатывались последовательными выстрелами, их должным образом не заменяли, и его бортовые залпы уходили все выше и выше и наносили все меньший и меньший урон. Вскоре после начала боя был убит доблестный капитан «Конфианса». Он стоял за одним из длинноствольных орудий, когда в него попало ядро с «Саратоги», целиком сбросило орудие с лафета прямо на его правое бедро и почти мгновенно его убило. Его кожа не была повреждена, черная отметина размером с небольшую тарелку была единственной видимой травмой. Его часы были найдены сплющенными, стрелки указывали на ту самую секунду, когда он получил смертельное ранение. По ходу боя огонь постепенно уменьшался в весе, орудия выходили из строя. Частично этому способствовала неопытность обоих экипажей. Американские моряки чрезмерно заряжали карронады, чтобы максимально усилить эффект огня, офицеры становились инвалидами, когда солдаты набивали орудия до упора дробью, торчащей из дула. Конечно, это уменьшало действенность, а также постепенно выводило орудия из строя. На борту «Конфианса» неразбериха была еще хуже: после боя из орудий вынули заряды, и на боевой стороне обнаружился один с холщовым мешком, набитым до отказа пыжом и без пороха, и другой с двумя зарядами в картузе и без выстрела, и третий с пыжом под картузом.

В самом начале линии преимущество было за англичанами. «Чабб» и «Линнет» вступили в бой с «Иглом» и американскими канонерскими лодками. За короткое время у «Чабба» был сбит якорный канат, бушприт и гик, он дрейфовал вдоль американских линий и был захвачен одним из гардемаринов «Саратоги». «Линнет» не обращал внимания на американские канонерские лодки, направив весь свой огонь против «Игла», а последний, кроме того, подвергся части огня «Конфианса». После продолжительного шквального огня его штринги были расстреляны, и он вышел навстречу ветру, застряв так, что не мог ответить на меткий залп «Линнета». Соответственно, Хенли перерезал якорный канат, поднял марсели, спустился и встал на якорь кормой по направлению к берегу между «Конфиансом» и «Тикондерогой», с этой позиции открыл огонь по «Конфиансу». Теперь «Линнет» обратил внимание на американские канонерские лодки, которые очень хорошо сражалась на этом конце линии, но вскоре он отогнал их, а затем дал бортовой залп, чтобы расстрелять нос «Саратоги».

У Макдоноу к этому времени было много дел, и его огонь ослабевал, он принял на себя всю тяжесть боя, по его траверсу шел фрегат, а бриг его обстреливал. Дважды его корабль поджигали горячие выстрелы «Конфианса», его длинноствольные орудия одно за другим выходили из строя при выстреле, а с карронадами либо обращались так же, либо они становились бесполезными из-за чрезмерного заряжания. В конце концов, в батареях правого борта осталась одна-единственная карронада, и при выстреле орудие вылетело из лафета и упало в главный люк, оставив флагман без единого орудия, чтобы противостоять немногим, остававшимся на «Конфиансе». Битва была бы проиграна, если бы дальновидность Макдоноу не предоставила средств для ее спасения. Якорь, подвешенный за кормой «Саратоги», был отпущен, и матросы натянули трос, ведущий к раковине правого борта, и корма корабля пошла за верпом. Корабль теперь шел по верпу и по канату, который сматывал в бухту трос стоп-анкера, и находися под сильным и точным огнем «Линнета». Подняв линь, корабль в конце концов зашел так далеко, что кормовое орудие левого борта могло стрелять в «Конфианс». Из людей, которых послали вперед, чтобы максимально уберечь от опасности, теперь некоторых призвали обратно к орудию, и они открыли эффективный огонь. Так же поступили со следующим орудием, но теперь корабль замер и не хотел идти дальше. Затем трос, идущий по левому борту, был протянут вперед под нос и прошел к корме с правого борта, и через минуту вся левая батарея корабля открыла смертоносный огонь. «Конфианс» тем временем также пытался развернуться. Его шпринги, как и у «Линнета», находились с правого борта, и поэтому, конечно, их нельзя было сбить, как у «Игла», но, поскольку ему не на что было опереться, кроме как на шпринги, его усилия лишь толкали его вперед, и он застрял носом против ветра. Он потерял более половины экипажа[125], большинство его орудий на подбойном борту было сорвано, а крепкие мачты расколоты до такой степени, что стали похожи на связки спичек, паруса разорваны в клочья, и он был вынужден спустить флаг примерно через два часа после того, как дал первый бортовой залп. Не останавливаясь ни на минуту, «Саратога» снова натянула трос правого борта, пока ее залп не обрушился на «Линнет», и корабль и бриг вступили в ожесточенный бой, в котором «Игл» со своего места не мог принять участия, в то время как «Тикондерога» только что прекратила добивать британские галеры. Разрушенное и поврежденное состояние мачт, парусов и реев «Линнета» исключало самую отдаленную надежду на то, что капитан Принг сможет уйти, перерезав якорный канат, но он продолжал доблестный бой со значительно превосходящим противником, надеясь, что какая-нибудь из канонерских лодок подойдет и отбуксирует его, и послал лейтенанта на «Конфианс», чтобы выяснить его состояние. Лейтенант вернулся с известием о смерти капитана Дауни, в то время как британские канонерские лодки были отброшены на полмили, и, после того как бой в одиночку продолжался в течение пятнадцати минут, пока из-за ряда попаданий в наиболее уязвимые места вода не поднялась на фут над нижней палубой, отважный маленький бриг спустил знамя, и бой закончился, чуть более чем два с половиной часа спустя после первого выстрела. Ни на одном из более крупных судов не было мачты, на которой можно было бы нести паруса, а призы находились в тонущем состоянии. Британские галеры дрейфовали с подветренной стороны, ни одна из них не подняла флаг, но, когда абордажный офицер «Саратоги» проходил по палубе «Конфианса», он случайно наткнулся на фитиль одного из его орудий правого борта[126], и тот взорвался. Судя по всему, галеры восприняли это как сигнал и медленно двинулись вперед, сделав всего несколько взмахов, и ни одна из них не подняла флаг.