Теодор Рузвельт – Война на море 1812 года. Противостояние Соединенных Штатов и Великобритании во времена Наполеоновских войн (страница 42)

Бой во главе линии был ожесточенным и кровопролитным до чрезвычайности. «Скорпион», «Ариэль», «Лоуренс» и «Каледония», руководимые с самым решительным мужеством, противостояли «Чиппуэю», «Детройту», «Королеве Шарлотте» и «Хантеру», которые сражались столь же храбро. В таком ближнем бою обе стороны бились примерно на равных, причем американцы превосходили по весу металла и уступали по количеству людей. Но «Лоуренс» получил такой ущерб, что у Перри были шансы. С каждой стороны почти весь огонь был направлен на противостоящие крупные корабли или корабль, вследствие этого «Королева Шарлотта» была почти выведена из строя, а «Детройт» был сильно разбит, особенно под градом огня канонерских лодок, его первый лейтенант, мистер Гарланд, был смертельно ранен, а капитан Барклай так тяжело ранен, что был вынужден покинуть палубу, оставив свой корабль под командованием лейтенанта Джорджа Инглиса. Но на борту «Лоуренса» дела обстояли еще хуже, объединенный огонь противников устроил на палубе ужаснейшую бойню. Из 103 человек, годных к службе в начале боя, 83, или более четырех пятых, были убиты или ранены. Корабль был мелким, а кают-компания, использовавшаяся в качестве рубки, куда доставляли раненых, находилась большей частью над водой, и пули постоянно проходили через нее, убивая и раня многих людей под скальпелем хирурга.

Первый лейтенант Ярналл был трижды ранен, но все время оставался на палубе, единственный другой лейтенант на борту – лейтенант морской пехоты Брукс – был смертельно ранен. Все брасы и булинь были расстреляны, а бриг почти полностью уничтожен, корпус был разбит вдребезги, многие выстрелы его пробили, а орудия подбойного борта были все постепенно сорваны с мест. Перри с великолепным мужеством продолжал бой. Когда члены экипажа падали один за другим, коммодор через палубный иллюминатор звал одного из ассистентов хирурга, и этот зов повторялся и приказ исполнялся до тех пор, пока никого не осталось, затем он спросил: «Может ли кто-нибудь из раненых тянуть веревку?», и трое или четверо из них выползли на палубу, чтобы слабеющими руками оказать помощь в установке последних орудий. Из последнего действующего тяжелого орудия Перри выстрелил сам, помогали ему только казначей и капеллан. Тогда любой человек, не обладавший его неукротимым духом, спустил бы флаг. Однако вместо этого, хотя Перри пока терпел неудачу в атаке, он просто решил победить новыми методами и соответствующим образом изменил линию. Мистер Тернер на «Каледонии», когда ему приказали пойти на сближение, повернул руль на ветер, подошел к линии противника и вступил в бой с очень близкого расстояния, хотя бриг был абсолютно безжалостным. Таким образом, «Ниагара» стала следующей в очереди за «Лоуренсом», а шлюп «Трипп», обойдя три шхуны перед ней, оказался следующим впереди. Теперь «Ниагара», оседлав бриз, направилась в начало линии Барклая, пройдя более четверти мили с наветренной стороны от «Лоуренса» по левому траверсу. Она почти не пострадала, так как до сих пор принимала очень мало участия в бою, и Перри перевел свой флаг на нее. Вскочив в лодку, он вместе с братом и четырьмя матросами доплыл до свежего брига, куда прибыл в 2:30, и сразу послал Эллиота на корму поторопить три шхуны. «Трипп» теперь был очень близко к «Каледонии». «Лоуренс», на борту которого осталось всего 14 здоровых людей, спустил флаг, но не был захвачен до того, как возобновился бой. Он дрейфовал вперед кормой, «Каледония» прошла между ним и своими врагами. В 2:45, когда шхуны сблизились, подошел Перри на своем свежем корабле, чтобы прорвать линию Барклая.

Британские корабли сражались до последнего. «Леди Прево» была выведена из строя и дрейфовала под ветер, хотя и впереди остальных. «Детройт» и «Королева Шарлотта» были настолько слабы, что не могли эффективно противостоять новым противникам. Таким образом, сопротивление Перри не могло быть значительным, когда «Ниагара» пошла по ветру и прорвала британскую линию, открыв огонь из орудий левого борта по «Чиппуэю», «Литтл Белт» и «Леди Прево», а правого борта – по «Детройту», «Королеве Шарлотте» и «Хантеру», ведя обстрел в две стороны. «Детройт» и «Шарлотта» были слишком неуправляемы, чтобы лавировать, но последняя шла с подветренной стороны от первой, и, поскольку на обоих были расстреляны все брасы и почти все штаги, они столкнулись. «Ниагара» прошла в наветренную сторону поперек их носов на половине расстояния пистолетного выстрела, продолжая производить ужасающие залпы мощных орудий и мушкетов, а с другой стороны британские корабли обстреливали «Каледонию» и шхуны с такого близкого расстояния, что часть их картечи, миновав противника, прошла над спардеком Перри. Больше ничего невозможно было сделать, и в 15:00, после трех с четвертью часов самого храброго и отчаянного боя, флаг Барклая был опущен. «Чиппуэй» и «Литтл Белт» попытались сбежать, но их настигли и вернули «Трипп» и «Скорпион» соответственно. Командир последнего, мистер Стивен Чамплин, произвел последний, как и первый, выстрел в битве. «Капитан Перри вел себя самым гуманным и внимательным образом не только со мной и офицерами, но и со всеми ранеными», – пишет капитан Барклай.

Американская эскадра сильно пострадала, более двух третей потерь пришлось на «Лоуренс», который был доведен до состояния полного крушения – его правый борт был совершенно разбит. Потери экипажа: погибшие лейтенант морской пехоты Брукс и гардемарин Лэмб и 61 раненый, включая лейтенанта Ярналла, гардемарина (исполняющего обязанности второго лейтенанта) Форреста, капитана парусного спорта Тейлора, казначея Хэмблтона и гардемаринов Свартаута и Клэкстона. «Ниагара» потеряла 2 человек убитыми и 25 ранеными (почти пятая часть личного состава), включая среди последних второго лейтенанта мистера Эдвардса и гардемарина Каммингса. У «Каледонии» было 3, у «Сомерса» 2 и у «Триппа» 2 человека раненых. У «Ариэля» был 1 убитый и 3 раненых, у «Скорпиона» 2 убитых. Общие потери составили 123 человека, 27 убитых и 96 раненых, из них трое умерли.

Потери британцев, наиболее тяжелые у «Детройта» и «Королевы Шарлотты», составили 41 убитый (включая капитана С.Дж. Гардена, королевские ВМС, и капитана Р.А. Финниса) и 94 раненых (включая капитана Барклая и лейтенантов Стоукса, Бьюкена, Ролетта и Бигналла), всего 135 человек. Первый и второй командиры на каждом корабле были убиты или ранены, что является достаточным доказательством отчаянного характера обороны.

Диаграммы, показывающие движение кораблей 12:00 и 14:50

Победа на озере Эри была самой важной как по материальным результатам, так и по моральным последствиям. Это дало Америке полный контроль над всеми Верхними озерами, предотвратило любые опасения вторжения с этой стороны, повысило наш авторитет у врага и нашу уверенность в себе и обеспечило завоевание верхней Канады, во всех этих отношениях его значение невозможно переоцененить. Но приобретенная «слава» наверняка оценена выше ее достоинства. Большинство американцев, даже хорошо образованных, если бы их спросили, какая победа в войне была самой славной, указали бы на это сражение. Имя капитана Перри более известно, чем имя любого другого командира. Каждый школьник читает о нем, как ни о каком другом морском капитане, тем не менее он определенно стоит на более низком уровне, чем Халл или Макдоноу, и ничуть не выше, чем дюжина других. На озере Эри наши моряки проявили большое мужество и мастерство, но то же самое сделали и их противники. Простая истина состоит в том, что там, где солдаты и офицеры обеих сторон были одинаково храбры и искусны, сторона, имевшая превосходство в силе в соотношении три к двум, не могла не выиграть. Мужество, с которым защищался «Лоуренс», почти никогда не было превзойдено, и его справедливо можно назвать героическим, но равной похвалы заслуживают люди на борту «Детройта», которым пришлось вести огонь из огромных орудий, стреляя из пистолетов в запальные отверстия, и тем не менее они оборонялись чрезвычайно эффективно. Храбрость – лишь один из многих элементов, составляющих характер первоклассного полководца, нужно нечто большее, чем храбрость, прежде чем лидера можно будет действительно назвать великим.

Имели место обстоятельства, делавшие бахвальство победой наших писателей отчасти правдоподобным. Так, они могли с видимостью правды утверждать, что противник имел 63 орудия против наших 54 и превосходил нас численностью. На самом деле, как это можно установить из противоречивых свидетельств, его численность была меньше, но в такой степени, что это значения не имело. У обеих сторон было достаточно людей, чтобы работать с орудиями и управлять кораблями, тем более что бой шел на гладкой воде и преимущественно на дальних дистанциях. Важным фактом было то, что хотя у нас было на девять орудий меньше, но бортовым залпом они выстреливали тем не менее вдвое больше металла, чем наш противник. Проиграть с такими перевесами в нашу пользу было бы позором. Вода была слишком гладкой, чтобы наши два брига могли показать себя в лучшем виде, но именно эта гладкость делала наши канонерские лодки более грозными, чем любой из британских кораблей, а британцы единогласно свидетельствуют, что именно те и потерпели поражение в первую очередь. Американский флот вступил в бой в худшей форме, чем вражеская эскадра, корабли сильно отставали либо из-за того, что Перри плохо построил свою линию, либо из-за того, что ему не удалось обучить подчиненных командиров тому, как удерживать свои места. Поначалу с «Ниагарой» сражались плохо, капитан Эллиот держал ее на расстоянии, которое не позволяло ей нанести какой-либо ущерб противостоящим кораблям, разбиваемым на куски канонерскими лодками, не имея возможности ответить. Несомненным кажется, что небольшие корабли в тыльной части линии должны были быть ближе и в состоянии оказать более эффективную помощь. Атака совершалась в слишком свободном строю, и, будь то вина Перри или его подчиненных, она не делает чести американцам. Купер, как обычно, хвалит всех, но в данном случае не слишком руководствуясь здравым смыслом. Он говорит, что боевая линия была весьма разумной, но в этом можно усомниться. Погода особенно подходила для канонерских лодок с их длинноствольными тяжелыми орудиями, и все же боевая линия была организована таким образом, чтобы держать их в тылу и позволить основной тяжести штурма обрушиться на «Лоуренс» с его короткими карронадами. Купер снова хвалит Перри за то, что он направился во главу вражеской линии, но вряд ли он мог бы сделать что-то еще. В этом сражении стрельба, по-видимому, была одинаково искусной с обеих сторон, особенно хорошо работали длинноствольные орудия «Детройта», но британские капитаны поначалу маневрировали лучше, чем их противники, и лучше поддерживали друг друга, так что разница в ущербе, нанесенном с каждой стороны, не равнялась неравенству в силах. Главной заслугой американского командующего и его сторонников было неукротимое мужество и решимость не быть побежденными. Это немалая заслуга, но вполне можно усомниться в том, что это обеспечило бы победу, если бы силы Барклая были равны силам Перри. Перри бросился в атаку, его превосходящие силы, то ли по его вине, то ли по его несчастью, сказать трудно, были приведены в действие таким образом, что голова линии была раздавлена меньшими противостоящими силами. Буквально выбитый из собственного корабля, Перри поднялся на его мощного близнеца, а и без того разбитая враждебная эскадра была раздавлена под тяжестью чистого веса металла. Маневры, ознаменовавшие окончание сражения и обеспечившие захват всех противоборствующих кораблей, несомненно, были очень хороши.