Теодор Рузвельт – Война на море 1812 года. Противостояние Соединенных Штатов и Великобритании во времена Наполеоновских войн (страница 13)

Но главная трудность возникает, когда орудия одного типа противопоставляются орудиям другого типа. Если корабль, вооруженный длинноствольными 12-ю пушками, встретится с кораблем, вооруженным 32-фунтовыми карронадами, какой из них превосходит по силе? На дальней дистанции первый, а на ближней – второй, и, конечно, каждый капитан наверняка будет настаивать на том, что «обстоятельства» заставили его сражаться в невыгодном положении. Результат будет во многом зависеть от умения или удачи каждого командира в выборе позиции.

Одно можно сказать наверняка: длинноствольные орудия более грозны, чем карронады того же калибра. Примеры этого правила есть с обеих сторон. Конечно, американские писатели, как правило, обращают внимание только на один набор случаев, а британские – на другой. «Киана» и «Левант» давали более мощный залп, чем «Конституция», но, безусловно, были менее грозно вооружены, а «Эссекс» давал более тяжелые бортовые залпы, чем «Феба», но при этом был менее грозным. На озере Онтарио американский корабль «Генерал Пайк» выстреливал с борта меньше металла, чем любой из двух его главных противников, но ни одного из них нельзя было назвать равным ему, в то время как на озере Шамплейн параллельный случай представлен британским кораблем «Конфьянс». Предположим, что два корабля выстреливают металл одного и того же веса, один из длинноствольных орудий, другой из карронад, на короткой дистанции они равны, в конце концов, у каждого все по-своему. Таким образом, капитан длинноствольных пушек, несомненно, имеет большое превосходство в силах, и если он его не использует, то это происходит из-за умения противника или собственного неправильного руководства. В качестве простого приближения можно предположить, сравнивая бортовые залпы двух кораблей или эскадр, что длинноствольные орудия имеют значение по крайней мере в два раза большее, чем карронады того же калибра. Таким образом, на озере Шамплейн капитан Дауни обладал огромным преимуществом в своих длинноствольных орудиях, которое коммодор Макдоноу свел на нет чрезвычайно хорошим расположением. Иногда от части преимущества можно добровольно отказаться, чтобы приобрести какое-то другое. Если бы «Конституция» держалась на дальних дистанциях с «Кианой» и «Левантом», она, вероятно, могла бы захватить один корабль без каких-либо потерь для себя, в то время как другой ускользнул бы, она предпочла подойти вплотную, чтобы обеспечить захват обоих, зная, что даже на близком расстоянии длинноствольные орудия несколько лучше короткоствольных (не говоря уже о других преимуществах корабля – толстой обшивке, скорости и т. д.). Британские карронады часто выходили из строя либо из-за того, что они были недостаточно надежны, и оставалось неясным, происходило это потому, что люди не были обучены обращению с орудиями, либо из-за того, что неопытные матросы устанавливали в них избыточный заряд. Наши более подготовленные моряки в океане редко допускали такие промахи, но менее опытные команды на озерах делали это так же часто, как и их противники.

Но в то время как американцы при этом, как правило, имели более тяжелые и приспособленные орудия, они страдали одним или двумя недостатками. Наши литейные заводы в целом были не так хороши, как у британцев, и, следовательно, наши пушки чаще выходили из строя. Именно авария такого рода спасла британский корабль «Бельвидера», точно так же пострадали «Генерал Пайк» под командованием коммодора Чонси и новый американский фрегат «Герьер», при этом часто лопались дула орудий. Более универсальный недостаток заключался в малом весе нашего выстрела. Когда капитан Блейкли потопил «Эйвон», он официально сообщил, что четыре выстрела, которые попали к нему на борт, весили 32 фунта каждый, что на фунт и три четверти больше, чем самый тяжелый его выстрел, то есть его средний выстрел меньше примерно на 2½ фунта, или более чем на 7 процентов. Точно такие же заявления делали офицеры «Конституции» в ее трех боях. Так, когда она сражалась с «Явой», ее бортовой залп, как уже говорилось, был 704 фунта, на «Яве» было установлено 28 длинноствольных 18-фунтовиков, 18 32-фунтовых карронад, 2 длинноствольные 12-фунтовые и 1 подвижная 24-фунтовая карронада и бортовой залп был 576 фунтов. Тем не менее при фактическом взвешивании всех различных выстрелов с обеих сторон было обнаружено, что разница в силе бортового залпа составляла всего около 77 фунтов, или выстрелы «Конституции» весили примерно на 7 процентов меньше. Каждая из длинноствольных 24-фунтовых пушек «Соединенных Штатов» делала по одному выстрелу, но на 4¼ фунта тяжелее, чем длинноствольные 18-фунтовые орудия «Македонского», и здесь разница составила около 7 процентов. Такая же разница существовала в пользу «Пингвина» и «Эпервьера» по сравнению с «Уоспом» и «Хорнетом». Мистер Фенимор Купер взвесил большое количество снарядов через некоторое время после войны. Более поздние снаряды даже весили почти на 5 процентов меньше, чем британские, а некоторые из совсем старых – около 9 процентов. В среднем следует брать на 7 процентов меньше, и я буду везде делать эту скидку для океанских кораблей. Недостача иногда была из-за сноса снаряда ветром, но чаще выстрел был полноразмерный, но не кучный. О влиянии этого можно судить по следующей цитате из работы одного английского артиллериста: «Чем больше плотность выстрелов одного калибра, выпущенных с одинаковой скоростью и углом возвышения, тем больше дальность, точность и проникающая способность»[36]. Эта неполноценность в плотности могла быть серьезной проблемой в противостоянии на дальней дистанции, но не имела большого значения на ближней дистанции (хотя, возможно, отчасти из-за небольшого веса так много выстрелов «Чесапика» не смогли пробить корпус «Шаннона»). Таким образом, в боях с «Македонским» и «Явой» американские фрегаты продемонстрировали превосходную практику, когда бой велся на оптимальном расстоянии, в то время как их первые бортовые залпы с дальней дистанции были даны наобум, но в случае с «Терьером» «Конституция» приберегла свой огонь для ближнего боя, и, вероятно, на него совершенно не повлиял небольшой вес ее выстрела.

Что касается офицеров и экипажа 44-пушечного фрегата, то штатным составом, установленным законом, был следующий:

1 капитан;

4 лейтенанта;

2 лейтенанта морской пехоты;

2 штурмана;

2 помощника капитана;

7 гардемаринов;

1 казначей;

1 хирург;

2 помощника хирурга;

1 клерк;

1 плотник;

2 помощника плотника;

1 боцман;

2 помощника боцмана;

1 помощник оружейной комнаты;

I стрелок;

II стрелков-старшин;

1 рулевой;

1 парусный мастер;

1 бондарь;

1 стюард;

1 оружейник;

1 оружейный мастер;

1 повар;

1 капеллан.

__

50

120 матросов;

150 рядовых;

30 юнг;

50 морских пехотинцев.

___________________________

Всего 400 человек.

На 18-пушечном корабле было 32 офицера и старшины, 30 матросов, 46 матросов, 12 юнкеров и 20 морских пехотинцев, всего 140 человек. Иногда корабли выходили в море без полного состава (как в случае с первым «Уоспом»), но чаще с внештатными на борту. Оружием для ближнего боя были пики, тесаки и несколько топоров, в то время как у морских пехотинцев и некоторых матросов на реях были мушкеты, а иногда и винтовки.

Сравнивая силы противников, я всегда указывал количество человек в экипаже, но в большинстве случаев это было не нужно. Когда было много людей, которые управляли орудиями, регулировали паруса, ремонтировали, служили морскими пехотинцами и т. д., любое дополнительное количество просто служило умножению бойни на борту. «Герьер», несомненно, страдал от нехватки рук, но ни «Македонский», ни «Ява» не выиграли бы от присутствия дополнительной сотни человек. У Барклая было примерно столько же людей, сколько у Перри, но это не давало ему равной силы. «Пингвин» и «Фролик» были бы захвачены точно так же, если бы у «Хорнета» и «Уоспа» было на дюжину человек меньше, чем у них. Главной оказией, когда число могло бы помочь, была рукопашная схватка. Таким образом, «Чесапик», имея на 50 человек больше, чем «Шаннон», должен был добиться успеха, но не добился, потому что превосходство его экипажа в численности было более чем уравновешено превосходством экипажа «Шаннона» в других отношениях. На результате битвы у озера Шамплейн, которая велась на якоре, когда флотилии находились слишком далеко друг от друга, чтобы доставали мушкетные выстрелы, ни в малейшей степени не сказалось количество людей с обеих сторон, поскольку у обоих комбатантов их было достаточно для управления орудиями и несения любой другой службы.

Во всех этих конфликтах мужество обеих сторон считалось само собой разумеющимся: оно было не столько фактором в достижении победы, сколько фактором, отсутствие которого было фатальным для любых шансов на успех. В боях между среднего размера кораблями ни один из них не добился превосходства в храбрости. Экипажи «Аргуса» и «Эпервьера» дрогнули, но, если бы они не сражались так храбро, они не смогли бы победить. Вряд ли можно сказать, что экипажу «Чесапика» недоставало мужества, дело было скорее в том, что они уступали противникам как в дисциплине, так и в мастерстве.

Во время войны был только один конфликт, в котором можно было сказать, что победа была достигнута благодаря превосходству в храбрости. Это было, когда капер «Невшатель» отбил лодки «Эндимиона». Экипаж капера пропорционально понес более тяжелые потери, чем нападавшие, и одержал победу благодаря своей способности выстоять.