Теодор «Эйбон» – Церемонии (страница 93)
Он заставил себя думать о городе, бросил десятицентовую монетку в щель таксофона и набрал номер Кэрол. Воспоминание о душных, липких улицах Нью-Йорка начинало казаться почти привлекательным. Можно посмотреть новые фильмы, посетить незнакомые рестораны. А Кэрол…
«Пожалуйста, доплатите семнадцать центов», – произнес незнакомый голос.
Фрайерс принялся рыться в кармане и одновременно нацепил на лицо улыбку, чтобы привести себя в нужное настроение.
Куда подевался Рози? Чем он занимается? Она не видела его уже несколько
Не вставая с кровати, Кэрол протянула руку вниз, взяла телефон и снова набрала номер. Она позволила ему звонить почти минуту, крепко прижимая трубку к уху, как будто, прислушиваясь изо всех сил, могла услышать разносящиеся по коридорам далекой квартиры звонки, шум автомобилей под окнами, натужное дыхание старика…
Нет, все без толку. Никто не отвечает. Она повесила трубку и задумалась, что делать дальше.
Разумеется, у нее не было никаких поводов для беспокойства. Рози, скорее всего, просто уехал из города по делам или в гости к друзьям. Кэрол была уверена, что к этим выходным старик вернется, потому что он обещал отвести ее в субботу на балет, а он всегда держал слово.
С другой стороны, он сказал, что позвонит ей на неделе, но сегодня уже четверг, а от него ни весточки. Это было так на него не похоже. Обычно старик звонил ей каждый день, а частенько даже пару раз в день, а иногда даже угощал ее завтраком в каком-нибудь кубинско-китайском ресторанчике неподалеку. Кэрол уже привыкла к этим разговорам и с нетерпением их ждала. Возможно, даже от них зависела.
Неожиданное молчание ее тревожило. В конце концов, Рози был таким старым и дряхлым. Конечно, он никогда не называл ей свой точный возраст, а девушка, разумеется, не смела спросить, но чем дольше она его знала, тем сильнее становилась уверенность, что старику по меньшей мере восемьдесят.
Что, если прямо сейчас он лежит мертвым на полу своей квартиры? В Нью-Йорке это не редкость, Кэрол читала о подобных случаях: один несчастный старик в Бронксе умер от сердечного приступа, и его труп пролежал несколько
А что, если он не умер, а впал в кому и не слышит телефонного звонка? Или даже остался в сознании, но не может
Девушка скинула ноги с постели и торопливо оделась. Может, ничего и не случилось; скорее всего, она просто навоображала себе невесть что, но сегодня вечером Кэрол не сможет работать, если не убедится, что со стариком все в порядке. Она должна сделать хоть
В трубке раздалось девять, десять, одиннадцать гудков.
– Проклятие! – пробормотал Фрайерс. Скоро полдень. Может, она уже поехала на работу? Ну ладно, он немного подождет, а потом попробует позвонить ей в библиотеку. Он не собирался уезжать, не поговорив с ней, раз уж сумел выбраться в город.
Фрайерс задумался, как можно убить целый час, и пожалел, что не догадался прихватить книгу. Он думал, что в универсамах должны продаваться журналы или, по крайней мере, местные газеты, но на аккуратных полках кооператива не было ничего для чтения. Сейчас он бы обрадовался даже какой-нибудь нью-йоркской газетенке недельной давности. По такой жаре кладбище на другой стороне дороги, с пропеченными на солнце пыльными надгробиями не казалось особенно привлекательным. Фрайерс подумал о покойных – там, в земле, по крайней мере, было прохладно.
Джереми чувствовал, как рубашка липнет к спине, а под мышками образуются пятна пота. Со вздохом отер лицо платком и вошел в главное помещение магазина.
Увы, члены Братства, судя по всему, никогда не слышали о кондиционерах. Единственным охлаждающим прибором в зоне видимости был холодильник у дальней стены. Берт Стиглер, аккуратно отмечавший что-то в каталогах за прилавком, поднял голову и посмотрел на Фрайерса с таким же недружелюбием, как и в первый раз. Его жена в почтовом уголке на противоположной стороне помещения заполняла стопку официально выглядящих документов. Фрайерс прошелся вдоль ближайшего ряда полок, вдыхая свежие, уютные ароматы специй, кофе и мастики. В проходе, что вел к складу, стояли три больших мешка с зерном; ближайший был раскрыт сверху.
– Вам чего нужно? – Стиглер вышел из-за прилавка и смотрел на него с другого конца прохода. Фрайерс бросил зерна обратно в мешок и показал на холодильник.
– Думаю, возьму один из этих сандвичей, – Фрайерс купил самый большой из них и банку тепловатой диетической колы. – Да, еще мне нужен инсектицид, – добавил он, вспомнив выдуманное для Поротов оправдание. Его внимание привлекла темно-красная банка с надписью: «Хемтекс». Это средство выглядело еще действеннее, чем прежнее. «Применять только на открытом воздухе», – предупреждала этикетка. Значит, в помещении инсектицид сработает вдвое эффективнее.
Стиглер посмотрел на банку с сомнением, как будто не хотел ее пробивать.
– Не беспокойтесь, – сказал Фрайерс с широкой улыбкой. – Я постараюсь направлять струю от себя.
Но когда владелец магазина поднял голову, Фрайерс заметил неприязненный взгляд и поджатые губы и сообразил, что неверно понял настроение собеседника.
– Долго вы еще собираетесь тут оставаться? – спросил Стиглер.
Фрайерс виновато покраснел. Продавец что, прочитал его мысли?
– Смотря что вы имеете в виду под «тут».
– Тут, в нашем Братстве.
– Ну, не знаю, – сказал Фрайерс. На другом конце помещения жена Стиглера прекратила писать и как будто прислушивалась. Фрайерс постарался осторожно подбирать слова. – Сарр и Дебора рассчитывают, что я останусь до конца лета. А что такое?
Стиглер покачал головой.
– Ничего. Просто спросил. – Он подсчитал стоимость покупки карандашом на листке бумаги и сложил деньги в выдвижной ящик. – Скажите брату Сарру, что я передавал привет, ладно?
– Разумеется, – ответил Фрайерс. – Без проблем.
Он забрал покупки и быстро вышел из магазина. Поведение Стиглера его смутило. Почему он глядел так враждебно? Как будто хотел, чтобы Фрайерс уехал.
Только уже когда Джереми устроился на жесткой деревянной скамье на крыльце кооператива и принялся разворачивать сандвич на коленях, его посетило озарение.
У Фрайерса отлегло от души. Да, наверное, в этом все дело. Стиглер вовсе не хотел, чтобы он уехал, как раз наоборот. Он хотел, чтобы Фрайерс остался!
С того жаркого майского воскресенья, когда Берт Стиглер увидел чужака впервые, он не мог простить его за то, что тот уснул на кладбище. Он отлично видел, как горожанин разлегся в тени надгробья Троэтов и дрыхнет, выставив вверх пузо, как будто и сам является членом семьи и имеет полное право лежать рядом. У Стиглера с женой там тоже были похоронены близкие, – бедная маленькая Аннали, упокой Господь ее душу, которой едва исполнилось шесть недель, – и ему неприятно было видеть, как неопрятно одетый чужеземец валяется поверх мертвых, как будто те – всего лишь комья земли. Берт видел, как брат Сарр взобрался на холм к памятнику, разбудил городского бездельника и проводил его к своему автомобилю. Он слышал, что Пороты впустили того в свой дом. Брата Сарра чужак, судя по всему, ничуть не беспокоил; впрочем, брата Сарра вообще мало что беспокоило. Когда следовало проявить уважение к общине (не говоря уж о собственной матери), мальчишка взял и отправился учиться в какой-то чуждой город, а потом притрусил обратно, как блудный сын. Теперь же он глумился и над кооперативом, – а ведь тот, по сути, был той же общиной, только на бумаге, – которому задолжал… сколько уже? Да побольше 4900 долларов будет, если Берту не изменяет память. Как мальчишка собирается рассчитываться с таким долгом? Хорошо, что его отца, упокой Господь его душу, уже нет в живых – старику не понравилось бы, что его сын занял у кооператива столько денег.
Стиглер вытянул тощую шею и выглянул из окна. Ну да, вот он, расселся на скамейке, толстый лентяй. Берту не зря показалось, что он не слышал, чтобы тот спускался с крыльца. А ведь парень еще совсем молод и наверняка достаточно силен, чтобы работать, – у толстых людей и мышца должна быть соответствующая, столько веса приходится таскать! – но ему приятнее сидеть без дела, жрать сандвич и пялиться в пустоту, и еще неизвестно, какие греховные мысли крутятся у него в голове. Брат Нафан Лундт был прав: такие люди ожидают, что всю работу за них сделает кто-то другой, а сами и пальцем не пошевелят. Развалившись вот так, со своими туго набитыми карманами, перед заведением, которое было гордостью общины, он подавал дурной пример, Нужно было не слушать Амелию и убрать эту скамью много лет назад. Он ведь предупреждал, что она послужит приглашением к праздности, но жена убедила его, что старикам нужно местечко, чтобы передохнуть. Как будто старикам в этой жизни больше нечем заняться, кроме как сидеть и пялиться на улицу. А от этого бездельника перед магазином может страдать торговля!