Теодор Рузвельт – Война на море 1812 года. Противостояние Соединенных Штатов и Великобритании во времена Наполеоновских войн (страница 12)

Таким образом, 44-пушечники были настоящими фрегатами с одной сплошной батареей длинноствольных орудий и одной не сплошной – карронад. То, что они были лучше любых других фрегатов, оказалось в высшей степени заслугой нашей изобретательности и национального мастерства. Мы, пожалуй, не можем претендовать на изобретение и первое применение тяжелого фрегата, поскольку 24-фунтовые фрегаты уже находились на вооружении по крайней мере трех стран, а французские 36-фунтовые карронады на их спардеках стреляли более тяжелыми ядрами, чем наши 42-фунтовые. Но мы увеличили и усовершенствовали тяжелый фрегат и стали первой нацией, которая когда-либо использовала его эффективно. Французский «Форт» и датский «Найаден» разделили судьбу кораблей с орудиями меньшего калибра, а британские 24-фунтовые фрегаты, как «Эндимион», так ничего и не добились. До сих пор существовало твердое мнение, особенно в Англии, что 18-фунтовая пушка так же эффективна для вооружения фрегата, как и 24-фунтовая, мы совершили в этом отношении полную революцию. Англия строила только 18-фунтовые корабли, тогда как ей следовало строить 24-фунтовые. К нашей чести следует отметить, что наш средний фрегат превосходил средний британский фрегат, точно так же, не к нашей чести то, что «Эссекс» был столь неэффективно вооружен. Капитан Портер был обязан своим поражением главным образом своим неэффективным орудиям, а также потерей стеньги, неблагоприятной погодой и, более того, замечательным умением, с которым Хильяр пользовался своим превосходящим вооружением. «Ява», «Македонский» и «Терьер» отчасти были обязаны своим поражением их более легким орудиям, но в гораздо большей степени тому факту, что их капитаны и матросы не продемонстрировали ни такого хорошего знания морского дела, ни такой хорошей артиллерийской стрельбы, как их противники. Несовершенство вооружения было фактором, который необходимо было принять во внимание во всех четырех случаях, но в случае с «Эссексом» он был более заметен, чем в трех других. Со стороны Портера было бы справедливее сказать, что он был захвачен линейным кораблем, чем сделать такое заявление со стороны капитана «Явы». В этом последнем случае силы двух кораблей почти сопоставимы, точно так же, как и их скорости. 44-пушечник тягался с 38-пушечником, неудивительно, что первый победил, но удивительно, что победил легко и безнаказанно. Длинноствольные 24-фунтовые орудия на артиллерийской палубе «Конституции» делали ее линейным кораблем не более, чем 32-фунтовые карронады, установленные на квартердеке и баке английского фрегата, делали линейным кораблем его, когда он противостоял французскому оппоненту, у которого были всего лишь 8- и 6-фунтовики на спардеке. Когда за несколько лет до этого английская «Феба» захватила французскую «Нереиду», их бортовой залп весил 407 и 258 фунтов соответственно – разрыв больший, чем в любом из наших успешных боев, однако ни одному автору не пришло в голову утверждать, что «Феба» была чем-то иным, кроме фрегата. Так и с выстреливавшим 425 фунтов «Клайдом», который захватил «Весталку», выстреливавшую всего 246 фунтов. Факты таковы, что 18-фунтовые фрегаты захватывали 12-фунтовые, точно так же, как наши 24-фунтовые, в свою очередь, захватили 18-фунтовые.

Незадолго до того, как Великобритания объявила нам войну, один из ее 18-фунтовых фрегатов, «Сан-Флоренцо», выстреливший бортовым залпом 476 фунтов, захватил 12-фунтовый французский фрегат «Психея», вес бортового залпа которого составлял всего 246 фунтов. Таким образом, силы первого почти вдвое превышали силы второго, однако битва была долгой и отчаянной: англичане потеряли 48 человек, а французы – 124 человека. Таким образом, в этом конфликте заслуга побежденных в боевом и мореходном искусстве была столь же велика, как и у победителей, разницу в потерях вполне можно приписать разнице в весе металла. Но там, где, как в знаменитых корабельных дуэлях 1812 года, разница в силе составляет всего одну пятую, а не половину и все же происходит бойня не как пять против двух, а как шесть против одного, тогда победу, безусловно, следует приписывать как превосходству в мастерстве, так и превосходству в силе. Но, с другой стороны, всегда следует помнить, что превосходство в силе было весьма решительным. Позорнейшей чертой многих наших военно-морских историй является то, что они полностью игнорируют это превосходство, как будто стыдясь признаться в том, что оно существовало. На самом деле было чем гордиться. К чести Соединенных Штатов относилось то, что их фрегаты были лучше построены и вооружены, чем любые другие: всегда хорошо говорит об энергии и способностях нации то, что любое из ее орудий ведения войны превосходит все остальные. Это вполне законный повод для гордости.

В пользу пруссаков в 1866 году говорило то, что они противопоставляли казнозарядники австрийским ружьям с дульным заряжанием, но было бы глупо приписывать победу казнозарядникам, а не Мольтке и его помощникам. Таким образом, следует помнить, что нашим победам способствовали две вещи. Одной из них была превосходная конструкция и вооружение наших кораблей, другим было искусное морское мастерство, превосходная дисциплина и превосходная артиллерийская подготовка служивших на них людей.

Британские писатели склонны говорить только о первом, а американцы – только о последнем, тогда как следует принимать во внимание и то и другое.

Резюмируя: американский 44-пушечный фрегат был настоящим фрегатом по построению и вооружению, правильно рассчитанным, сильнее 38-пушечного фрегата примерно в соотношении 44 к 38 и по силе не превосходил 18-фунтового фрегата настолько, насколько последний превосходил фрегат с 12-фунтовыми орудиями. Они никоим образом не были линейными кораблями, но они превосходили любые другие фрегаты на плаву, и, что еще более важно, их экипажи и командиры были лучше, чем у среднего фрегата любого другого флота. Лорд Кодрингтон говорит: «Но я хорошо знаю, что система фаворитизма и местной коррупции преобладают настолько, что многие люди, которых следует уволить со службы, продвигаются по службе и остаются на руководящих должностях, и, хотя такова практика, можно ожидать, что несколько выбранных за их заслуги американцев продолжат свои успехи, кроме тех случаев, когда они встречаются с нашими лучшими офицерами на равных»[34]. Небольшой размер нашего военно-морского флота, вероятно, в определенной степени эффективно поддерживал его на высоком уровне, но это не единственное объяснение, как видно по небольшому и бедному флоту Португалии. Вместе с тем чемпионы или элита большого флота должны быть лучше, чем чемпионы маленького флота[35].

Опять же, вооружение как американских, так и британских кораблей состояло из орудий трех очень разных типов. Первое, или длинноствольное, орудие было чрезвычайно длинноствольным и толстоствольным по сравнению с каналом его ствола и, следовательно, очень тяжелым, оно обладало очень большой дальностью стрельбы и калибром от 2 до 42 фунтов. Обычными калибрами нашего флота были 6, 9, 12, 18 и 24. Вторым типом была карронада, короткая легкая пушка большого калибра, по сравнению с длинноствольной пушкой того же веса она выстреливала гораздо более тяжелое ядро на гораздо меньшее расстояние. Основными калибрами были пушки 9, 12, 18, 24, 32, 42 и 68 фунтов, причем первые и последние практически не применялись на нашем флоте. Третьим видом была колумбиада, промежуточная ступень между первыми двумя. Таким образом, видно, что орудия одного типа никоим образом не соответствуют орудиям другого типа того же калибра. В качестве грубого примера, 12-фунтовая длинноствольная пушка, 18-фунтовая колумбиада и 32-фунтовая карронада будут примерно эквивалентны друг другу. Эти орудия устанавливались на два разных типа судов. Первый был гладкопалубный, то есть у него была единственная прямая открытая палуба, на которой были установлены все орудия. В этот класс входили один тяжелый корвет («Адамс»), корабельные шлюпы и бриг-шлюпы. Через порт для носового орудия с каждой стороны на каждом из них было установлено длинноствольное орудие, остальные их орудия были карронадами, за исключением «Адамса», у которого все орудия были длинноствольными. Над ними шли фрегаты, чья орудийная палуба была прикрыта сверху другой палубой, на носовой и кормовой частях (полубаке и квартердеке) этой верхней открытой палубы также устанавливались орудия. Все орудия на главной палубе были длинноствольными, за исключением «Эссекса», у которого были карронады, на квартердеке устанавливались карронады, а на полубаке тоже карронады с двумя длинноствольными носовыми орудиями.

Когда два корабля с одинаковым вооружением сражались друг с другом, легко понять сравнительную силу, просто сравнив вес бортовых залпов, причем каждая сторона имела почти одинаковое соотношение длинноствольных орудий и карронад. Для такого бортового залпа мы берем половину орудий, установленных обычным образом, а все пушки устанавливались на шкворнях или сдвигались. Таким образом, у Перри было 54 орудия против 63 у Барклая, все же каждый представил 34 в залпе. Опять же, на каждом британском бриг-шлюпе было установлено по 19 орудий, из них 10 в бортовом залпе. Помимо этого, на некоторых кораблях через бортовые порты проходят носовые или кормовые орудия, ни одно из которых не может быть использовано в бортах. Тем не менее я включаю их как потому, что они работают примерно в равном количестве случаев против каждого флота, так и потому, что иногда они были невероятно эффективны. Джеймс исключает носовое орудие «Терьера», на самом деле он должен был включить и его, и его собрата, так как они нанесли больше урона, чем все бортовые орудия, вместе взятые. Опять же, он исключает носовые орудия «Эндимиона», хотя в бою они оказались неоценимыми. Тем не менее он включает носовые орудия «Энтерпрайза» и «Аргуса», хотя первые, вероятно, не стреляли. Поэтому для сравнения силы бортового залпа я возьму на борт половину стационарных плюс все подвижные орудия.