Теодор «Эйбон» – Церемонии (страница 59)

Чтобы пролистать первые два тома и перейти к следующим понадобилось почти полчаса. Наконец Фрайерс наткнулся на нужную статью в выпуске за 3 августа 1939 года. Та неделя проходила достаточно приятно, местное население развлекало себя разнообразными ярмарками, аукционами и церковными собраниями. На выходных установилась жаркая погода, днем температура поднималась до тридцати пяти градусов, ночью – до двадцати семи. Луна была полной. Если бы Кэрол с Фрайерс не искали именно его, сообщение об убийстве неподалеку от Гилеада – «В ЛЕСУ НАЙДЕНО ТЕЛО ДЕВУШКИ» – затерялось бы среди неразберихи прочих новостей.

Статья была совсем короткой; несомненно, многие детали решили не предавать огласке. О пропаже Аннелизы Хайдлер, двадцати лет, сообщил вечером 31 июля ее отец, проживавший во Флемингтоне успешный адвокат. Через два дня компания охотников наткнулась на ее труп, подвешенный на дереве в лесу неподалеку от Гилеада. Тело было частично сожжено и на нем сажей были нанесены знаки «непристойного характера». «И, хотя полиция воздерживается от предположений, – продолжал автор статьи, – старшее поколение жителей городка придерживается мнения, что преступник или преступники подражали убийству, совершенному в том же месте 31 июля 1890 года».

Фрайерс удивленно поднял брови.

– Надо же, – сказал он, поворачиваясь к Кэрол, – это убийство было не первым.

– От этого оно кажется только ужаснее.

Фрайерс рассеянно кивнул.

– Давай посмотрим, что написано в газете. – Он вернул на место свою подшивку и стал разыскивать том с отметкой 1890.

Кэрол заметила подшивку на верхней полке, и Фрайерсу пришлось встать на цыпочки и хорошенько потянуться, чтобы ее достать.

Хорошо, что на этот раз они знали точную дату, потому что отыскать нужную статью в старых номерах было бы непросто. За прошедшие полвека «Домашние известия» здорово изменились. Выпуски, которые просматривали теперь Кэрол и Фрайерс, не пестрели большим количеством фотографий, шрифт был мельче, первая полоса казалась более неряшливой, а краткие в манере того времени заголовки порой становились загадочными. «ГИБЕЛЬНЫЙ СПОР». «ЗАКРЫТИЕ ПИВОВАРНИ». «НЕСЧАСТЛИВОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ НА ВЕРХНЕМ МОСТУ».

Фрайерс быстро листал страницы, и перед ним мелькали картинки из прошлой жизни округа. Возводились фабрики; люди наживали состояния на железных дорогах; фермер в Баптистауне побил рекорд штата, вырастив тыкву весом в сто восемнадцать фунтов.

Фрайерс нашел нужную статью в первом выпуске за август. Округ страдал от необычайно жаркой погоды. Газета утверждала, что в тени температура достигала примерно тридцати шести градусов. Рекламные сообщения заверяли, что «Сарсапариль Худа» – это «лучшее средство от гнетущей летней духоты и невыносимого зноя». Мальчик в Уэст-Портале ослеп, собирая клубнику на ярком солнце; одиннадцати участникам Хантердонского праздника урожая – «крупнейшего торжества в истории округа» – понадобилась помощь после теплового удара.

Нужная статья оказалась довольно короткой. Со всех сторон ее окружали радостные сообщения о местных ярмарках. «ТРАГИЧЕСКОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ», – гласил заголовок.

2 августа власти Гилеада сообщили о гибели Люцины Райд, шестнадцатилетней дочери Иареда Райда, жителя этого городка. Девушка пропала вечером 31 июля. Тело было найдено в части леса, известной среди местного населения как Закуток Маккини. Работе поисковой команды помог свет полной луны. Опознание тела было затруднено из-за совершенных над ним непотребств, но последующее вскрытие показало, что смерть наступила в результате удушения. Власти разыскивают…

Кэрол услышала, как у Фрайерса перехватило дыхание. Она прочитала фразу снова, чувствуя, как у нее по непонятной причине быстрее забилось сердце:

Власти разыскивают Авессалома Троэта, двадцатидвухлетнего жителя того же города. Предположительно, он последний видел мисс Райд живой.

Фрайерс как будто увидел знакомое лицо посреди ночного кошмара, и от этого кошмар стал только ужаснее. Так вот, значит, к чему все пришло. Зло вело обратно к Авессалому Троэту, мальчишке, в которого якобы вселился бес. Фрайерс припомнил пустое место на надгробии, и, несмотря на царящую в библиотеке жару, его пробрал холодок.

– Этот Авессалом поджег фермерский дом, который раньше стоял на земле Поротов, – сказал он Кэрол, понимая, что всего объяснить не сумеет. – Он был каким-то отдаленным предком Сарра. Мальчишкой Авессалом погубил всю свою семью; они сгорели во сне. А потом он, судя по всему, стал убивать уже сам.

– Боже мой! – произнесла Кэрол, качая головой. – Я-то думала, что подобные вещи случаются только в наше время.

В выпуске на следующей неделе про убийство ничего не было, но через две недели появилось краткое уведомление о том, что Авессалом Троэт, «разыскивающийся в связи с убийством девушки в Гилеаде», все еще не найден. «Властям не удалось его отыскать, – говорилось в заметке, – и многие считают, что он покончил с собой». Больше убийство не упоминалось.

– Ладно, – сказал Фрайерс. – Осталось найти последнюю статью.

Он сунул на место подшивку за 1890 год и вытащил еще более раннюю, с отметкой 1877.

Было странно просматривать их в обратном порядке. Время как будто обратилось вспять, и округ Хантердон становился все моложе. В семьдесят седьмом Нью-Джерси был достаточно диким местечком: кража скота, пожары в конюшнях, несчастные случаи на охоте. В Милфорде один мальчик погиб во время нападения «обезумевшего быка», другой – от укуса змеи. В марте во Флемингтоне некто Дето Туро, «итальянский мальчишка – чистильщик обуви» напал с ножом на троих человек в баре. В июне четырехлетний Моисей Рехмейер упал в колодец и утонул; некоего мужчину осудили на двенадцать лет за конокрадство. В июльском номере одной из передовых статей была «УМЕРЛА, ПЕРЕПИВ МОЛОКА», о поварихе с большой молочной фермы генерала Швенка, которая, по словам автора, «особенно полюбила свежее молоко» и упилась им до смерти. Интересно, что об этом сказали бы проповедники трезвости?

Страницы газет пестрели сообщениями о пожарах, – цивилизованный мир в те времена, судя по всему, мог вспыхнуть от малейшей искры, – но только наткнувшись в конце тома на заголовок «УЖАСНЫЙ ПОЖАР В ГИЛЕАДЕ», Фрайерс понял, что нашел нужный.

– Вот он, – объявил он.

Короткая статья пряталась в самом низу страницы.

Гилеад, 1 ноября. Ночью в доме тридцативосьмилетнего Исайи Троэта произошла ужасная трагедия. Предположительно, искры от дровяной печи подожгли горючие вещества на кухне. Восемь членов семьи считаются погибшими во время пожара, уничтожившего их дом. Среди погибших сам Троэт, его жена Ханна и шесть детей. Все они, по всей видимости, спали, когда начался пожар. Добровольная пожарная дружина прибыла слишком поздно, чтобы спасти несчастное семейство. Этим утром представители закона из Аннандейла и Лебанона осмотрели пепелище и объявили возгорание несчастным случаем. Выжить удалось только девятилетнему Авессалому Троэту, который во время пожара находился в амбаре, присматривая за больным теленком. Власти сообщают, что ребенок будет передан родственникам.

– Может, уже пойдем, Джереми? – прошептала Кэрол. – У меня уже голова пухнет от этого мелкого шрифта. Или от мыслей обо всех этих бедолагах.

– Конечно, – сказал Фрайерс. – Извини, что вышло так долго.

Он вернул подшивку на полку и вытер с рук старую бумажную пыль.

Всю дорогу до фермы он думал об Авессаломе Троэте. И снова и снова вытирал руки.

Когда мы вернулись, Сарр и Дебора нас уже дожидались. Они были исполнены Духом Святым. Даже отсюда, из своей комнаты, я слышал, как они возятся на кухне и напевают отрывки из гимнов. Видимо, когда под рукой нет бродвейских постановок, кино и телевизора, приходится довольствоваться любым доступным развлечением.

Оба раз за разом повторяли, какой они чувствуют «восторг», но, по-моему, они вполне могли сказать «измождение», потому что, по всей видимости, последние четыре часа только и делали что вставали на колени для молитвы, потом поднимались на ноги, чтобы спеть гимн, потом снова опускались на колени и снова вставали… Это может, отличная подготовка к посевным работам, но мне такая религия точно не подходит.

Пороты очень трогательно отреагировали на сообщение о моем дне рождения: почему же я ничего не сказал, Дебора приготовила бы что-нибудь особенное и т. д. и т. п. Она даже поцеловала меня в уголок рта. Грудью коснулась моей руки. Сарр отложил зловещего вида косу, которую натачивал, и ограничился крепким рукопожатием.

Что думает о нем Кэрол? Разумеется, прошлым вечером между ними ничего не могло произойти, (что бы я там себе ни нафантазировал), но я все равно ощущаю интерес, по крайней мере со стороны Кэрол. И уверен, что не все мысли Сарра обращены к Богу, а его глаза смотрят не только на жену. Но откуда мне знать? Как понять, что на уме у другого человека?

Практически насильно заставил Кэрол остаться на ужин, хотя она жаловалась и стенала по поводу обратной поездки в Нью-Йорк. Еда была отличной, и на этот раз Кэрол смогла присоединиться: сырный омлет, овощной салат и купленный ею торт на десерт. Мы с ней допили вино, купленное вчера у Гейзелей, но Пороты отказались. Видимо, решили, что за выходные не стоит совершать больше одного греха.