Теодор «Эйбон» – Церемонии (страница 94)

Стиглеру показалось, что стеклянная дверца холодильника на другой стороне магазина немного приоткрыта. Ничего удивительного, этот чужак легко мог оставить ее нараспашку, тратя драгоценный газ, цена которого только что поднялась на доллар двадцать за канистру. Стиглер торопливо прошел подошел к холодильнику и с легким разочарованием обнаружил, что дверь на самом деле закрыта. Он развернулся проверить, не просыпалось ли зерно из мешка, в котором копался горожанин. И увидел червей.

Зерно ими просто кишело. Стиглер внезапно осознал, что в мешке их десятки, нет, сотни! Крохотные белые существа почти такого же цвета, как сама кукуруза, извивались и скользили между зернами, как обитатели какого-то дьявольского города.

И пусть Стиглер и заверял себя в том, что горожанин тут ни при чем, что черви наверняка плодятся в мешке не первую неделю, что виной этому необычно жаркая погода и тот, кто продал ему зерно (не брат ли Хам Стадемайр?), – в его мозгу уже установилась связь: чужак мог что-то испортить, просто дотронувшись. Прямо как в Библии, от одного его прикосновения появляется скверна.

Берту не терпелось рассказать об этом брату Нафану. Он уже воображал, как тот выпучит глаза, сердито сдвинет брови и яростно сожмет кулаки.

Берт Стиглер не был дураком. Он отлично понимал, отчего Лундт невзлюбил чужака, – все из-за худенькой рыженькой девушки, которая в то воскресенье заходила вместе с ним в магазин. Стиглер видел, как Нафан то и дело поглядывал в ее сторону, и сочувствовал здоровяку: все знали, что сестра Анна не дает мужу спуску.

И все же в словах Лундта была доля истины. Этот горожанин, который теперь расселся на крыльце, чужой в их общине. Он явился в Братство, неся на себе городскую порчу, само его существование подталкивает к греху. Гилеаду понадобится Очищение, чтобы от него избавиться.

Поздним утром в вагоне метро до центра города ехали только пара летних студентов Колумбийского университета (один всю дорогу разглядывал ее поверх книги) и компании чернокожих подростков в кепках и со спортивными сумками.

Двое из них смотрели куда-то мимо девушки и хихикали. Притворившись, что стирает пот со лба, Кэрол обернулась и увидела, что на стекле у нее над головой приклеена потрепанная голубая эмблемка с крестом и девизом: ДЕВСТВО БЛАГОСЛОВЕННО! Ниже кто-то нацарапал: Но тебе придется научиться отлично сосать. Девушка торопливо отвела взгляд. Она была рада, что ей нужно выходить на следующей остановке, Сто десятой улице.

Кэрол шла на юг, пока не узнала старинное серое здание у самого Прибрежного проезда. С восьми до шести у дверей сидел вахтер, снулый латиноамериканец в футболке и коричневых брюках вместо униформы. Он как будто не понимал, что ей от него нужно, а после того, как девушка все объяснила, не проявил никакого желания помочь.

– Ничего не выйдет, – сказал он, медленно качая головой. – Я ни для кого не могу открыть дверь.

– Но, может, он умирает, – взмолилась Кэрол.

Судя по выражению лица вахтера, ему это казалось маловероятным.

– Слуште, дамочка, у меня и ключа-то нет. Они все у управдома, только он вышел. Вы приходите завтра, ладно? Поговорите с ним? – И он отвернулся с безразличным видом, как будто Кэрол вовсе не стояла тут же рядом.

– Могу я, по крайней мере, подняться наверх и постучаться к нему?

Вахтер кивнул, по-прежнему не глядя на нее.

– Спасибо огромное. – Кэрол прошла мимо него к лифту и вдавила кнопку с надписью 12. Через минуту она уже оказалась на этаже, где жил Рози. Его квартира находилась в дальнем конце коридора, за довольно невзрачной дверью, на которой блестели три бронзовых замка впечатляющих размеров. Старик так боялся воров!

– Рози? – позвала Кэрол, нажимая кнопку звонка. – Рози?

До нее донесся приглушенный звонок в квартире. Девушка прижала ухо к двери. Больше ни звука.

Она постучала, сначала тихо, потом громче, и снова приложила ухо к двери.

Тишина.

Кэрол пожала плечами и пошла прочь, потом вернулась.

– Рози! – прошептала она тихо, как могла, приблизив губы к щели; отчего-то она стеснялась того, что делает. – Рози, это Кэрол. Если вы там, слушайте. Я не могу попасть в квартиру, но я вернусь завтра и заставлю управдома меня впустить. Постарайтесь не волноваться. Я еще вернусь.

Прошло больше часа, но он все равно не смог до нее дозвониться. Телефон в ее квартире не отвечал, а женщина в библиотеке Линдауэра сказала, что Кэрол сегодня не пришла на работу.

– Нет, – сказал ей Фрайерс, – не надо ничего передавать.

Он повесил трубку, чувствуя беспокойство и почти возмущение от того, что человека, которого он считал достойным доверия, неожиданно не оказалось на месте. Куда она вообще подевалась? С кем она гуляет?

Ну ладно, он может позвонить ей через пару дней, когда вернется в Нью-Йорк. Фрайерс определенно не собирался дальше болтаться в городе, он и без того потерял много времени. Главная улица Гилеада была скучной, машины проезжали по ней редко, и пассажиры глядели на чужака с прохладой. Школьная библиотека, где Фрайерс надеялся скоротать часть дня, неожиданно оказалась заперта. Он выпил слишком много банок газировки и съел слишком много чипсов, сидя здесь, на крыльце. Когда Джереми поднялся на ноги и медленно спустился по ступеням, у него закружилась голова от жары.

До фермы было далеко. Фрайерс отправился пешком по дороге, что вилась мимо фермы Вердоков и дома Стуртевантов, надеясь поймать попутку, но за двадцать с лишним минут мимо – в противоположном направлении – проехала только одна машина, черный, как катафалк, допотопный «форд». Пожилая пара внутри, тоже вся в черном, оглядела его с ледяным неодобрением и одарила на прощание облаком выхлопных газов.

Фрайерс смотрел, как автомобиль медленно ползет по узкой дороге, пока тот не скрылся за поворотом; через пару секунд затих и шум двигателя. В воздухе снова повисло безмолвие; только откуда-то издалека доносился шум трактора и удары топора. Все вокруг оставалось неподвижным, только коровы на поле слева от дороги подозрительно посматривали на Фрайерса, порхали от цветка к цветку бабочки, да редкие зеленые змеи выползали на асфальт и исчезали в траве при приближении человека. К вечеру тени дубов заметно удлинялись, как будто указывали обратно на город.

Через десять минут, когда Фрайерс спускался с холма рядом с фермой Хама Стадемайра и как раз перешагнул ужа, который спал, свернувшись на самой обочине, на дороге показался ржавый голубой пикап. Внутри сидела пара в черных одеждах: парень с едва пробивающейся бородой – за рулем и пухленькая курносая девушка рядом с ним. Автомобиль быстро приближался. Фрайерс поднял большой палец вверх и просительно улыбнулся.

Но автомобиль не только не замедлился рядом с ним, а лишь ускорился и резко вильнул вправо. Уж проснулся как раз вовремя и успел ускользнуть в траву. Фрайерс отпрыгнул назад, чтобы не попасть под машину.

– Засранцы!

Он продемонстрировал средний палец пролетевшему мимо автомобилю, надеясь, что парочка видела его жест. Потом, поразмыслив, – что они ничего не заметили. Не стоит понапрасну ссориться с местными жителями. Что поделать, подростки везде ведут себя одинаково, даже в Братстве. И потом, они могли целиться в змею.

Только когда Фрайерс был уже на полпути к ручью, на дороге, наискось перечеркнутой тенями деревьев, ему встретился истинный самаритянин – сухощавый пожилой фермер с полным кузовом мусора, направляющийся к городской свалке в полумиле от северного поля Гейзелей.

– Я уж почти проехал мимо, – сказал он, разглядывая Фрайерса: белки глаз у него были почти такими же желтыми, как кукуруза. – Думал, может, вы какой-нибудь бандит.

Фрайерс рассмеялся и заверил его, что он просто честный пешеход.

Водитель кивнул.

– Вы тот парень, что живет у Поротов.

– Как вы догадались?

– Да это сразу стало понятно, как только вы заговорили.

– У вас тут, наверное, ничего нельзя сохранить в тайне. Все знают обо всем в округе.

– Да, наверное, так и есть.

Когда они уже ехали по дороге, Фрайерс сообразил, что из водителя можно вытянуть какую-нибудь интересную информацию.

– У Гилеада очень богатая семейная история, – начал он, – особенно для такого маленького городка.

Водитель покачал головой.

– В этом городе вы никаких богатств не найдете. Мы не держимся за мирские сокровища, как другие.

– Нет, я имею в виду богатые воспоминания. Чувство общности на основании семейных связей, – прости господи, он выражается как оживший учебник! – Например, Сарр Порот вернулся на ферму, которая принадлежала его предкам больше века назад. Это же поразительно.

Мужчина пожал плечами.

– Ферма продавалась по хорошей цене, кто-нибудь ее да купил бы. Баберы никогда ею особенно не занимались – хотя и могли бы.

– Наверное, там не очень плодородная земля?

– Нет, с землей-то все в порядке. Нужно только вырубать деревья время от времени. Не сдаться и довести дело до конца, – он помедлил. – Разве что кому нравится жить посреди леса, как некоторым.

– Фенкелям, например? Сарр их как-то упоминал.

Водитель кивнул.

– Вроде того.

– И Маккини? – предположил Фрайерс. – Кто-то из них до сих пор здесь живет? Где-то в глубине леса?

Собеседник посмотрел на Фрайерса с недоумением.

– Никогда не встречал никого с такой фамилией, по крайней мере, поблизости.